Мастера детектива. Выпуск 12
– Вам решать.
– А я и решил. Я уверен.
Док Фримен смерил его взглядом. Наступила пауза.
– Вы глухого уговорите, Клэнси, – сказал док Фримен. – А я старый дурак.
– Спасибо, док. – Клэнси обернулся к Стэнтону. – А ты что скажешь, Стэн?
Стэнтон смотрел на него не мигая.
– Ну, в сложившейся ситуации я вот что скажу, лейтенант: из этой западни, в которую ты попал, выбраться можно только ползком вперед. Так что я с тобой, лейтенант.
– Ну и славно. Тогда бегом в участок. Нам надо заняться делом.
– А что с Мери Келли? – спросил док Фримен. – Вы не хотите узнать у нее, кто входил и выходил?
– Я узнаю, – сказал Клэнси. – Но позвольте я с ней сам поговорю. Достаточно того, что мы трое увязли в этом дерьме по уши, не надо втягивать сюда еще и Мери Келли.
– А что, она бы не стала возражать, – сказал Стэнтон. – Ради тебя, лейтенант…
Клэнси пропустил замечание мимо ушей и бросился к двери. Док Фримен и Стэнтон последовали за ним. Клэнси на ходу выключил верхний свет в гостиной, запер квартиру, и все трое спустились вниз. Выйдя из подъезда, они перешли на другую сторону улицы. К ним тут же подошли Мери Келли и Капроски. Мери Келли взглянула на темные окна квартиры.
– Она спит, – спокойно сказал Клэнси. Он всмотрелся в лицо сотрудницы 52–го участка. – К ней сегодня кто–нибудь приходил?
– Я наблюдала за подъездом. Люди входили и выходили, – сказала Мери Келли и сделала недовольную гримаску. – Не знаю, заходил ли кто–то из них к ней. Я не обращала на них особого внимания. Ведь мне об этом никто ничего не сказал. – Она оторвала взгляд от лица лейтенанта и взглянула в окна второго этажа дома напротив. – Что, наблюдение снимаем? Или есть вероятность, что после вашего разговора она оденется и выйдет?
– Она не выйдет, – ответил Клэнси. – Можно снимать наблюдение. Ты скажешь Квинлевену? – Мери Келли кивнула. – Ну тогда на сегодня хватит.
Он повернулся и зашагал по направлению к Коламбус–авеню, но Стэнтон схватил его за локоть.
– Твоя машина, лейтенант! Я оставил ее днем там на стоянке.
Клэнси вытаращил на него глаза. Днем? Неужели только сегодня днем? Он вдруг остро ощутил охватившую его усталость, граничившую с физическим истощением, и вспомнил, что прошли уже многие часы с тех пор, как ему посчастливилось выспаться ночью. Ну ладно, подумал он, если это чертово дело скоро не прояснится, у меня появится отличная возможность долго–долго отдыхать. Вечный покой! Он двинулся к машине.
– М–да, я и забыл.
Устало садясь за руль и принимая ключи от Стэнтона, он очнулся на мгновение и стал думать, что еще он забыл. «Что ты еще забыл? – настойчиво шептал ему внутренний голос. – Что же ты еще забыл?»
Глава восьмая
Суббота. 21.10
Клэнси въехал в свой отсек в гараже 52–го участка, поставил переключатель скоростей на нейтрал и выключил зажигание. Он посидел несколько минут за рулем, наслаждаясь покойной тишиной безлюдного гаража, вдыхая знакомый запах бензина и металла. Потом резко подался вперед и выключил фары. Хлопнули боковые дверцы, из которых вышли его пассажиры. Он потряс головой, озираясь вокруг. Сюда он ехал, почти машинально вертя баранку: мысли его витали далеко. Он даже теперь не мог припомнить, как свернул с улицы на узкую подъездную аллею к гаражу, а ведь это было какие–то считанные минуты назад. Он вздохнул, потер лицо, открыл свою дверцу и вышел. Остальные стояли и терпеливо дожидались его, переминаясь на замасленном бетоне.
Они пошли по мрачному полуподвалу старого здания. Войдя в темный кабинет, Клэнси нащупал на стене выключатель. Вспыхнул верхний свет. Он кивком пригласил всех троих располагаться.
– Садитесь. Я сейчас буду. Только схожу к дежурному, узнаю, нет ли новостей.
Капроски смущенно кашлянул.
– Слушай, лейтенант, а может, послать кого–нибудь за сандвичами? Уже десятый час…
– Брюхо будем набивать позже! – отрезал лейтенант. – Когда все прояснится – будем ужинать.
