Мастера детектива. Выпуск 12

Очки Маганхарда тускло блеснули, когда он повернулся ко мне:
— А вы что скажете, Кейн?
— Я тоже ничего не гарантирую, — спокойно отозвался я. — Это вообще не в моих правилах. Но я готов идти. А при таком освещении они с равной вероятностью могут попасть как в вас, так и в меня.
— Вот это звучит разумно, — произнес ровный металлический голос. Очки вновь сверкнули и повернулись к Харви.
Тот упрямо повторил:
— Мы с Кейном выполняем разные задачи…
— Похоже, он выполняет именно ту задачу, которая мне требуется, — резко оборвал его Маганхард. — А почему же вы отступились?
Воцарилось долгое, томительное молчание, слышалось лишь постукивание мотора «роллса», напоминавшее глухие удары усталого сердца.
Наконец Харви ответил:
— Я слишком много пил, мистер Маганхард. Бессмысленно говорить, что я сожалею об этом. Но у меня замедлены реакции, я не так хорош, как должен быть.
Надо полагать, чертовски непросто ему было это сказать. Ни один алкоголик никогда не признает того, что он алкоголик, и ни один профессиональный стрелок никогда не признает, что может быть побежден. А он признал.
Маганхард снова перевел взгляд на меня. Я пожал плечами.
— Лично я по–прежнему считаю, что мы сможем прорваться.
Распахнулась передняя дверца автомобиля, девушка спрыгнула на землю и очутилась рядом с нами.
— Если Харви говорит, что ему лучше туда не ходить, вы не можете его заставить…
— Я и не прошу Харви никуда ходить. Я иду сам. Именно для этого меня и наняли.
— Вы знаете, кто там вас поджидает? — глухо произнес Харви. — Ален.
— Ален? — Я поразмыслил над этим и решил, что он прав. Ален и Бернар двое лучших профессиональных убийц, люди, которых я в первую очередь просил у Мерлена. Они всегда работают вместе. Только в Оверни они нарушили это правило — и в итоге Бернар убит. Да, скорее всего там засел именно Ален. Мне следовало подумать об этом раньше.
— Вы знаете Алена, — продолжал Харви. — Думаете, что сумеете его одолеть?
— Да, — я кивнул, — я знаю его. И сумею его одолеть.
— Вы рехнулись.
— Нет. В этой игре правила устанавливаю я, а не Ален. Я застану его врасплох. Ведь он по–прежнему думает, что мы будем передвигаться на своих двоих, не подозревая об опасности. Нет, здесь все будет по–моему. Я с ним справлюсь.
— Судя по всему, вам очень хочется получить свои денежки, — со злостью заметила мисс Джармен.
— Нет. — Харви устало покачал головой. — Дело не в этом, моя дорогая. Он просто хочет быть Канетоном. А никто и никогда не мог победить Канетона. До сих пор, по крайней мере.
Я торопливо распорядился:
— Подгоните туда машину через пятнадцать минут, если не услышите стрельбы. А уж если… тогда поступайте по собственному усмотрению.
Я спустился по насыпи и, отыскав вход в траншею, нырнул туда.
  
Глава 30
 
Я сделал несколько быстрых шагов, и бетонные стены плотным кольцом сомкнулись вокруг меня. Дальше я стал продвигаться более осторожно, предварительно ощупывая стены и проверяя пол под ногами.
Траншея представляла собой зигзагообразный бетонный туннель без крыши, так что он не мог простреливаться во всю длину. Бетон был таким же сырым и пористым, как и в стенах блокгауза, оставшегося далеко позади, а грязь, натекшая в туннель сверху, образовала небольшие бугорки, поросшие пучками травы. На дне траншеи когда–то был проложен водосток, однако теперь он представлял собой вереницу вязких лужиц, в которых с бульканьем копошились какие–то мелкие твари.
Где же ты притаился, Ален, где поджидаешь меня? Вот бы узнать. А ведь в былые времена мы с тобой работали вместе, на одной стороне. И я помню, каков ты: стремительный, хладнокровный и безжалостный. А с тех пор, как я слышал, у тебя была богатая практика.
Я вдруг обнаружил, что передвигаюсь пригнувшись. Вот уж глупо. Туннель был достаточно глубоким для того, чтобы по нему можно было идти, выпрямившись во весь рост и не рискуя при этом быть замеченным снаружи. Семь футов в глубину. Всего на один фут глубже могилы. Да и вид отсюда открывался не многим лучше.
 
