Заклятые супруги. Леди Смерть

Дом отсюда казался маленьким, почти игрушечным, и все, что осталось за пределами ржаво-медового под кистью заката поля, казалось ненастоящим.
– Я родился в Загорье. Сын владельца прииска, но не князя. Редкость для нашей страны, большинство богатейших шахт принадлежат аристократам. – Я угадала происхождение по его фамилии, но о таком и помыслить не могла. – С детской любознательностью увлекался механизмами… а точнее, механизмами замков и их вскрытием. Мне нравилось лезть, куда не просят, а поскольку рос я в большом доме отца, залезть было можно много куда. Для меня это стало почти искусством. Потом отца вынудили продать шахты, и мама выбрала другого мужчину, более надежного.
Мы углублялись все дальше и дальше от дороги. Ближайшая лента уже давно потерялась за травой, обводная, ведущая к виноградникам, казалась совсем узкой.
– А я занялся добычей драгоценных камней. Несколько в ином ключе.
От того, как легко он раскрывал свое прошлое, становилось не по себе. Зато ответил на незаданный вопрос про защитные заклинания.
– Я ездил по всему миру, брался за заказы, от которых отказывались многие профессионалы. Потом встретил Моник, мы начали работать вместе. Однажды к нам поступило шикарное предложение, на первый взгляд ничего необычного. Только в сейфе оказались не драгоценности, а документы. Опасные документы, из-за которых мы стали мишенью. Так я познакомился с лордом Фраем.
И на вопрос про лорда Фрая.
– А Моник? – почему-то спросила я.
При таком свете из его глаз ушла вся серость. С их цветом только небо могло посоперничать.
– Благодаря ей я и познакомился с лордом Фраем, – уточнил он, – не знаю, где она сейчас. Но это и неважно.
Ивар улыбался, словно мы только что обсудили забавную светскую сплетню, но я все равно чувствовала себя подглядевшей в замочную скважину девчонкой. Солнце заключило нас в золотой кокон, но вопреки этому я вдруг заледенела. Сначала закололо пальцы, словно их опустили в прорубь, потом мороз побежал по телу, а следом изнутри плеснуло дикой болью, точно раскаленный стержень пронзил насквозь. Я остановилась – резко, но Ивар заметил: подхватил за талию, встревоженно вглядываясь в лицо.
– Тереза?
– Все в порядке, – вытолкнула сквозь сжатые зубы, – сейчас…
Но сейчас не случилось: боль шла по нарастающей, словно в меня насыпали битого льда, который кромсал изнутри.
– Тереза, что с вашими глазами?
Воздух стал вязким, перед глазами полыхнула грань. А за ней – и глубинная тьма, превратившая пейзаж в обугленное извращенное подобие привычного мира. Я вцепилась в запястье Ивара и тут же отдернула руку – тьма чудом не выплеснулась на него. Что это еще, демоны раздери, такое? Сжала пальцы, замыкая холод смерти внутри, отрезая его от мира, и боль замельтешила перед глазами алыми всполохами. Я рухнула на руки Ивара – чтобы увидеть ослепительно-яркое солнце, падающее на лес – и потерять сознание.
 
13
 
Чем еще заняться, когда тебя кидает то в жар, то в холод, а при малейшей попытке подняться кидает обратно на кровать? Читать, разумеется. «Моя Амелия» – так назывался новый роман Миллес Даскер, который я купила перед отъездом из Энгерии, но к которому так и не притронулась. Как-то не до того было. Зато сейчас книга пошла хорошо: дочь графа, свободолюбивая дальше некуда, должна вот-вот выйти замуж за ужасного негодяя. Ее отец смотрит на будущего зятя сквозь пальцы, потому что тот безмерно богат, а они почти разорены. На последнем балу сезона Амелия встречает мужчину, после долгих странствий вернувшегося на родину. Этот человек замкнут, холоден и жёсток, как убитый временем матрац, но совершенно точно растает от ее невероятного обаяния. Конечно же, поначалу они станут изводить друг друга, потом он поймет, какое счастье ему досталось, и в конце у них все будет замечательно до сахарно-зубовного скрежета…
Мне почему-то стало стыдно. Настолько, что даже книгу отложила.
Кажется, я становлюсь циничной, старой… уже не девой.
Надо бы попробовать встать что ли. Чем Верховный не шутит, может, мне уже получше?
 
