Мастера детектива. Выпуск 12
Клэнси недоверчиво посмотрел на него.
– Это тебе кто сказал?
– Многие. – Капроски опять пробежался глазами по своим каракулям. – Немало, во всяком случае. – Он поднял взгляд. – Насколько я понимаю, тебя интересует фактор времени: когда этот Росси, то есть Джонни Росси, получил свой заряд в брюхо. Это случилось примерно в три утра. Я–то поначалу решил: очень трудно будет проверить, что этот парень делал в такое время. То есть обыкновенно люди в такое время спят – ведь так? Но этот Росси вовсе и не спал – я имею в виду Пита Росси. Каждые полчаса он звонил в бар и просил принести ему в номер стакан. – Он снова сверился с записями. – С часу ночи до приблизительно четырех утра.
– Из бара? Там что, бар есть?
– Ну да. Хотя мне с моим кошельком там делать нечего. – Тут до Капроски, кажется, дошел смысл только что произнесенных им слов, он сглотнул слюну и виновато кашлянул. – Ну, надо было, конечно, все проверить…
– И кто приносил ему выпивку?
– Каждый раз один и тот же официант, – сказал Капроски, радуясь перемене темы. – Если Росси и покидал номер, то только между этими заказами, хотя, откровенно говоря, мне это не кажется возможным. Время между заказами плюс время ожидания, пока их принесут к нему в номер… – Он покачал головой. – Ему же надо было находиться в номере, когда официант приходил. Нет, этот «Фарнсуорт» находится довольно близко от «Пендлтона», но не так чтобы очень. Конечно, можно проверить такси, но у «Пендлтона» нет стоянки, а идти ловить такси на угол – это потеря времени. Даже если предположить, что он бежал. А надеяться на то, что подцепишь случайную тачку в такой поздний час…
Клэнси нахмурился.
– Там есть бар, открытый круглосуточно, но нет стоянки такси?
– Ну, бар открыт не круглые сутки, – заметил Капроски. – Он закрывается в половине пятого утра. Но вообще–то правильно: бар есть, а стоянки такси – нет. Слушай, лейтенант, многие дрянные отельчики имеют лицензию на торговлю спиртным, но не имеют лицензии на стоянку такси.
– Ладно, поехали дальше, – сказал Клэнси. Он подвинул к себе записную книжку, взял ручку и приготовился записывать. – Значит, он не выходил из номера всю ночь. Или, во всяком случае, в том временном промежутке, который нас интересует. – Он вдруг поднял голову. – А в официанте ты уверен?
Капроски немного смутился.
– Я об этом тоже думал. Но я проверял. Он мне не соврал.
Клэнси пристально поглядел на него, но ничего не сказал.
– Они не знают, были у него посетители? Капроски торжествующе расплылся.
– Да, – сказал он довольно. – Были!
– Да? Говори же! Кто? Капроски пожал плечами.
– Кто – не знаю, но кто–то приходил к нему примерно в половине четвертого утра. По моим подсчетам.
– По твоим подсчетам? Почему?
– Официант сказал. Из бара. Всю ночь он носил в номер Росси по одному стакану, но около половины четвертого он, говорит, отнес туда два.
Клэнси задумался.
– Выпивка одинаковая?
– Я об этом тоже подумал, лейтенант, – ухмыльнулся Капроски. – Нет, разная.
Клэнси кивнул и сделал пометку в книжке.
– А почему официант так точно назвал время?
– Выходя из бара, они оставляют талон в регистрационной книге. Мы нашли бумажку.
– Он не видел, кто был в номере, когда принес заказ?
– Нет. Он говорит, Росси встретил его в дверях, расплатился и взял поднос. Ему это вовсе не показалось странным – в этой дыре постояльцы так часто делают. У них, бывает, гости просиживают в номерах всю ночь – и отнюдь не все во фраках.
– А что носильщик? Он что–нибудь помнит? Или лифтер? Он никого не поднимал на его этаж в такой поздний час?
– У них лифт автоматический. Носильщик ничего не знает. Я думаю, что гость поднялся пешком по лестнице. Так его бы никто не заметил.
Клэнси посмотрел в книжку. Он написал только одно слово: «выпивка». И все. Стэнтон прокашлялся.
– Похоже, что этот Росси просто обеспечил себе алиби, – сказал здоровяк–детектив. – Заказывая себе выпивку в номер каждые полчаса.
– Не знаю, не знаю, – задумчиво произнес Клэнси. – Вряд ли. Если он действительно никуда не выходил из отеля, он мог бы обеспечить себе алиби, просто сидя в холле внизу у всех на виду. А если он делал эти заказы намеренно, тогда он бы поостерегся сделать дополнительный заказ в три тридцать.
