Проклятая Черной Луной (СИ)
— Прости, — опустила взгляд Яра. — Мне нужно было… пройтись.
— Далеко ходила? — он поднялся с постели и приблизился к ней, скрестил руки на груди. Первым желанием было сжаться, закрыться, чтобы он не почуял ложь, едкую, как запах гниющей плоти.
— К воде. Она успокаивает.
— Все было так плохо, — чуть улыбнулся мужчина, в этот раз мягче. Яра подняла на него взгляд, в темных глазах не было и тени подозрений.
— Нет! Нет, что ты? — встрепенулась девушка. — Просто, так все навалилось. Но эта ночь… Я ее не забуду.
— Я знаю, — ухмыльнулся он и провел пальцами по ее щеке. — То ли еще будет.
— Прости, что заставила тебя волноваться.
«Правильно, дорогая, играй. Покажи ему слабую, напуганную девицу, которой он показал целый новый мир», — довольно шептал внутренний голос.
Гекко на мгновение убрал руку, но лишь затем, чтобы обнять Яру за плечи, зарыться носом в ее волосы.
— Яра, я всегда буду волноваться за тебя. От тебя зависит слишком многое.
— Что мне нужно делать, чтобы помочь тебе?
— Просто будь рядом, — его пальцы забрались под ткань рубашки и принялись ласково поглаживать кожу, чуть надавливая на впадинки под поясницей. — Верь в меня. В нас. Справишься?
Она кивнула, сжимая кулаки на его плечах. Гекко принял это за нетерпение, крепче прижал к себе. Просунул руку между ними, коснулся груди. Яра зажмурилась.
— Вот так, — прошептал Гекко, оставляя поцелуй-укус на ее шее.
***
— Вот так? — Ики чуть пошевелила бедрами, и распростершийся под ней Кенджи Сао выгнулся дугой, цепляясь за ее плечи, талию бедра. В бледном свете звезд их обнаженные тела мерцали от пота, как перламутровые статуэтки. Ики повторила движение. Кенджи закусил губу, сдерживая стон.
— Госпожа, я все-таки живой человек, и надолго меня не хватит с такими играми.
— Но тебе хватает сил говорить, — ухмыльнулась девушка.
Ночные свидания с Кенджи Сао начались сами собой. Сперва был просто разговор за чаем, потом роза из сада генерала-губернатора, в тот же вечер Кенджи явился к Ики под покровом ночи, чтобы прочитать ей рукопись своей новой пьесы, а четверть часа спустя Ики уже самозабвенно целовалась с молодым мужчиной, требуя, чтобы он явился на следующую ночь. Он сдержал обещание. И через день — тоже.
Он появлялся, как только слуги гасили все огни в домике Ики Чен, а уходил с первыми лучами солнца. Он и сам был похож на солнце, пробившееся сквозь облака. Когда он был рядом — Ики больше ничего не было нужно, а когда он уходил — Ики думала только о нем. Остальные считали, что причина ее задумчивости кроется в постоянно откладывавшейся свадьбе, и Ики как никогда была рада, что никто не подозревает, что юная невеста вздыхает по неизвестному артисту.
Они лежали, слушая дыхание друг друга. Лениво переплетали пальцы, обменивались легкими поцелуями.
— Мне будет этого не хватать, — тихо проговорила Ики.
— Ты о чем? — вскинул бровь Кенджи, поворачиваясь так, чтобы их взгляды встретились.
— О тебе. Рано или поздно, я выйду замуж, и мы никогда не сможем быть вместе.
— Ты можешь не выходить замуж, — пожал плечами Кенджи. — Или выйти за меня. Я человек честный.
— Что? — усмехнулась девушка.
— Давай сбежим, — повторил он, и его глаза загорелись от восторга. — Ты станешь моей женой, увидишь мир. Будем путешествовать по всей империи, я напишу для тебя лучшие пьесы, станем выступать в самых знатных домах…
— А еще жить в вагончике и спать на постоялых дворах с клопами, тараканами и блохами. И то, если повезет.
— Это только на первое время. К тому моменту, когда мы доберемся до столицы, у нас будет достаточно денег, чтобы открыть свой собственный театр. Никаких больше выступлений на ярмарках, свадьбах и похоронах. К нам будет приходить только самая изысканная публика, министры, генералы…
Девушка затряслась всем телом, давя в себе смешок. Кенджи посерьезнел.
