Ретро-Детектив-3. Компиляция. Книги 1-12 (СИ)

– И когда, по вашему мнению, начнется война?
– Учитывая, что боевые действия в Черном море возможны лишь до наступления штормов (это конец октября – начало ноября), а также то, что два турецких 30-пушечных фрегата сойдут со стапелей только в середине июля, османы, скорее всего, выступят в начале августа.
– Выходит, у нас осталось всего два месяца…
– Позволите, Ваше Величество? – Безбородко склонил в почтении голову. – Осмелюсь предложить следующий план действий. Надобно отрядить надежных посланников в Италию и Грецию для возбуждения восстания против турок, а также собрать в Архипелаге казенную флотилию под русским флагом с греческими моряками. Многие из них уже сражались на стороне России.
– Мысль неплохая. Надеюсь, у вас уже имеются соображения по поводу кандидатов?
– Так точно, Ваше Величество. Для выполнения этой задачи предлагаю направить туда генерал-поручика Заборовского, князя Мещерского и генерала Псаро. Позднее им будут переданы подробные циркуляры. А консулам в Ливорно, Триесте, Корфу и Превезе мы разошлем депеши об оказании помощи упомянутым посланникам.
– Разреши, государыня, слово молвить? – произнес молчавший дотоле Потемкин. – Дело это положительно хорошее – флотилию закупить и матросов из греков набрать. Да вот только за своим земляком они пойдут с большей охотой, нежели за русским назначенцем. Есть у меня один храбрец – Ламбро Качиони. Жаловала, матушка, в минувшем году ты ему чин капитанский. Нехристей он ненавидит и бьет их уже сейчас, не дожидаясь нашего дозволения. Да и пусть! Нам это на руку! Смею предложить вот что: надо бы купить ему корабль, с тем чтобы на нем он пришел в Архипелаг и там, одновременно с казенной флотилией, устроил туркам вящий разгром. Уверен, что с нашей и Божьей помощью он быстро соберет целую эскадру.
– Только не перестарайтесь с этим… как его…
– Качиони, Ваше Величество, – уточнил Потемкин.
– Да-да. Но если он грек, то отчего же его кличут по-итальянски?
– Это он сам себя так называет, а на островах его знают как Ламброса Кацониса.
– Я все-таки считаю, что в будущем надо будет подчинить его кому-то из наших посланников. Знаю я этих греков – разойдутся, винца хлебнут, танцевать начнут, и поди потом попробуй поставь их во фрунт. Вы говорите, Григорий Александрович, что он и сейчас с османами дерется?
– Бьет их, матушка, бьет. Да такого перцу туркам под нос сыплет, что сам великий визирь пообещал немалую награду за голову мятежного грека.
– Так не медлите! Дайте ему новое звание, снарядите корабль, и пусть воюет! Нам офицеров ох как не хватает! – Екатерина повернулась к вице-президенту Адмиралтейств-коллегии Чернышеву. – А что вы решили с этим английским смельчаком…с Джонсоном? Готов ли он России послужить?
– Готов, Ваше Величество. Но соглашается только на адмиральский чин.
– М-да, – императрица тяжело вздохнула. – Ладно, да только с условием: пусть возьмет русское подданство, а еще лучше – примет православие. А наречем его, ну, скажем, – она на миг вскинула голову к потолку, – Павлом Жонесом. А впрочем, запишите-ка прежде его ко мне на аудиенцию…
– Как прикажете, Ваше Величество, – услужливо ответил гофмейстер.
– Ну, а с австрийским императором я сама разберусь. Уповаю на то, что на этот раз он будет нашим союзником. Вот, пожалуй, и все. На сегодня, думаю, хватит… Вы уж подбодрите там этих господ иностранных посланников. А то ходят как в воду опущенные. Оно и понятно – любопытство разбирает европейцев, словно ржа точит старую пушку. Я поэтому и фрейлинам запретила в соседней зале находиться. А все из-за того, что заметила, как второго дня английский посол шуры-муры крутил с вашей племянницей, Григорий Александрович. – Екатерина повернулась к светлейшему князю. – Вы уж не примените, поговорите с Катей, пусть поосторожничает с этим британским крокодилом. У него ведь, сами знаете, одно на уме – выведать чего-нибудь да срочную депешу в Лондон отправить. Кстати, сколько их он уже отписал?
– За прошлую неделю – семь, Ваше Величество. И все – на домашний адрес, – доложил Безбородко.
 