Док Фримен, внимательно слушавший разговор, поднял руку.
– Не знаю, что все это значит, – сказал он, – но из рассказа Капроски мне стало ясно, что просто этот тип любит выпить. Ему пришлось не спать всю ночь, дожидаясь гостя, и он просто убивал время за выпивкой.
– Мне тоже так кажется, – согласился Клэнси. Вошел патрульный в форме, с трудом удерживая в огромных ладонях четыре картонки с кофе. Он осторожно поставил стаканчики на стол и удалился. Клэнси взял один, снял крышку и поднес к губам. Лицо его обдало горячим освежающим паром, он подул, отхлебнул, сморщился: ну и вкус! – и с отвращением поставил стаканчик на стол.
– Ладно, Стэн, – сказал он, придвигая книжку и развернувшись к рослому детективу. – Теперь тебя послушаем.
Стэнтон торопливо отпил кофе, поставил стаканчик и достал свои записи. Но не успел он начать свой доклад, как зазвонил телефон. Клэнси сделал Стэнтону знак подождать и снял трубку.
– Лос–Анджелес на линии, – сказал сержант. Клэнси сжал трубку.
– Алло?
– Алло! Лейтенант Клэнси? Это сержант Мартин из лос–анджелесского Бюро идентификации. Вы, ребята, работаете допоздна, я смотрю!
Клэнси не отреагировал. Он придвинул книжку ближе и зажал трубку щекой.
– У вас есть для меня что–нибудь, сержант?
– Энн Реник, – ответил сержант Мартин официальным тоном, точно декламировал собственную автобиографию. – Урожденная Энн Повалович, родилась в Денвере, штат Колорадо, в 1934 году. В 1943 году вместе с родителями переехала в Лос–Анджелес – отец получил здесь работу на военном заводе. В 1952 году она окончила Голливудскую среднюю школу. В 1959–м вышла замуж за Альберта Реника. Судимостей нет – у обоих. В наших досье отпечатков нет. – Сержант оставил свой официальный тон. – Боюсь, не слишком много, лейтенант. Судя по тем скудным сведениям, что нам удалось раздобыть, похоже, это добропорядочная супружеская пара.
– А чем она зарабатывала на жизнь? – спросил Клэнси. – Или она была домашней хозяйкой?
– Вы сказали «была»?
– Да. Так чем же она зарабатывала?
– Она недавно начала работать маникюршей в салоне красоты одного из отелей в Голливуде. Чем занималась раньше, нам неизвестно. Так вы сказали «была». Что с ней?
– Она убита. А что ее муж? Он чем занимается?
– Торговец, продает подержанные машины. Похоже, у них дела шли неплохо. – Сержант замолчал, понимая, видимо, сколь смешно прозвучали его слова в свете только что полученной им информации. – И как ее убили?
– Зарезали. – Клэнси думал о своем. – У них не было там врагов?
– Это мы не проверяли, – медленно сказал сержант. – Мы послали к ним в квартиру сотрудника: они живут совсем рядом с нашей конторой – это можно считать маленьким чудом для Лос–Анджелеса, – и он поговорил с их соседями. Все о них отзываются очень хорошо. Потом наш сотрудник поговорил с владелицей салона красоты. Энн Реник, оказывается, попросила у нее отгул. Сказала, что уезжает повидаться с друзьями. – Он помолчал. – Теперь я думаю – это странно. Только приступила к новой работе, и вдруг – не прошло и недели, как просит отгул. – Сержант добавил чуть ли не обиженно. – Но утром вы не сказали, что она убита.
– А утром она была жива.
– А… – В трубке повисла пауза. – Ладно, мы продолжим проверку. Вас еще что–нибудь сейчас интересует?
Клэнси задумался.
– А что Джонни Росси?
– Джонни Росси? Гангстер?
– Он самый.
– А что с ним?
– Есть что–нибудь о его связях с Энн Реник? Сержант замолчал, видимо, от изумления.
– По той информации, которой мы располагаем на данный момент, – ничего. Но, конечно, мы не проверяли это. Вы же не просили… – Сержант помолчал. – Подождите. Подождите у телефона. – На несколько минут трубка замолчала. Когда сержант снова заговорил, в его голосе угадывалось торжество. – Мне показалось, что я уже слышал где–то название отеля, где она работала. Не знаю, можно ли это назвать связью или нет, но она работала в салоне красоты в том самом отеле, где проживает Джонни Росси.