СССР: вернуться в детство 5

Пацана нет, это Пол видел и так. Почуял засаду и ушёл.
— Отпечатки с руля снял?
— Естественно. Идентичны отпечаткам с рамы гостиницы.
— Значит, всё-таки, девушка?..
Фред открыл бардачок и показал другу чёрный парик:
— … оказалась парнем в парике. Я же говорил.
НАД АЛЯСКОЙ
Вовка. Самолёт.
Герман руководствовался какими-то своими соображениями и летел не вполне по прямой, насколько я могу судить. Возможно, обходил города или военные базы, а может, просто горные пики. Земля простиралась внизу совершенно дикого вида. Лес-лес-скальники-горы-ледники-петляющие реки… Если бы я тут шёл, мама дорогая… Нет, дошёл бы. Опыт выживания в тайге у меня есть, крючки с леской, опять же — по Сибири в таких же речках отменные хариусы водятся. Котелок, кремень-кресало, соль есть. Не сдох бы. Только вот когда б дошёл и в каком виде, мда.
Потаращился в окно я недолго. Нервы, бессонная ночь, усталость… Отрубился напрочь. Проснулся, когда пилот похлопал меня по руке.
— Что, уже?
Он кивнул и выдал короткую фразу. По интонации было понятно, что подлетаем. Самолёт снизился и чиркнул по поверхности залива, замедляясь и останавливаясь. Я думал, что придётся как минимум по колено в воду плюхаться, но Герман подвёл самолёт практически к самому берегу, к галечному мелководью. Я скинул кроссовки, закатал брюки и обошёлся вообще безо всякого намокания. Помог индейцу Кашеварову заправить самолёт, дождался, пока он развернётся и взлетит, обулся, подпоясался курткой — ветер на берегу дул довольно свежий — и пошагал в обход выдающейся в море округлой, практически лысой сопки, за которой должен был обнаружиться Уэйлс, гордо именуемый на агентских картах городом.
СЛОВО НЕТ
«Охотники за привидениями», Этлукна.
Больше всего Пола раздражало, что в этой гонке они всё время оказывались на полшага позади. Собака привела облаву в местную индейскую деревушку, открытую, к счастью, для посещения туристов — прямиком к маленькому белому зданию церкви. Но ограда была закрыта, храм на замке и дом священника тоже. К тому же из ограды внимательно смотрели на них три огромных псины.
Без толку прослонявшись около часа, они увидели наконец идущего пешком пожилого человека в чёрном длинном одеянии. На груди у него висел большой поблёскивающий крест.
Священник выслушал их внимательно, на аргумент об укрывательстве подозреваемого в убийстве даже разрешил осмотреть все постройки, но разговаривать об объекте отказался.
— Я уважаю и соблюдаю законы человеческие, но закон Божий выше. Мальчик был у меня на исповеди. Больше я ничего не скажу вам. Уходите.
БЕРИНГОВ ПРОЛИВ
Вовка. Четверг, 9 июля, по «калифорнийским» часам 13:18. Уэйлс.
Не знаю, сколько народу живёт в хибарах, разбросанных по берегу. Я бы поставил на сотню, максимум — две. Город, пф-ф!
Вдоль берега виднелись лодки — всякие: и моторки, и обычные, весельные, и пара совершенно диковинного вида. Последние, быть может, чтоб туристов привлекать? Рядом с некоторыми лодками наличествовали и их хозяева, поглядывающие на меня с ненавязчивым любопытством. С их точки зрения, я пришёл со стороны небольшого местного аэропортика, как раз вскоре после того, как там приземлился небольшой почтовый самолёт — значит, на нём я и прилетел. Этакий странный турист — вдруг прогулку закажет?
В принципе, любая из местных моторок вполне годилась для моего плана-минимум. Однако, увидев кое-что ещё, я сразу состроил и план-максимум. Неподалёку от берега стояли два заякоренных катера — довльно дорогих и понтовых на вид. А на берегу напротив разбивался целый временный лагерь, с раскладными палатками-домиками и барбекю.