– Слышали, господа? А что же такого интересного, позвольте спросить, в его жизни случилось, что он жене каждый день по эпистоле складывает? Вот и разумейте… Ну да ладно, тут гадать нечего, и так все ясно. Даст бог, и его перехитрим. Все свободны.
Зал опустел. Отблески свечного пламени рисовали на зеркальном паркете причудливые очертания, которые то исчезали, то появлялись вновь, будто исполняя роли в потустороннем театре теней. Пятидесятивосьмилетняя самодержица еще долго сидела одна, погруженная в раздумья о неминуемой войне. Сколько же выпало тяжелых испытаний на ее хрупкие плечи! А сколько предстоит еще вынести? Да и сдюжит ли? Справится ли? Увидит ли она Великую Империю от Константинополя до Архангельска и от Петербурга до Аляски? «Ах, как еще много надобно сделать, чтобы наполнить эту великую страну культурой, разумом и главное – самоуважением!.. Это, пожалуй, тяжче, чем турка побить, – мысленно рассуждала государыня, – но и без этого никак нельзя!»
  
Глава 12
 
Радуга над морем
 
I
Елена Николаевна Прокудина вторично вышла замуж четыре года назад, и все это время она стойко хранила верность нынешнему супругу, игнорируя попытки местных воздыхателей заплести невинные дружеские отношения с женой начальника акцизного управления в тугую косу интимных встреч. Да и что они могли ей дать? Деньги? Смешно! Дворянин по происхождению, Константин Иннокентьевич Прокудин был достаточно состоятельным человеком. История его прежней семейной жизни настолько счастлива, насколько и печальна.
Пятнадцать лет назад его жена и юная дочь отправились на Воды. Обычно отдыхающие собирались в экипажах у Тифлисских ворот и в сопровождении казачьего разъезда неспешно ехали в Кисловодск. Такие меры предосторожности были не лишними. Несмотря на то что Кавказская война давно закончилась, ее отголоски время от времени еще раздавались в бескрайних ставропольских степях. Не приученные к систематическому труду горцы нет-нет да и пускались в привычный для них разбой на почтовом тракте. Казаки были единственной силой, способной не только обеспечить спокойствие отправляющейся на отдых публике, но и тут же покарать обнаглевших преступников. С местными туземцами они не церемонились, и острые шашки урядников, вахмистров и подхорунжих со свистом опускались на головы темнобородых грабителей, стоило хоть одному из них во время погони попытаться дотянуться до притороченной к седлу винтовки.
В тот злополучный день Мария Львовна – супруга Константина Иннокентьевича – все никак не могла определиться со своим бесчисленным гардеробом: шляпки с эгретками, платья, мантильки, горжетки, митенки, тюрлюрлю, кофточки и блузки. Одним словом, ко времени отправления экипажей, следующих на курорт в сопровождении охранного эскорта, ее коляска опоздала. Но лошади были свежими, автомедон – молод и горяч, а уверенность в том, что две вороные, принадлежащие надворному советнику Прокудину, в два счета догонят растянувшуюся чуть ли не на версту длинную вереницу экипажей, была почти стопроцентной. Почти… Ну кто мог представить, что у еще пахнущего свежевыделанной кожей фиакра неожиданно лопнет ось и сломается круг?
Разбойники в черных овчинных папахах появились из-за холма неожиданно. Они ехали шагом и криво посмеивались… Кучера, бросившегося на супостатов с плетью, горцы изрубили на куски. Женщин увезли с собой. А через два дня казачий разъезд подобрал на дороге обезумевшую от горя, белую как снег босоногую старуху, в которой уже невозможно было узнать тридцатипятилетнюю светскую львицу, жену надворного советника Прокудина. Рассудок к ней так и не вернулся, и спустя месяц страдалица смиренно упокоилась в отделении для душевнобольных Александровской лечебницы. Константин Иннокентьевич лично исходил с казачьим отрядом немало горных троп и ущелий, но все попытки отыскать пропавшую Оленьку ни к чему не привели. Но, как рассказал старый чабан из далекого чеченского аула, местные жители прозвали одну бездонную пропасть Ольгинской, по имени русской девушки, которая бросилась в бурлящую реку, предпочтя долгим издевательствам скорую смерть.