Мастера детектива. Выпуск 12

Клэнси хмыкнул. Взгляд бледно–голубых глаз снова потяжелел.
– У вас есть какие–нибудь комментарии?
– Да, – ответил Клэнси спокойно. – Мерзкая это затея.
– Прошу прощения?
– Я сказал: мерзко это все. Щеголеватый чиновник резко выпрямился.
– Вот что я вам скажу, лейтенант. Вас вызвали сюда не за тем, чтобы выслушивать ваши замечания. Вас вызвали сюда…
– Вы ведь спросили, есть ли у меня комментарии, – прервал его Клэнси. – Вот еще одно соображение. Этот Джонни Росси виновен во всех мыслимых преступлениях, которые зафиксированы в уголовном кодексе. Вместе со своим братцем Питом он держит в руках все западное побережье. Ни один рэкет не делается там без их ведома – платная охрана, игорные заведения, проституция – все! Но никто не может схватить их за руку. И вот когда в этом маленьком мире лопнула какая–то пружинка, нам надо охранять Джонни Росси. Это же смешно!
– Возможно, это и смешно, но такова суть дела, лейтенант. Вашей задачей в настоящий момент является не вынесение моральной оценки этому человеку. Вашей задачей является просто обеспечение его безопасности. Нравится он вам или нет.
– И еще последний комментарий, – продолжал Клэнси. – До сих пор никому еще не удавалось засадить его за решетку или, скажем, в газовую камеру, [87] где ему самое место. Но если он собирается давать показания, я что–то никак не пойму, как ему удастся себя обелить. Если, конечно, в своих показаниях он не собирается сказать ничего существенного. Или если тут не кроется какая–то грязная сделка…
Человек за письменным столом издал недовольный вздох, открыл рот, намереваясь что–то произнести, но потом передумал. Наступила минутная тишина. Оба сверлили друг друга глазами. Когда Чалмерс, наконец, заговорил, его голос звучал тихо и напряженно:
– Мы не будем больше это обсуждать, лейтенант. Если вы думаете, что я упущу возможность допросить Джонни Росси перед комиссией по уголовным делам…
Клэнси, не моргнув, выдержал его тяжелый взгляд. Ну уж, конечно, ты не упустишь, словно говорили его глаза. Когда в зале заседаний будет полным–полно фоторепортеров и корреспондентов. Тебя и впрямь не интересует, отчего это вдруг Джонни Росси решил давать показания. Он поднял записную книжку и с шумом ее раскрыл.
– Хорошо, Чалмерс, – сказал он спокойно. – Под каким именем он здесь находится и где именно скрывается?
Чалмерс долго изучал стоящего перед ним полицейского прежде, чем удостоить его ответом.
– Он остановился в отеле «Фарнсуорт», номер 456. Он зарегистрировался под именем Джеймса Рэнделла. – Его глаза поискали настенные часы, рядом с которыми висела модернистская картина – скопление кричащих клякс. – Или, во всяком случае, он будет там в десять утра.
Клэнси и это записал и перечитал свои пометки, после чего сунул записную книжку в карман пиджака, а ручку закрыл.
– Хорошо. Мы не будем спускать с него глаз.
– Но только тихо. – Бледные глаза, в которых все еще не растаял гнев, вызванный замечаниями лейтенанта, впились в глаза Клэнси. – Никто об этом не знает.
– Мы все сделаем тихо. – Клэнси водрузил шляпу на темя. Его темные глаза были совершенно бесстрастны. – И мы доставим его вовремя. С руками и ногами.
Он повернулся к двери. Его точно ледяной водой окатило, когда раздался голос помощника окружного прокурора.
– Доставьте его живым.
Клэнси проглотил первые пришедшие ему на ум слова.
– Да, – только и сказал он, закрыв за собой тяжелую дверь.
В тихой ярости он пересек просторную приемную. Пышногрудая секретарша склонилась над пишущей машинкой, с улыбкой наигрывая на ней какую–то мелодию. Разъехавшиеся в улыбке губы обнажили большие белые зубы.
– До свидания, лейтенант.
Ох, уж эти зубы, подумал с отвращением Клэнси, идя к двери. Такие же, как ты сама, твоя улыбка и твой шеф Чалмерс. А возможно, и твой бюст. Белые, большие и – фальшивые.
