Новый мир. Книга 5. Возмездие (СИ)
— Все пленники уже освобождены! Так что уходим отсюда! — велела этим двоим Лейла, на секунду высунувшись из проема и дважды выстрелив из плазмомета.
— Эх, а жаль. Я только разогрелся, — пожаловался дюжий боец с пулеметом, но послушно сложил сошки пулемета и принялся собираться.
Вскоре мы встретились с группой освобожденных заключенных. Перед моими глазами знакомый уже Гэвин, широко улыбаясь, загреб в объятия и принялся кружить, приподняв над землей, тощую, измученную коротко стриженную, набыченную светловолосую женщину в робе заключенной, из-под рукавов которой были видны татуировки — видимо, освобожденную из секции «B».
— Кира, малышка! Наконец-то! — воскликнул он.
— Гэвин! Нет времени, черт возьми! — воскликнула та возбужденно, со злобным огоньком в глазах. — Надо хватать оружие и мочить этих сукиных детей!
— Как же я скучал, — проворковал Гэвин — и они слились в страстном поцелуе.
Навстречу Лейле выбежал Хон. На руках у Корейца были жуткого вида перчатки, к которым были приклеены куски кожи с пальцев убитого охранника, необходимые, чтобы обмануть систему распознавания личности трофейного автомата М-1.
— Мы тесним этих сукиных детей! Мы сможем! Если поднажмем — мы возьмем тюрьму! Перебьем этих сукиных детей всех до единого! — кровожадно заявил Ши.
— Нет, — решительно покачала головой Лейла. — Мы свою задачу уже выполнили. Этот бой не стоит жизней наших самых верных бойцов. К тому же, если он затянется, сюда прибудут подкрепления, и у нас не будет ни единого шанса. Я увожу свой отряд. И вам стоит идти вместе с нами.
Хон недовольно поморщился. Его взгляд переместился в мою сторону.
— Он будет жить? — поинтересовался он в сдержанных интонациях человека, который видел много смертей.
— Наша задача — позаботиться о нем. Но времени мало. Так что нужно уходить.
Кореец вздохнул. С ненавистью и упрямством он, как гончий пес, слушающий охотничью трубу, кровожадно взглянул в сторону, откуда раздавались звуки перестрелки с ненавистными людьми, мучавшими его последние два года. Перебороть ненасытную жажду мести ему явно было непросто.
— Ты нужен Сопротивлению, командир Хон, — воззвала к нему Лейла.
— Ну ладно, черт бы вас побрал! — наконец прорычал он.
Снова беготня по коридорам. Стрельба, затихающая позади.
— Накиньте на него что-то! Накиньте куртку! — потребовал Джером в какой-то момент.
Меня укутали во что-то теплое. Яркий свет. Лютый пронизывающий холодный ветер.
— Погружаемся! Быстро! — скомандовала Лейла.
Полутемный десантный отсек турбовинтового самолета, знакомого по войне — подводно-воздушный десантный корабль «Морская звезда», способный погружаться на сотню морских саженей под воду. Однажды, в 90-ом, я уже покидал Северную Америку на борту такого, не веря, что выжил, и искренне надеясь, что никогда сюда не вернусь.
— Держись, грека, — прошептал Джером, укладывая меня на пол, подложив под голову рюкзак, плотно укрыв меня теплой курткой, пристегнув поверх нее ремнем. — Мы тебе умереть не дадим!
Глядя в глаза другу, я нашел в себе силы, чтобы коротко кивнуть. Все новые и новые люди заскакивали в десантный отсек, плотно усаживаясь у бортов. Позади не умолкала стрельба.
— Все! Улетаем! — нервно забарабанив ладонью о фюзеляж, велела Лейла Аль Кадри, запрыгнув в переполненный салон последней.
Двигатели натужно взревели. Пол подо мной завибрировал. На ходу закрывая десантный отсек, перегруженный обледеневший корабль поднялся в небо, с трудом набирая высоту и удерживая курс сквозь метель под немилосердными порывами ледяного ветра. Болтанка была такой, что люди беспомощно подскакивали на своих местах, несмотря на ремни. Кто-то ойкнул. Кто-то чертыхнулся.
— Держись! Держись, брат! — ободряюще крикнул Джером, хотя его голос дрогнул.
После очередной воздушной ямы, когда показалось, что корабль вот-вот развалиться прямо в воздухе, и салон заполнили панические крики, я сам не заметил, как сознание меня покинуло.
