Охота на магов: путь к возмездию (СИ)
А вода к нам поступает чистая. На счастье. Так бы я точно не выжил. И на чердаке у меня есть кран, если ты не видела, Афелиса. Холодная правда, и теплое молоко никогда не помешает. Еще до моих рук добралась газета, очень странная. Там о Блоквеле и срочном переселении охотников. Будто бы там магов куда больше.
Что ж… Я всем сердцем надеюсь, что почта доставит письма. Буду писать тебе, когда случится что-то необычное. А иначе… скучно ведь, не так ли? Когда-нибудь ты увидишь всю мою писанину, даже если слишком поздно…
Целую!
А.М».
Этот листок не был выведен на чистовик. Много опечаток и поправок, зачеркивание — все это не сделало его «писанину» хуже. Афелиса любила, и даже просила его отправлять так, как есть, потому что те чувства, тот порыв мыслей, движения руки резкие или мягкие — они отражали его настроение, его натуру. Такую некрасноречивую на словах, но яркую в письме. Ангарет был человеком необщительным и порой заикался, когда рассказывал длинную историю. Все расписывал в листах, стыдясь своей речи. Не получал какие-либо упреки или усмешки: Афелиса и не делала жалеющий вид, не осмеивала. Разве разумный человек поступит так невежественно и нагло? Настоящее унижение — этакое поведение! Безразличие становится лучшим выбором. Элид склонил голову к плечу, и прислонился к девушке. Взгляд его бегал по письму, и, увидев это, она тут же убрала лист, раскрыла сумку и стала складывать вовнутрь всю стопку.
— Эй, — недовольно пробурчал он, — я не дочитал. Там маленько осталось.
— Не для тебя это писалось, — отрезала Афелиса, вдруг переменяя тон. Мелкая злоба накипала в ней, а подавить не могла.
«Лучше делать все втайне ото всех. Нечего ему вмешиваться в мои дела, — промелькнуло в ней. — Мне будет о чем подумать этим вечером. Может, и ближайшие дни».
Вскрывать чужие конверты не стали. Один листок выпал из кучи, Элид его просмотрел, да помотал головой, говоря: «Все болезнь… Все скучно». Поднявшись с колен, они собрали все письма в коробку: от мысли, что кто-нибудь возьмет, такие же, как и они. Анариэль примкнул к двери, выглядывая из щели. По-прежнему пусто. Серая тишина стала особенно умиротворять, закачивая в колыбель безмятежности. Страшила и действительность, царящая на этой земле: никого нет. Разве этого ожидали она: та, кто видел весь ужас. Что же случилось с охотниками? Неужели Гроунстен уже завоеван, и он принадлежит им? Вся эта беспрерывная тревога и душевная мука прошли с последствиями. Напоследок Диамет обернулась, посмотрела на разваленную лестничную клетку, точно в последний раз. К сожалению, глаза не могли уловить каждой детали. Какая-то необыкновенная тоска начала сказываться на ней от едких и жгучих эмоций. Девушка чувствовала что-то вечное, предчувствующее беспросветные годы мертвящей тоски, что-то холодное, совсем не согревающее душу, и, странно, но прохладой веяло от писем, от него самого, Ангарета. Ноги ее шли по дороге, а сама она давно витала в раздумьях, едва ли смотря вперед.
Солнце заходило за тучами, но вновь появлялось, такое яркое и лучезарное, что легче становилось. Дойдя до перекрестка, Афелиса опомнилась и сказала свернуть направо, чтоб срезать путь. Анариэль упорно пытался заговорить с ней, но все сводилось в кивки или кратчайшие ответы, за какие и уцепиться нельзя. А Элид, воодушевленный своим походом, шел чуть ли не в припрыжку, нагоняя их.
— А замок-то в этой стороне, да? — спросил он. — Что-то мне кажется, что охотники там и столпились. Ну не может так быть, чтоб никого не было. Если у них и были цели, они прогремели бы во всех газетах и, в конце концов, дошли до нас.
— Дошли до нас, — Анариэль неловко усмехнулся, особенно смотря ему в глаза. — Не один год мы жили в пещере, не имели никакой внешней связи, и после этого нам должны были газеты приносить? Конечно, мы ничего не знали. И чернокнижники, наверняка, тоже. Гроунстен вдали ото всей цивилизации, здесь нет своей политики. Возможно и будет, но очень нескоро. Так что цели у них быть могут, а может, уже сбылись.
