Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)

— Вы готовы пойти на такой риск? — удивился я.
— Там — 250 наших людей. Если мы бросим их на произвол судьбы, во время штурма часть из них точно пострадает!
Голос Мей звучал вполне искреннее и убежденно. Но я слишком хорошо знал, или был убежден, что знаю, что представляет собой Евразийский Союз, дабы поверить в бескорыстный и самоотверженный альтруизм партийных бонз и отпетых чекистов.
— Хм. Насколько я знаю, человеческий капитал никогда не считался у вас особой ценностью. Что, товарищи из МГБ решили устроить эффектное представление для СМИ в стиле «как мы спасаем своих граждан»? То-то вокруг колонны постоянно летает дрон с телекамерой…
— Ты правда считаешь, что твой совершенно несправедливый и оскорбительный сарказм уместен в такое время и в таком месте?! — возмутилась Мей, которой явно сделалось не по себе от того, что мои слова слышала не одна лишь она, но и кое-кто из людей, которым был адресован мой сарказм.
— Извини. Не удержался.
— Сидите и ждите. Возможно, все удастся уладить.
Некоторое время я наблюдал посредством камеры, установленной на одном из сопровождающих колонну дронов, как БТРы стоят, не выключая двигателей, замерев перед закрытым шлагбаумом. У шлагбаума сгрудилась группа солдат-миротворцев.
Далеко впереди, за участком пустынного высокогорья протяженностью в пару миль, виднелись очертания осажденной Мериды. Из нескольких мест шли столбы дыма — то ли от горящих покрышек, которые специально жгли защитники, дабы затруднить наблюдение с воздуха, то ли от горящих зданий, ставших жертвами артобстрела.
— Ситуация выглядит довольно дерьмово, — заметил Джером.
— Возможно, это к лучшему, если все так и закончится, — прокомментировала Лейла.
Однако их мрачные пророчества не оправдались. Через некоторое время шлагбаум открылся, солдаты расступились, и колонна двинулась вперед. Об этом меня сразу же проинформировала Мей:
— Разрешение получено.
— «На свой страх и риск»?
— Да. Помечаем дорогу цветным дымом.
— Я слышу, что обстрел продолжается.
— Так и есть. У нас укрепились в убеждении, что операция, похоже, постепенно переходит в активную фазу. Ради нас ее никто уже приостанавливать не станет. Дипломаты тут, увы, не властны. Так что лучше скрестите пальцы, чтобы в вашу машину не попал шальной выстрел.
Конвой, время от времени выбрасывая впереди себя шашки с зеленым дымом, пополз дальше — по единственной оставшейся асфальтированной дороге, пролегающей меж горными хребтами, среди которых ютился блокадный город.
В обратном направлении продолжали гнать единичные гражданские автомобили. Они силились набрать максимальную скорость, дабы преодолеть простреливаемый участок дороги, и не обращали внимания на ямы с ухабами, которые остались тут после тяжелой техники. Кое-кто за это уже поплатился. На обочине было видно несколько сломанных авто. Их пассажиры в истерике метались вокруг, бессильно разрываясь между страхом за жизнь и за оставшееся в машинах имущество.
— Да уж. Похоже, жизнь с сытым брюхом под крылом у корпораций закончилась, — глядя на их возню без малейшей жалости, жестко изрек Ши Хон.
Его тон, преисполненный всепоглощающей ненависти к части человечества, которая в его мировоззрении именовалась «тупыми, зажравшимися обывателями», меня покоробил.
— В Мериде жили обыкновенные люди, — возразил я. — Такие же, как везде
— Как, например, тот, за кем мы туда едем? Или тот, кого вы с Донни недавно выдернули из его райской жизни в Стокгольме? — иронично хмыкнул он.
— Не всех, кто работают на Консорциум, можно равнять с Брауном.
— Все они виноваты в том, в каком обществе мы живем, Димитрис. Каждый из них внес свою лепту в построение и цементирование несправедливого олигархического общества. Своим трудом в пользу олигархов. Своими мозгами, которые они сдали в наем олигархам. Своим безразличием к тому, на кого и во имя чего они работают, что они помогают создавать. Вот пусть и отгребают теперь сполна!