— … через Атлантику, — донесся до меня обрывок то мужского голоса много времени спустя.
Болтанки уже не было. Или, вернее сказать, была, но иного рода. Моё тело было привязано ремнями к коротковатой для меня койке, нижней из двух, занимающей почти все пространство крошечной каюты какого-то крошечного судна.
— Какова вероятность того, что нас преследует военная субмарина? — спросила Лейла Аль Кадри.
— Практически нулевая, — высокомерно ответил незнакомый мужчина.
— Не слишком ли вы самонадеянны, капитан? — усомнилась арабка.
Тот ответил менторским тоном морского волка, вынужденного объяснять прописные морские истины не просто сухопутной крысе, а еще и женщине, которой на борту судна вообще не место:
— Боевая субмарина — настоящий подводный ковчег размером с многоквартирный жилой дом. Ни одна из таких громадин не умеет двигаться быстрее пятидесяти узлов. В морской академии нас учили, что самым быстрым в мире подводным плавсредством является двухместный истребитель подводных лодок «Морской дьявол» модели ИПЛ-10, который делает шестьдесят пять узлов. С тех пор техника не стояла на месте — одноместный ИПЛ-10М с его фотонными усилителями способен идти еще на десять узлов быстрее. У евразийских подводных истребителей показатели сопоставимы или чуть ниже. Но наша малютка «Пегас», которую подарили миру инженеры «Аэроспейса» — вне конкуренции. Это самое скоростное подводное плавсредство, построенное за всю историю человечества. Он делает не менее ста трех узлов. А знаете, что это означает? Помимо того, что никто не способен его догнать — он практически неуязвим. Ни одна из торпед, стоящих на вооружении у ВМС, не развивает скорости больше ста семнадцати узлов. А даже те, чья скорость превышает скорость «Пегаса», не догонят его из-за своего ограниченного запаса хода.
— Как такое чудо техники нам досталось? — изумилась Лейла.
— Не купили его, ясное дело, — хрипло рассмеялся капитан. — Довольно сложно в наше время насобирать миллиард фунтов.
Вдоволь насмеявшись, он пояснил:
— Реквизировали прямо из эллинга в личной резиденции Барбера, главы «Аэроспейс», в Марабу. Старик любил погонять на нем под водой. Говорят, он был в ярости, когда узнал о пропаже. Хе-хе!
В этот момент в мою каюту, тяжело дыша и шатаясь, медленно ввалился Джером. Его лицо было бледным с нездоровым зеленоватым оттенком, а волосы взъерошены пуще обычного.
— Черт возьми, — прошептал он себе под нос, вытирая рукой губы. — Чертова подводная лодка меня доконает!
Его взгляд вдруг задержался на мне, и он заметил, что мои глаза приоткрыты.
— Лучше не просыпайся пока, Димон. Отдыхай, набирайся сил. В этой чертовой жестянке ничего, кроме блевоты, бодрствование тебе не принесет.
Увидев, что мой затуманенный взгляд ползает по ремням, которыми я прикован к койке, Лайонелл коротко объяснил:
— Ради твоей же безопасности. При такой качке ничего не стоит навернуться на пол.
Я открыл рот, собираясь сказать или спросить что-то. Но нужные слова на ум так и не пришли. Происходящее вокруг казалось слишком невероятным, чтобы быть правдой, а от качки все в голове еще больше перемешивалось.
— Вот, попей воды. Тебе надо пить побольше.
Сделав из протянутой другом фляги пару глотков живительной жидкости, я благодарно кивнул — и мой мозг снова отключился.
— … зубы повыскакивают, — донесся до меня недовольный голос Джерома. — Аккуратнее можно, дружище?! Не дрова везешь!
Меня снова трясло. На этот раз я лежал на соломе в брезентовом кузове грузовика, чьи колеса временами проваливались в ямы и подскакивали на ухабах. Вокруг блеяли козы, остро пахло навозом, а также горьким дымом. Разлепив слившиеся веки, я заметил, что Лайонелл сидит на сене рядом, основательно небритый и одетый в пропахшую потом от дальней дороги черную футболку. Облокотившись о борт грузовика, он потягивал папиросу, набитую ядреной махоркой. Рядом валялась пара рюкзаков, пара подсумков, пара курток, кепи, дробовик.