– Ну конечно! – покорно согласился Капроски. – Но я же не об ужине. Я только о сандвиче…
– Потом! – заявил Клэнси решительно, завершая дискуссию, и отправился к дежурному. Ночной дежурный поднял взгляд на подошедшего.
– Добрый вечер, лейтенант! – приветливо сказал он. Он пододвинул к себе ворох записок и стал их раскладывать перед собой. – Так, мистер…
– …Чалмерс звонил три раза, – устало закончил Клэнси.
– Точно! – изумился сержант, в очередной раз подивившись проницательности Клэнси. – Он просил, чтобы вы позвонили ему в любое время, как только вернетесь. Он сказал, это очень срочно. Хотите, я вас соединю? Он оставил номер.
– Нет, – начал Клэнси, и в ту же секунду телефон, стоящий около локтя сержанта, затрезвонил. Клэнси подождал, пока здоровенный сержант снимет трубку. После краткого обмена репликами сержант закончил беседу.
– Из вашего кабинета звонил док Фримен. Он попросил послать кого–нибудь в ресторан и принести четыре кофе.
– Очень хорошо, – равнодушно отозвался Клэнси.
– Так что с мистером Чалмерсом?
– Не надо ему звонить. И пожалуйста, если он сам позвонит, не соединяйте меня. Что еще?
– Лос–Анджелес, – продолжал сержант, взяв еще один клочок бумаги. – Звонили из Бюро идентификации. Какой–то сержант Мартин.
– Я поговорю с ним, как только вы меня соедините, – сказал Клэнси и, устремив усталые глаза на сержанта, добавил: – Больше ни с кем.
– Хорошо, лейтенант. – Сержант уже набирал номер.
Клэнси вернулся в кабинет, точно закинул шляпу на шкаф и стянул пиджак. Под пристальными взглядами коллег он расстегнул подмышечную кобуру, положил револьвер в верхний ящик письменного стола и снова надел пиджак. Он расправил его на себе, застегнул нижнюю пуговицу и опустился в кресло. Док Фримен удивленно поднял брови: у Клэнси была репутация полицейского, предпочитавшего обходиться без оружия.
– Пистолет?
– Я знал, что этот молоденький доктор отчаянный парень, – сказал Клэнси равнодушно. – А отчаянные ребята часто подвержены паническим настроениям, и я не доверяю этим бравым паникерам. – Он развернулся в кресле, давая понять, что разговор окончен, и уставился в окно. За окном чернела ночь. «Интересно, сушится там сейчас белье или нет? – подумал он. – Наверное, вечером ничего не сушится. Вот, вероятно, когда я видел эти чертовы веревки голыми – ночью. Или поздно вечером. Или вообще не видел?» Он повернулся обратно.
– Ну ладно, – произнес он глухо. – Приступим к работе. Ты первый, Капроски. Итак, что было в «Пендлтоне»?
Капроски, будучи уже в курсе событий, произошедших в доме 1210 по Западной Восемьдесят шестой улице за время его отсутствия, с готовностью вытащил записную книжку. Он послюнил палец и перелистнул страничку.
– Значит, так. Как я уже говорил тебе, когда звонил от «Карпентерс», этот Росси снял номер в «Пендлтоне». Он выехал незадолго до моего прихода туда – без десяти пять вечера сегодня, если быть совсем точным – это я проверил по их регистрационной книге. Но накануне он весь день провел в номере. Я уже докладывал, что он забронировал билет на рейс «Юнайтед эрлайнз» в Калифорнию. Он выехал через пятнадцать минут после того, как ему доставили билеты в гостиницу.
– Почему билеты?
– Ну, то есть один билет. Один. То есть для него одного.
Клэнси задумался.
– Билеты… Она тоже сказала «билеты». Но ведь можно сказать «билеты», даже если отправляешься в путь один, но едешь сразу в несколько мест. А она… – Он тряхнул головой. – Ладно, неважно. Продолжай. Когда он въехал в «Пендлтон»?
Капроски сверился со своими записями.
– Днем в четверг. Около четырех. – Много багажа?
– Две сумки.
– Ладно. Не похоже, чтобы он отправлялся в Европу. – «Я так устал, – подумал Клэнси, что и не знаю, о чем еще спрашивать». – А что было вчера вечером?
– Это я как раз и собирался там выяснить, – сказал Капроски, качаясь на стуле. – Вчера вечером он неотлучно находился в своем номере.