Искры на ветру (СИ)

Внешний вид Брюммера Ганта никак не мог сказать о нём как о лёгком на подъём человеке: он был гордым обладателем целых трёх подбородков. Первый из них походил на бугорок, поросший короткой, но густой чёрной бородой. Второй окружал его, словно воротник, а вместе с третьим, что скрывался за краем алого камзола с чёрным меховым подбоем, они заменяли богачу шею. Маркус невольно улыбнулся собственной мысли о том, что в такой камзол поместилось бы трое таких, как он.
Тем не менее, господин Гант принимал самое деятельное участие в погрузке, ревностно провожая взглядом каждый полный ароматами тюк, каждый пахучий мешочек и благоухающий свёрток. И если рабочие не то, что швыряли, но даже опускали поклажу недостаточно аккуратно, тут же бледнел и едва не набрасывался на них с кулаками, отчего смешной лиловый шаперон едва не слетал с его головы, а многочисленные золотые и серебряные браслеты на руках громко и недовольно звенели. Маркус не мог осудить торговца за это, ведь каждая горсть специй была драгоценна, а сколько стоил весь обоз — об этом магу и думать было страшно.
Но вот всё закончилось, и обоз тронулся под приглушённые понукания возницы. Крытая повозка, в которой ехали Брюммер Гант, Маркус и Тиберий, внутри была обита мягким пунцовым бархатом, такого же цвета были и шёлковые занавеси на окнах, окрашивающие свет утреннего солнца. Маг любил этот цвет, но здесь даже ему казалось, что его слишком много. Он ощущал себя будто бы в стенах красного дома, где ему не доводилось бывать уже очень давно. С другой стороны, это навевало мысли о юности, так что Маркус невольно улыбнулся, глядя в окно.
— Вижу, вам по душе наша скромная обитель на следующие неделю-другую? — весело проговорил торговец.
— Да?.. — неожиданный вопрос вернул Маркуса в реальность. — Конечно, разумеется, господин Гант.
— Ох, будет вам с этим «господином», Маркус! — махнул тот пухлой рукой. — Зовите меня просто Брюммер. Вам может показаться, что вы передо мной в долгу, однако это мне следует благодарить вас, ведь иначе я был бы обречён проделать весь предстоящий путь в одиночестве.
— Разве вы не говорили, что к нам присоединятся наёмники? — заметил Тиберий.
— Конечно, говорил, — вздохнул торговец, — но вы, верно, плохо знакомы с этой породой. У них на уме лишь деньги, бабы, да война. Грех осуждать, без денег у них не было бы баб, а без войны — денег, но говорить об этом постоянно… Я зову наёмничьих командиров в свой экипаж лишь тогда, когда скука становится совершенно невыносимой. Тогда стук колёс становится сродни изощрённой пытке, и я согласен даже выслушивать военные байки, постепенно напиваясь до беспамятства. К слову…
Гант перевалился всем телом, потянувшись к другому концу своего сидения, и извлёк из-под подушки три серебряных кубка и бутылку вроде той, что держал поутру.
— Предлагаю начать путешествие с хорошего, — широко улыбнулся он и облизнул мясистые губы, — а что может быть лучше вина из Лукредо! Сладкое, как поцелуй любимой, и крепкое, как затрещина от самого дьявола… Ох, я вам обязательно расскажу, как однажды выпивал со священником, а поутру он попросил прочитать проповедь вместо него. Да простят меня боги за то, что я там наговорил!
Гант расхохотался и наполнил кубки. Бутылка оказалась больше, чем казалось на первый взгляд и оскудела лишь тогда, когда солнце перестало светить в окно, спрятавшись за крышей повозки. Тогда же один из пары слуг, что захватил с собой торговец, подал обед прямо в экипаж. На широком серебряном блюде с позолотой по краям покоились крохотные румяные тушки перепелов, покрытые чем-то густым и золотистым, точно жидкий янтарь.
— Будьте моими гостями, угощайтесь! — проговорил торговец, пытаясь завязать широкий передник там, где должна быть шея, — Повар в торговом доме Хельмара оказался столь искусен, что я не мог не захватить в дорогу его замечательных перепёлок.
Сказав это, он ловко схватил одну из тушек пальцами и принялся деловито объедать мясо с крохотных косточек.
— А чем они покрыты? — Маркус осторожно взял перепёлку за ножку и понюхал.