Я прошёл вдоль пляжа, вернулся. Компаний, как я понял было две — вроде как вместе, но до некоторой степени конкурирующих друг с другом. Видно же по поведению. И у обеих — внимание! — было по надувной лодке с мотором, которые они использовали, чтобы гонять до катеров и обратно. Не сильно больших таких лодки, метра по четыре в длину. Вот прямо сейчас одна из них разгружалась и затаскивалась на берег. На борту я увидел знакомую по будущему надпись «Zodiak» и едва не присвистнул. Дорогущие игрушки! В двухтысячных, по крайне мере, считались лучшими из лучших. Рубок, правда, конкретно у этих моделей даже минимальных нет, зато, учитывая выпендрёжнось мажоров, есть надежда, что моторы довольно мощные. Плюс приличные выносные топливные баки, все дела.
 
Ладно, яйца мять некогда.
Я подошёл к первой компании, а конкретно — к парню, который вытаскивал на берег лодку:
— Хеллоу! Айм турист, айм фром Словения, — я раскрыл карту и потыкал в приграничный островок, потом в виднеющийся на горизонте скалистый бугор, на котором сидела инуитская деревня, и, скорее с помощью пантомимы и международных жестов, чем на словах, объяснил, что мне надо до Little Diomede и сразу назад. Плиз, вери надо. Сто баксов. Даже денежку показал. Парень посмотрел на девчонок, сидящих в шезлонгах, и поморщился. Ноу.
Ясно. Другие планы на свободные три часа. Жаль.
Второй мужик, в обширной майке чикагского бейсбольного клуба и красной бейсболке, смотрел на меня с ожиданием, и как только я начал излагать ему просьбу, сразу сказал:
— Пятьсот, — для верности подняв растопыренную пятерню.
Ну, жлобяра! Но пятьсот баксов у меня было.
Для вида посомневался. Согласился со скорбью:
— О-кей, пятьсот.
Мужик потребовал показать. Я предъявил, с тем, что заплачу, когда вернёмся сюда. Толстый усмехнулся кому-то за моей спиной и с видом победителя столкнул лодку на воду. Ещё раз посмотрел на мою карту, потёр подбородок, пошёл куда-то. А! Решил топлива долить, молодец какой! Вытащил из лодки и натянул на себя внушительных размеров спасательный жилет. Уставился на меня. Что-то спросил.
— Ай донт андестенд, — честно признался я.
Он раздражённо подёргал себя за жилет, потом ткнул в меня пальцем.
Я развёл руками и потянул себя за болтающиеся полы куртки.
Мужик настаивал. Кажись, по закону, что ли, выходить в море без спас-жилета не положено?
Ну, извините. Чего нет — того нет.
Мужик принялся орать кому-то из своей группы (подозреваю, просить этот самый жилет). В ответ ему выкрикивали нечто насмешливое. Кажись, предлагали поделиться барышами.
Вот ведь дилемма: он и пятьсот баксов по-лёгкому срубить уже настроился, и без жилетки в море нельзя. Сидящие неподалёку на перевёрнутой старой лодке двое рыбаков, сильно похожие на инуитов, переглядывались и посмеивались, явно полагая жилетки излишеством при такой погоде.
Перевозчик зыркнул на меня совсем уж злобно и выдал тираду, из которой я понял только «сто долларов». За жилет? Дополнительно? Да пожалста!
— О-кей, — щедро пообещал я, и жилет был предоставлен.
Смешки, однако, не прекратились. Толстяка подначивали. Я совсем не понял подколов, но заподозрил, что кто-то кинул идею, что с таким весом случится перерасход горючего, и мы с полпути будем грести. Жирный (не поручусь, но кажется, его зовут Боб) психанул, вылез на берег и кинул в лодку канистру. Проорал что-то на берег. По интонациям типа: «Ну что, теперь мне хватит?» или «Вы довольны?»
Не знаю, кто как, а я так очень доволен был. Судя по тому, как надувнушку качнуло, канистра полная. Пять галлонов! Живём!
Боб уселся поближе к мотору, я — к середине, иначе, боюсь, нос у лодочки задрался бы прямо в небо — и мы двинулись в путь, напутствуемые ехидными бобовыми товарищами. Я посмотрел на часы, на которых всё ещё стояло калифорнийское время. Три часа.
Мчали довольно бодро, мотор у них прям зверюга. Скорость по волнам так сразу навскидку не определишь, но вообще, у меня было внутреннее ощущение, что лодка может двигаться быстрее. Однако этому было одно большое препятствие: большой Боб. Нет, весомый Боб. Или массивный? Боб, короче.
Тем не мене, довольно скоро стало возможным разглядеть островок получше, а к половине пятого мы подошли к нему совсем близко.