Получше было сомнительно, но сейчас хотя бы не шатало, и я все-таки дотащилась до зеркала. М-да, страшнее было только после нападения Эрика. И то еще, это как посмотреть. В Энгерии леди полагается быть аристократически бледной, но не настолько же: еще чуть-чуть, и я просвечивать начну, представляя на всеобщее обозрение подробности анатомии. Вглядывалась в отражение, отмечая проступившие под кожей сосуды, когда глаза заволокло смоляной тьмой: стремительно, как под порывами ветра грозовые тучи набегают на небо. От неожиданности отпрянула, не веря увиденному.
– Миледи. – Дверь приоткрылась, в комнату скользнула Мэри, и я еле успела отвернуться. – Скоро обед. Марисса спрашивает, вы спуститесь в столовую или подать вам в комнату?
При одной мысли о том, что нужно что-то проглотить, желудок сжался, а перед глазами потемнело. Хотя может, потемнело от чего-то еще – я не уточняла, просто снова бросило в дрожь, а тело пронзила такая острая боль, что я прикусила губу до крови и вцепилась в спинку стула. Слава Всевидящему, завтрак благополучно проспала, потому что ночью снова стало плохо: внутренности будто вымочили в ледяной воде и скручивали в тугой узел, я выла в подушку и мечтала только о том, чтобы потерять сознание. Но видимо предел обмороков исчерпала вчера, когда пришла в себя на руках у Ивара, прямо в поле. Отговорилась тем, что со мной такое иногда бывает… и он, кажется, даже поверил. Или решил не уточнять: благо что я женщина.
Вот только что произошло на самом деле? Когда второй раз скрутило в рогалик, я первым делом подумала об Анри, но спустя несколько запоминающихся часов вымерзания изнутри решительно отмела эту версию. В прошлый раз у меня точно такого не было, просто дергало браслет. Предположим даже, что наша связь самую капельку усилилась, но если мужу плохо, при чем тут магия смерти?
Украдкой взглянула в зеркало: глаза уже были нормальными. Выдохнула, повернулась к Мэри.
– Пожалуй, лучше спущусь.
Что толку сидеть в комнате и предаваться невеселым мыслям? Так хоть отвлечься получится ненадолго. К тому же, я еще с Жеромом собиралась поговорить, по поводу постоянного сопровождения.
– Как вы себя чувствуете?
– Не очень, – лгать не стала, потому что видела себя в зеркале. Золото браслета померкло, вплетающиеся в него черные прожилки жгли кожу.
Мэри понимающе вздохнула – для всех я отлеживалась по причине женского недуга. На самом деле мне было по-настоящему страшно: вчера я едва не выпустила в мир глубинную тьму, едва перехватила нити, когда они потянулись к Ивару. Случись ей его коснуться, выпила бы на месте. А если бы прорвалась дальше, уничтожила бы все живое, до чего дотянулась. Обошлось, но что же все-таки произошло? Ведь я умела контролировать магию, училась этому с детства. Да и во время «отдыха» на океане постоянно ныряла за грань, чтобы совершенствовать боевые заклинания и ловушки, но ничего такого не случалось.
– Может, все-таки позвать целителя?
– Не стоит. – Не хватало еще, чтобы целитель почувствовал уровень моей силы и догадался, что она почти вырвалась из-под контроля. – Лучше помоги одеться.
Если буду продолжать отлеживаться и думать то, что думается, легче мне от этого не станет. А вот свежий воздух очень даже может помочь. Или книги, хотя в доме мужа не наблюдается ничего толкового. Как же мне сейчас не хватает родной библиотеки – там наверняка нашлось бы что-нибудь, чтобы я могла разобраться в случившемся. Ладно, справедливости ради, забытый в гостиной двухтомник меня заинтриговал. В Мортенхэйме такого не было.
Устроившись за невысоким туалетным столиком с резными ножками, честно старалась сидеть прямо, пока Мэри делала из призрака леди. Что-то получилось, что-то не очень, но затянутый туго корсет мигом привел в чувство, заставил встрепенуться. Всегда справлялась, и сейчас справлюсь: наверное, просто так совпало. Стало плохо, голова закружилась, а тьма почувствовала слабину и устремилась в мир, заодно потянула из меня силы. Оставалось только надеяться, что приступ больше не повторится.