Охота на магов: путь к возмездию (СИ)
— В любом случае… — тихо проговорила она, словно проваливаясь в сон. — Я не рада ее смерти. Она пошла на поводу у охотников, а они тыкали ее золотом. А ты понимаешь, какое бедственное положение у нас и в запасах? Приплывем домой, как странники, и от этого дома ничего в помине не останется. Но я надеюсь, что кое-что светлое там еще живет.
— И что же это, если не секрет? — откашлявшись от пыли, спросил маг, держа руку у сердца.
— А? Не расслышала. Что там за светлое, да? — на губах ее проступила улыбка. — Уверена, что ново это для тебя не будет. Тем более, я не раз рассказывала о своих похождениях по городу, о командирах, об охотниках… Пусть и не самые хорошие у меня тогда были мысли, однако же, любо вспоминать. Я, кстати, и друга успела найти. Но это уже другая история. Помог он мне, сильно помог.
— Друг-охотник? — подозрительный интерес отпечатался в слезящихся глазах. — И чем же он помог тебе?
— Я же говорю, история другая. Она не длинная, но событий много произошло, — взглянув краем глаза на него, она спросила. — Хочешь узнать? А я-то думала, что вы каждый шаг мой знать будете… Сомневаюсь даже. Леотар, да и Хакан много мне говорили о слежке. И удивляться не нужно моим знакомствам. Мне необходимо было влиться в их среду с чужой помощью. Кстати, а парень хорош был. Не отвернулся от меня, когда дело вскрылось. Но хорошо, что они еще не знали, что я маг. Отвез девчонку туда, где ей будут рады.
— Многое ты рассказывала и об этой девчонке. Ты знаешь, где и как она сейчас?
— Если бы, — пожала она плечами. — Мы попрощались в тюрьме и спустя все эти годы не видели друг друга. Наверное, ей тоже не сладко живется, хотя… Она нашла семью. И живет уж точно не в Гроунстене. Переживать не из-за чего.
Афелиса рассказала ему о их встрече. О том сумеречном лесу, о вспыльчивой Розалинде, о ее капризах, сменяющихся безмолвием. «Это возрастное, — добавила она, поясняя. — Пять лет прошло. Теперь она девушка, а не та беглянка. Повторяю, мне самой хотелось бы знать о ней теперешней, — заметив едва ли высказанное возражение, настойчиво повторила. — Конечно, откуда же мне знать? А может судьба сведет…» Затем разговор плавно перешел к Ангарету. Сердце разлилось терпкой кислотой, сжалось и стало сухим. Впрочем, распространяться об их отношениях она не стала. Анариэлю и так все известно. В тот момент они и наблюдали за ней, как бы неловко и непозволительно это было. Вскоре пришел и конец разговору. «Не дело сейчас о моей жизни говорить. Сколько времени прошло?..» А миновало всего лишь полчаса, все оставалось по-прежнему: смертная скука.
На палубе не было новых известий. Избежать напасти охотников было легко, и не достойно того Бозольдовского переполоха. Но зато — какое влияние! Колдуны стихли в страхе, боясь пошевелиться. Все думали: «Вот, наверняка, охотничьи корабли больше и из борта нас, лежащих заметят». И все мимо! Вот уже красные паруса показались, огоньки фонарей стали ярче, а шуму никакого. Лишь колокола звенели, чтоб разбудить народ. Все чувствовали, как корабль плавно поворачивал вправо, и тьма не давала разглядеть лиц охотников. Как бы удивился Бозольд, узнав в тот момент, что судну все равно на их маленький кораблик, невооруженный и хрупкий. Но сомнение все еще терзало: «Если бы послушались господина Анариэля, то, конечно, заподозрили бы нас! Расстреляли, обокрали бы! От света барьера и ослепнуть можно».
— Вот как ловко-то! — восклицал Элид, трепетав от счастья. — Обманули дураков! Так им, варварам. А вот куда путь держат? Наверное, на своих же! Во-о-о, а мужик-то тот не так глуп, в отличие от этих. Это я, Афелиса, все знаю. У них и фонари стали тускнеть, будто опечалились. Затонули бы со своими командирами и несчастных бы не касались…
— А это ты зря, — сказала Афелиса. — Ты знаешь, сколько среди них пленников? И такое живье, пушечное мясо отправляют в опасности. Я тоже когда-то была среди них, так что мне известно, что на борту по большей части невольники с одним командиром.