Элид осознал всю глупость своих слов, но гордо промолчал. Замок возвышался у берега, так что необходимо было применить всю осторожность. Мало ли им хлопот и опасностей? Вдруг кто-то и пожалует. «А если и увидят, — думала Афелиса, сворачивая с улицы, — то нарвутся. Если им не поступает новость, что это из их же отряда, то те люди — враги».
— Даже если на острове никого нет, мы будет возрождать рубин?
— Конечно, — без промедлений ответила маг. — Нам нужно, прежде всего, избавиться от возможных людей и поставить защитный барьер на весь остров.
— На всякий случай? Да, понимаю. А вон и тот замок, — он возвел палец на купола. — Я ожидал, что что-то побольше будет. Там и правитель жил, или у него имелась резиденция? Как в таком замке уместиться?
Среди пошатанных домов, мусора и гнили, так же величественно стремились острые купола, не достигшие небес. Нетронутые каменные стены, черные отворенные ворота и окна — фрески высших все же блестели под тусклым солнцем. Замок стоял далеко от центра города, но и не совсем на окраине. Наружностью был тверд и грозен, обвитый сухими ветвями усопших деревьев. Афелиса ясно помнила, как слуги толпами шли во флигель, а как наступал нужный час, выносили кушанье через двор и в мороз, и в жар. Хоть кухонька была и в замке, но ее вскоре переделали в комнату для слуг. Флигель этот, из кирпича, стоял на заднем дворе и дверью выходил в сад. Сучья хрустели под ногами, листва накрыла камни и отступы. Анариэль отворил ворота и пропустил во двор Афелису с Элидом. Он разглядывал замок, но восторга в его глазах не было.
— Да… Другие у меня были ожидания. Но хорошо, что это здание все еще стоит. А то бы никакого достояния от магов не осталось, — неохотно промямлил Элид, остановившись на месте. — И что нам там делать? Удостовериться, что охотников точно нет, да? Это и так понятно! Замок не внушает присутствия кого-либо. Даже пусть и таких-то злых духов. Они не здесь водятся…
— И откуда тебе знать, где они есть? — прервала Афелиса. — Видел, что ли?
— Нет! И не хочу никогда видеть. Не надо мне такого добра. Ладно, пойдемте, — юноша двинулся по проложенной широкой дороге прямо к дверям. — Я все думаю, что зря мы посторонились и не ворвались в тот домик. Посмотрели бы, кто там бродил, а хотя, чем больше думаю, тем больше кажется, что все это было нечто вроде иллюзии. Я знаю, что чернокнижники занимались подобным и призывали злых духов, чтобы испугать жертв. А на деле они бессильны, всего лишь сгусток темной энергии, не умеющий даже передвигаться самостоятельно. А вот Рэнделл твоя, — он обернулся, смотря на Жиамет, — совсем доверия не внушает.
— Ты ее не видел ни разу, а уже столько выводов понаделал, — поравнялась с ним, поднимаясь по ступеням. — Не стоит. Даже если она и опасна, то из-за влияния извне.
— И нужна она тебе? — упрекающим тоном воскликнул Элид, хватаясь за ручку. — Я совсем не понимаю. Но будь твоя воля. Никто не возражает: ни Анариэль, ни я, ни Илекс, вообще никто. Я хочу уберечь тебя, и он тоже хочет, — кивком указал на Анариэля. — Прислушивайся, пожалуйста, к нам.
— Как скажешь, — коротко ответила она, облокотившись о косяк. — Открывай.
Элид дернул ручку, но дверь не открылась. Еще и еще — все напрасно. Наконец, на четвертый раз, ручка проскрипела и одна из дверц отворилась. Его спина удалилась вглубь большого зала, облицованного темным камнем. Из проема окон лился свет. Элид остановился посередине, дожидаясь остальных. Шаги эхом раздались в арках. Малейший шум был большим потрясением. Дверь Анариэль не закрыл и остановился подле насупившегося Элида.
— Разделяться не стоит, — сказал мужчина тихо, обдумывая лучший ход. — Я не знаю устройство замка, есть ли здесь потайные коридоры. Если разбежимся в разные стороны, то, боюсь, опасения наши сбудутся.
— Будем смотреть в оба. В подвал спускаться не будем, это уж точно. И там наверняка замок. Всего четыре этажа. Даже если кто-то есть, мы услышим. Здесь, кажется, гостиная, — проговорила она, чуть ли не шептав, положа руку на широкий дверной проем.