Пятница. 10.15
Детективы Капроски и Стэнтон слушали инструкции в тесной обшарпанной комнате в здании 52–го участка, служившей кабинетом лейтенанту Клэнси. Разница между этой комнаткой и кабинетом помощника окружного прокурора в здании Уголовного Суда была существенной: здесь – исхоженный тысячами ног, в пятнах чернил, местами вспучившийся линолеум на полу, там – роскошный ворсистый ковер, на котором стоял Клэнси всего час назад. Здесь – небольшой поцарапанный стол, служивший предшественнику Клэнси и еще нескольким его предшественникам, там – широкий полированный стол красного дерева. В этой комнатушке стены были голые, а по углам стояло несколько деревянных стульев. Вместе с исцарапанными и побитыми шкафами для бумаг они почти загромождали все пространство крошечного кабинета. А окно выходило не на Ист–ривер с ее величественными мостами и живописными яхтами, чьи белые паруса испещряли голубую водную гладь, а на бельевые веревки в узких окнах, уныло свисавшие под бременем застиранных подштанников и выцветших комбинезонов.
 
Клэнси оторвал взгляд от пейзажа за окном.
– Такова суть дела, – сказал он спокойно. – В номере надо быть с ним неотлучно, по двенадцать часов каждому. – Он подхватил карандаш и начал вертеть его в пальцах. – Но это только до будущего вторника.
– Звучит многообещающе, – сказал Стэнтон. – Где этот «Фарнсуорт»?
– На Девяносто третьей, у реки. Небольшой отель квартирного типа. Наверное, такой же, как и все тамошние заведения.
– Никогда не слышал о таком.
– Вероятно, потому–то он его и выбрал, – сказал Клэнси и посмотрел на Стэнтона. – Как ты сам–то считаешь: он выбрал его только потому, что никто о таком не слышал раньше?
– Может быть, – ответил, ухмыльнувшись, Стэнтон.
– Джонни Росси, – произнес задумчиво Капроски. Он откинулся на стуле, прислонившись к одному из шкафов, и стал медленно раскачиваться. – Это нечто, а? Это и впрямь нечто! Чтобы мы стали цепными псами для такого прожженного бандюги!
– Да, это нечто, – согласился Клэнси. Если он и почувствовал что–то, услышав свои собственные мысли, то не подал вида. – Как бы там ни было, это задание. Нравится оно нам или нет.
– Я вам скажу, что кое–кому это все придется не по душе, – иронически изрек Капроски. – Его старшему брату Питу. И мафии, на которую они работают.
– Да многим это придется не по душе, – философски заметил Клэнси. – С другой стороны, очень многие возражать не будут.
– Ну, – задумчиво сказал Капроски, – когда он заговорит, если вообще заговорит, – в чем я вовсе не уверен, – легавым западного побережья на целый год хватит работы, чтобы собирать осколки.
– Да, если только будут осколки после того, как он поведает комиссии свою историю, – сказал Клэнси. – Но мне это до лампочки.
– Знаешь, – сказал Стэнтон озадаченно, – что–то я не пойму. Джонни Росси…
– Не поймешь что? – спросил Капроски и осторожно повернул голову, стараясь не потерять равновесия и не сверзнуться со стула. – С чего это ему вздумалось давить на гудок?
– Не только. Хотя будь я проклят, если и это я понимаю. Ты не думаешь, что гангстер такого ранга мог бы и сам обеспечить себе надлежащую охрану на всей территории Штатов?
– Телохранители работают на мафию, как и все прочие, – категорически заявил Клэнси. – Они же наемные рабочие, па которых можно положиться не больше, чем на голодных крокодилов. Да стоит только кому–то из них шепнуть, что он собирается заложить ребят, как его телохранители первые перережут ему горло.
– Да, но…
– Знаю! – Клэнси вздохнул и взъерошил волосы. – Дерьмовая это затея… Но это не наша забота. Наша задача – следить за тем, чтобы он был в достаточно добром здравии и смог предстать в следующий вторник перед комиссией штата по уголовным делам…
– Ну хотя бы, – сказал Капроски с глубокомысленной улыбкой, – у меня будет возможность одним глазком посмотреть, как живет элита. Могу поспорить, что на завтрак нам подадут гусиный паштет и шампанское.
Стэнтон смерил его взглядом и фыркнул.