Следующий поворот оказался гораздо круче. Осмотревшись, я понял, что нахожусь в огневой траншее третьего рубежа.
Она располагалась перпендикулярно линии ходов сообщения. Также выложенная из бетона, она была шире, и в ее передней части имелась восемнадцатидюймовая стрелковая ступень, на которую могли встать обороняющиеся. А выше, вдоль края траншеи, на остатках рассыпавшегося бруствера, темнела неровная полоска мелкого кустарника.
Я сделал шаг, и что–то хрустнуло у меня под ногами. Эхо тотчас подхватило этот звук, и он громкими раскатами, напоминавшими колокольный звон, разнесся по траншее; существа, возившиеся в лужицах, неожиданно зашевелились, закружились в водоворотах, издавая негромкое чавканье.
Я замер — и звуки тоже. Приподняв ногу, я обнаружил, что раздавил грязно–белый скелет лягушки, и, сделав глубокий вдох, одним прыжком очутился на стрелковой ступени.
Воздух вдруг показался мне удивительно свежим, кустики тихо шелестели на ветру. Только вот ни черта не видно. Впереди меня весь район укреплений был сплошь покрыт невысоким кустарником.
Ален, может, ты притаился там, снаружи, а вовсе не в траншеях? В кустах ты мог бы запросто спрятать целую армию. К тому же ты наверняка не один — это не в твоем стиле. Вас по крайней мере двое, и засели вы по обе стороны тропы, чтобы иметь возможность вести перекрестный огонь. Так что если первые выстрелы не достигнут цели, то, куда бы мы ни рыпнулись, все равно получим свои пули. Ведь вы профессионалы — и эта работа лишится смысла, если вы отойдете в мир иной, так и не получив свои денежки. И вам вовсе ни к чему ввязываться в перестрелку — куда проще покончить с жертвой аккуратным выстрелом из засады.
Я продвигался вдоль стрелковой ступени; здесь не было никаких луж только кучки мокрого песка, просыпавшегося из полусгнивших мешков, образовывавших бруствер. Когда я быстро наклонил голову, ветер резко прекратился, словно я закрыл люк, а воздух снова стал теплым, спертым и душным.
Огневые траншеи имели свою собственную, особенную конфигурацию: зигзаги были четко очерчены, напоминая по форме зубчатую стену, плашмя уложенную на землю. Фронтальные параллели предназначались собственно для ведения боя, задние же (черт, как там они называются?.. ах да, траверсы) для отдыха и перекура, пока кто–нибудь другой воюет.
Я обогнул несколько углов, поочередно передвигаясь от траверса к фронтальной стене и настороженно осматриваясь. Время от времени мне попадались мрачные зловонные входы в углубленные укрытия или же ступеньки, ведущие наверх, к приземистому доту, врытому в бруствер. Доты всегда располагались на фронтальных параллелях.
Тут я заметил рокаду. В этом месте под ней проходил кульверт — мощная бетонная водосточная труба, способная выдержать вес танка. Рядом темнел неширокий лаз в туннель, по которому ползком можно было перебраться на другую сторону дороги.
Я застыл на месте. Теперь я знал: если Ален засел в траншеях, то уж точно не на третьей линии. Он наверняка поставил кого–нибудь по обе стороны рокады… меня аж передернуло при воспоминании о том, как бодро я только что шагал, огибая УГЛЫ.
Обратно я продвигался куда осторожнее. Отыскав ход сообщения, ведущий ко второй линии огневых траншей, я взглянул на часы — шесть из своих пятнадцати минут я уже израсходовал.
Вообще–то между линиями было около семидесяти ярдов, однако благодаря зигзагообразной конфигурации траншеи мне пришлось прошагать ярдов сто. Вдобавок ко всему в одном месте заграждение из колючей проволоки, проложенное поверху, завалилось в саму траншею. Я преодолел ржавые шипы, отделавшись сравнительно легко — всего лишь три–четыре царапины, каждая из которых запросто могла кончиться для меня заражением крови.
Но по крайней мере теперь я сообразил, где нахожусь: колючая проволока, защищавшая траншеи, должна быть проложена на дистанции, превышающей дальность броска ручной гранаты. Таковы были правила войны прежде чем люди начали использовать пикирующие бомбардировщики и бронетанковые колонны вместо гранат…