 
— Соус… — отозвался Гант. — Мёд и, кажется, апельсин. Может быть, что-то ещё, но повар предпочёл оставить это своим личным секретом. Могу его понять. О боги, от одной мысли, что ещё нескоро доведётся такое попробовать, в жилах стынет кровь!
Маркус сделал укус и действительно ощутил душистый медово-цитрусовый вкус, который на удивление хорошо подходил к нежному перепелиному мясу. Его примеру последовал Тиберий и тоже не был разочарован.
Когда птичьи тушки сменились горкой крохотных косточек, Гант постучал кулаком по стенке сзади себя, и блюдо забрали. Но вскоре ему на смену принесли десерт: пышный яблочный пирог, от которого исходил необыкновенный аромат. Маркус определил его как запах корицы, что было неудивительно: кто как не торговец специями мог позволить себе есть пироги с яблоком и корицей когда вздумается?
Маг ожидал, что Гант будет неспеша наслаждаться десертом весь оставшийся день, однако вскоре они с Тиберием уже изумлённо наблюдали, как пирог стремительно исчезает. Торговец отправлял в рот кусок за куском, то и дело сочувственно предлагая гостям попробовать хоть кусочек, но каждый раз ответом ему был вежливый отказ. Маг и аэтиец полностью насытились ещё перепелами, хоть и съели каждый вдвое меньше, чем торговец.
Когда пирог иссяк, пришла пора следующей бутыли вина, которую участливо подали слуги.
— Ну, вот теперь и поговорить можно, — Брюммер Гант испустил полный блаженства вздох и потянулся, развалившись на подушках. — Предлагаю растянуть эту бутылочку до ужина, а там уже и поглядим. К вечеру должны будем добраться до одного совсем недурного постоялого двора…
При слове «ужин» Маркус и Тиберий переглянулись, и каждый из них понимал, что подумал другой. После столь обильной трапезы одна мысль о еде вызывала дурноту.
Вскоре, на одном из перекрёстков к обозу действительно присоединились наёмники, которые выглядели довольно необычно, как показалось Маркусу. Их было семеро, каждый носил узкополую шляпу с пышным павлиньим пером и зелёный плащ с изображением меча, обвитого шипастым стеблем. Тот же из них, что восседал на белом жеребце и представился Айденом, капитаном наёмничьего отряда «Терновые клинки», носил сразу три пера на шляпе и золотую окантовку на плаще. Его лицо было по-юношески безупречным: ни шрамов, ни даже морщин, и на первый взгляд он вовсе не производил впечатление, будто способен командовать этими суровыми людьми.
— Какая пёстрая компания, — задумчиво проговорил маг, поглядывая в окно через полупрозрачную занавеску.
От сладкого вина сознание приятно помутнело, и хотелось поговорить. Ради этого комментария обычно учтивый Маркус даже перебил Тиберия, который рассказывал об устройстве высшей школы в Алестии, где он учился. Впрочем, аэтиец был этому нисколько не возмущён, а воспользовался паузой, чтобы промочить горло, ведь он уже почти полчаса непрерывно говорил.
— Разве что для местных, — мягко заметил Гант, — если вам доведётся побывать в Акканте или даже в моих родных краях, Эхлаане, то вряд ли что-нибудь в Энгате сумеет смутить вас своей пестротой. Скажу по опыту, лучше умелый воин, который одевается как шут, чем бестолковый шут, что пытается выдать себя за воина. И уверяю, пока люди капитана Айдена безупречно знают своё дело, пусть хоть целого павлина на голову наденут, мне будет совершенно плевать.
— А не слишком ли их капитан молод? — спросил Тиберий, отхлебнув из кубка. — Остальные наёмники выглядят куда как более суровыми ребятами.
— Для эльфа — возможно, — хитро прищурился торговец, — но он старше нас всех вместе взятых, воевал от Энгаты до Акканты, так что опыта ему не занимать. Вы, разумеется, из чужих краёв и бываете здесь нечасто, но его репутация говорит сама за себя. Для меня достаточно уже того, что его услугами регулярно пользуется лорд Атеруна, а Вельмор Скайн — не тот человек, который поступится качеством ради цены.
— Удивительно видеть эльфа наёмником, — усмехнулся Маркус. — Впрочем, один мой друг-эльф держит таверну в порту Вальморы, так что стоит ли удивляться.