— Ики, я не шучу.
— Побег опозорит мою семью, — не менее серьезно сказала девушка.
— А брак с Джао сделает тебя несчастной, — парировал Кенджи. — К тому моменту, когда генерал-губернатор умрет, ты уже забудешь, что такое радость.
— А в палатке я об этом не забуду?
— Ики… Поверь мне, я повидал немало женщин, запертых в золотых клетках и проклинающих каждый день своего замужества.
— И всем им предлагал сбежать?
Кенджи не ответил. Просто поднялся, принялся собирать разбросанную по полу одежду и торопливо натягивать на себя. От вида его хмурого лица Ики стало стыдно, а еще она почувствовала вину и… страх. Мысли сами собой начали закручиваться в тревожный водоворот, на поверхность которого то и дело всплывали истории о ревнивых мужчинах, порочивших честь девушек. А если Кенджи прямо сейчас отправится к Джао и все о них расскажет?
За неверность карали жестоко. Невеста еще могла отделаться публичным позором, но были случаи, когда девушек и женщин секли плетьми по спине, ногам, груди и лицу, шрамами стирая красоту. А могли обварить кипятком. Ики съежилась.
— Кеджи, прости, — проговорила она, испуганно пряча взгляд. — Пойми меня, твое предложение…
— Я понимаю, что жизнь в палатке — не то, чего ты могла бы для себя пожелать. Но это все, что у меня есть, и я предлагаю тебе все без остатка.
— Я обещаю подумать. Останься.
— Не хочу отвлекать тебя от размышлений. А еще тебе нужно хоть немного поспать.
***
— Ты можешь остаться здесь, — сказал Гекко, собираясь на улицу. — Тебе нужно как следует отдохнуть.
— Нана будет недовольна, — заговорила Яра, но Гекко ее перебил.
— Она поймет, не беспокойся. Оставь это мне.
— Куда ты уходишь?
— Нужно решить пару вопросов, — пожал плечами мужчина и окинул девушку еще одним оценивающим взглядом. — И раздобыть тебе немного еды, а то у меня только сухари и сушеная рыба.
— Спасибо, — пробормотала Яра, зарываясь лицом в подушку. Тело отозвалось ноющей болью.
Сколько раз еще ей придется это сделать? И как долго она будет об этом вспоминать? Но самое худшее — что будет, если Гекко поймет ее притворство?
Она дождалась, когда Гекко уйдет. Время перевалило за полдень. Первые рыбаки уже начали возвращаться с уловом.
Яра осторожно поднялась с постели и подобралась к столу Гекко. Как она и ожидала, кипы пергаментов оказались картами, планами, схемами, письмами. Стараясь ничего не менять местами, она осторожно приподняла листы и изучала один за другим, пока содержимое не сложилось в целостную картинку. Гекко говорил о восстании в будущем, но даже не обмолвился, что оно началось и уже давно. В самом низу Яра нашла подробную карту острова, на которой кружками и пятнами были отмечены лагеря повстанцев, а также примерные даты, когда они всколыхнут народ и направят разгневанную толпу к столице. Стрелками были отмечены направления, по которым двигались группы, чтобы слиться в большой неостановимый поток на подступах к столице. И, судя по отметинам, повстанцы были уже недалеко.
Яра похолодела и воровато заозиралась. Пропажу такой карты Гекко заметит сразу. Бумага и пергамент слишком дороги, их исчезновение тоже быстро заметят. Яра напряженно нахмурилась, придумывая решение. Она должна была доставить эту карту императору. Но так, чтобы никто не заподозрил.
Немного подумав, девушка стянула с себя нижнюю рубашку, расстелила ее на полу. Взяла из очага уголек и, склонившись над полотном, как в молитве, принялась вырисовывать линии по ткани. И за этим занятием страх и сомнения отступили.
***
Ики проснулась поздно, и тут же разозлилась, что ее никто не разбудил. Но ее гнев испарился, как только она услышала громкие крики из соседней комнаты. Сперва Ики даже не поверила своим ушам: ее тихая, милая, добрая Шани ругалась. и с кем?!
— Я никуда не поеду, госпожа Мин! Даже если мне прикажет сам император!
— Шани Чен, не в твоем положении спорить со мной! Это ради твоего же блага. Подумай о ребенке! Подумай о своей семье!