— Ага, а потом эти добряки становятся тиранами. Ну уж нет, проходили через это. Пусть все погибнут, чтоб и их меньше стало. Лучше отомстить, чем проиграть. Ну, ты поняла, Афелиса, — возразил Элид, шаркая ногами по полу. — И так они постепенно исчезнут. Это и станет нашим возмездием.
— Мщение — дело твоей жизни, — заметила она, с легкой улыбкой. — Так ведь? Ты смотри, не доиграйся.
— Не доиграться до чего? Нет, вовсе не дело жизни. Просто я считаю это правильным, и как раз в меру. Посмотри, а их не так уж и много.
Три корабля уже уплывали вдаль: ветер надувал их алые паруса, стремящиеся в никуда. Может, именно по зову Милады они проложили путь к тем лесам, не понимая, что проплыли мимо своей главной цели — высших существ. Таковым прозвищем они нарекали магов и приближенных жрецов, страшась и выпустить это чёрствое, дьявольское слово из своих уст: «маги». Они унесли с собой и вечер. Анариэль вынул из кармана маленькие часы в серебряной оправе: минул девятый час. Туманная дымка постепенно слегала, впереди виднелись горные острова, дикие и нелюдимые. Бозольду было взбрела мысль остановиться, и мотивов его так никто и не услышал. Точно из-за тревоги он стал сходить с ума, это настораживало Яромила до того, что решил более не подпускать мужчину к штурвалу: «Пусть остынет, — говорил он, — а то с горяча и завернет не туда». Страшно быстро день уступил ночи. После встречи кораблей борт оживился, резко задремал и тут же пробудился. Простояв с Афелисой, Элид заметил своих приятелей и рванул к ним, только ветер сопротивлялся.
— Эй, ты! — кричал он, толкаясь и получая пинки. — Мерзкий… Да куда же вы все рветесь так? — ругался юноша во весь голос, гневно плюясь на грузчиков. — Дайте пройти, рабочая вы сила!
Он все же добрался до своего сборища товарищей, хотя мог бы и знатно отплатить за грубость на румяном личике. Кто-то сидел, поджав ноги под себя, кто-то курил, выпуская клубы дума, а один даже — Хансвен — орудовал тонкими ножницами, состригая все богатства их льва — серьезного парнишки, каков был не прочь примкнуть к горлышку бутылки и не расставаться с ней. Всех этих распутных, ленивых ребят крепко затянуло одно дело — вино. В кругу их смельчаки стругали свою честь. Привязывая себя к обществу недоучек, Элид потихоньку погружался с головой в их канитель и выполнял поручения, как верный солдатик. Встретили его весьма торжественно, а это значит — никак. Юноши дремали, мечтая о приятных снах с девушками, ласкающих их фантазию, и лишь одни Хансвен и Лев — насупленные лица переговаривались, раскидываясь бранью, но, впрочем, получив хорошее замечание, сразу подбирали слова под себя.
— Ребят, вы что все, шутите надо мной? — ворвался он в их дремучую обитель злым, трепещущим волком, скалящим пасть. — Это несерьезно! Хотя бы ты, — указал Элид пальцем на читающего парнишку, — мог сказать. Я дружу с тобой, а значит, на хорошем счету. Пришел к вам с хорошими, дружескими намерениями, а вы… вы…
Захлебаясь в собственном негодовании и проступившим слезам, он обидчиво отвернулся, стараясь и виду не подавать. Засмеют слезы, засмеют обиду! Это всем известно. «И что же теперь, человеком не быть? — всхлипнув, спросил он сам себя. — Что же теперь, не быть и вовсе? Брехню несут какую-то! Захочу и заплачу, захочу и позлюсь, а если смеяться посмеют, то буду знать — они низкие, непонимающие существа». Но они лишь молча переглянулись, кивая на его опустившиеся плечи. Смешок проскользнул по каждому языку, один местный Лев не понимал, что твориться, и почему Элид — борзый и вспыльчивый малый — нос повесил.
— А что мы? — сказал его приятель, искоса щуря глаза, вылезая из-под книги. Его смуглая рожа сделалась Элиду еще противнее от этого вопроса.
— Что вы, да? — вдохнув полную грудь, он проговорил. — Вы не предупредили меня, по-крысиному поступили! По подлому, друзья дорогие, ни во что меня не ставите. Неужели вы не рады новым людям? Мы же вместе, а «вместе» не означает «предательство»! Почему меня никто не предупредил о том, что вы уже сходили и все выпили, так еще и на деньги сыграли. Я же говорил…