Минут десять мы тряслись по ухабистой дороге, содрогаясь каждый раз, когда до наших ушей доносилось эхо артиллерийских выстрелов. Несколько раз колонна замирала из-за того, что встречались полностью разрушенные снарядами участки дороги, которые приходилось аккуратно объезжать по обочине — опасно близко к крутому кювету, откуда открывался головокружительный вид на окружающие горы. Но все же опасность миновала нас. И вскоре мы приблизились к цели.
 
Передовой блокпост Сил обороны Мериды находился примерно в тысяче футов от первых зданий города. Через камеру, установленную на дроне сопровождения, я мог видеть, как нос колонны уперся в шлагбаум, по сторонам от которого были оборудованы огневые точки из мешков с песком и вырыты сети траншей. В специальных танковых окопах были припаркованы несколько бронированных джипов, на которых были установлены пусковые установки противотанковых и противовоздушных ракет.
На блокпосту нас встретили многочисленные вооруженные люди. Они были экипированы лишь немногим легче, чем пехота миротворцев, а выглядели довольно злыми и матерыми. Экипировка была черной, без знаков различия, если не считать шеврона одного из ударно-штурмовых эскадронов «Чи милитари» на одном рукаве и шеврона с цветастым гербом Мериды — на другом.
Блокпост, очевидно, работал в две стороны. Охраняющие его люди не только были готовы к отражению нападения извне, но и очень успешно препятствовали выезду из города отстающих машин беженцев — под предлогом того, что из-за обстрелов «дорога жизни» больше не безопасна.
Через камеру сопровождающего дрона я видел, как один из беженцев распинается, тщетно пытаясь доказать что-то офицеру с блокпоста. Время от времени мужчина махал рукой в сторону дрона, который рваными линиями барражировал недалеко от блокпоста, распространяя сквозь громкоговоритель информационное сообщение, призывающее все гражданское население, от имени властей Содружества, немедленно покинуть Мериду.
Сердито покосившись на дрона, о котором шла речь, офицер отдал какой-то приказ. Миг спустя в одном из окопов возникла яркая вспышка, с которой в сторону дрона была запущена зенитная ракета. Дрон совершил крутой маневр уклонения, но тот не удался, и он на наших глазах красочно рассыпался прямо в воздухе.
— Что тут происходит? — удивился молчавший до этого Донни, наблюдая за этой сценой.
— Не хотят выпускать из города оставшихся гражданских, — объяснил я. — Понимают, что если в городе не останется никого, кроме сил обороны — то миротворцы смогут применить к ним тяжелое вооружение, и просто раздавят их.
— По той же причине могут не пропустить и нас, — пессимистично предрек Ши. — Евразийские граждане в городе — это тоже своего рода «страховка». Я бы на их месте в жизни евразов не выпустил.
— Консорциум не станет ссориться с Союзом, — покачала головой Лейла.
В какой-то степени правы оказались они оба. Через камеру мы могли видеть, как передняя пассажирская дверца ведущей машины колонны открылась — и руководитель нашего конвоя, пожилой азиат, вступил в дискуссию вначале с дежурным офицером, а затем и с подоспевшим следом начальником блокпоста. Нежелание этих двоих пропускать в город конвой, который был намерен забрать и вывезти отсюда 250 человек, выполняющих роль их «живого щита», было очевидным. Однако нескольких сеансов связи, види с вышестоящим руководством оказалось достаточно, чтобы командир блокпоста, чертыхаясь и яростно отплевываясь, со словами, которые я прочел по губам как «Да пошли вы все!», вынужден был отдать приказ открыть шлагбаум. Его люди грубо оттеснили прочь с дороги беженцев, чтобы никто из них не попробовал просочиться под шумок наружу.
— Сколько бы ни платили этим ребятам — не похоже, чтобы они считали это достаточной платой за верную смерть, — прокомментировал это Джером, наблюдая за весьма кислыми лицами наемников.
Я согласно кивнул. В этом была проблема наемных армий. Опытные бойцы за плату были готовы идти на разумный риск. Но точно не на верную смерть. А значит, оказавшись в ситуации, где противник имеет подавляющее превосходство, и у них нет надежды на победу, они, вероятно, не захотят отдавать свои жизни — в отличие от бойцов регулярной армии, если их мозги как следует промыты патриотической пропагандой.