Кошмар в августе

Поняв, что спорить бесполезно, Юлька отступила:
— Ладно, оставим. Как он себя вел?
— Хорошо. И даже установил пол зверюги.
— Ты помогла?
— Да боже упаси! Ты же знаешь, я не по этой части. Хотя котенок очень милый. Назвал его Валико.
Признаться, Даша ожидала какой-то реакции, но все же не такую. Паэгле побледнела как полотно, пальцы вцепились в подлокотники.
— Как он его назвал?!
— Валико. Мне это тоже показалось странным, но ему так захотелось. — Даша с удивлением поглядывала на подругу. — Да ладно тебе так убиваться-то... Все же не Бен Ладен и не Чубайс. Даже оригинально. Кстати, о Чубайсе. Нам надо поговорить.
— Но откуда Антон... — Паэгле замолчала. — Извини. — Она порывисто встала, взгляд был устремлен куда-то внутрь. — Извини, но я сейчас не могу. Потом все расскажешь, — пробормотала Юлька, выходя из гостиной.
Даша бросилась следом.
— Нет уж, моя дорогая, поговорить придется сейчас!
Не ожидая от предстоящей беседы ничего хорошего, Даша постучала в дверь Юлькиной комнаты.
— Можно?
— Заходи.
Юлька уже сидела за столом и что-то быстро писала в толстой тетради на пружинах.
— Я слушаю, — не отрывая головы от работы, бросила она.
— Мне надо кое-что тебе рассказать.
— Я слушаю, — повторила Юлька, даже не пошевельнувшись.
— Ты не хочешь на секунду прерваться?
— Можно подумать, у меня есть выбор... — С недовольным видом Паэгле отодвинула тетрадь. — Хорошо, даю тебе десять минут.
Было уже около полуночи, но Даша все же решила начать издалека.
— Все хочу тебя спросить, чем ты кроме рыб занимаешься?
— В каком смысле? — Юлька бросила взгляд на рабочий стол.
— В научном.
— В научном? А... почему тебя это интересует?
— Просто интересно.
Паэгле поправила дужку тонкой оправы очков.
— Не понимаю... Это очень узкая тема, понятная разве что специалистам.
— И все-таки, в двух словах?
— Если в двух словах, то лечением мужского бесплодия.
— То есть твоя научная работа никак не связана с разведением рыб. — Даша кивнула в сторону гостиной с аквариумами.
— Ни в какой степени. Это мое хобби. К чему все эти вопросы?
— Послушай, Юль, а ты никогда не думала, что рыбы — только предлог?
— Предлог для чего?
— Для тайного завладевания результатами твоей научной деятельности.
Паэгле часто-часто заморгала ресницами, словно ей что-то попало в глаз.
— Ничего не поняла.
Присев в широкое кресло, Даша сплела пальцы.
— Двое из четверых подозреваемых — Шувалову я тоже включила в список — абсолютно проигнорировали предложение купить твоих рыб...
— Ну еще бы!
— Минуточку. Вместо этого они с ходу предложили довольно большие деньги за твои научные записи.
Юлька вскинула голову:
— Что? Какие еще записи?
— Я так понимаю, имеющие отношение к твоей научной работе.
— И что?
— И то. Они хотят получить документы, хранящиеся в твоем кабинете. Именно их, а не твоих рыб.
Последовала долгая пауза.
— Ничего не понимаю. Все мои исследования доступны любым желающим. Интересно, кто мог тебя об этом просить?
— Шувалова и Пантелеев.
— Кто?! — Паэгле действительно выглядела удивленной. — Ерунда какая-то... Ты ничего не путаешь?
— Нет. — Даша внимательно следила за Паэгле. — Даже деньги за это предлагали.
— Деньги? — Юлька, словно потревоженная черепаха, втянула голову в плечи. — И сколько же?
— Шувалова — три тысячи, Пантелеев — сто долларов.
— Потрясающей жадности человек! — В голосе прозвучало почти восхищение. — Рыжая, ну сама подумай, какая такая научная тайна может стоить сто долларов?
— Тебе лучше знать. И потом, Шувалова предлагала больше.
— Три тысячи? — Паэгле готова была рассмеяться. — Да если бы я делала из своих исследований тайну, то она стоила бы сотни тысяч, если не больше. Но я работаю в государственном учреждении и не имею на это никакого права. Вот когда разбогатею настолько, чтобы заиметь собственную лабораторию, то тогда...
— Что тогда? — быстро переспросила Даша.
— Ничего, — Паэгле отмахнулась. — Как бы то ни было, но к погибшим рыбам это отношения не имеет.
 
— Странно, — многозначительно протянула Даша. — Странно, что такой умный и дальновидный человек, как ты, не хочет даже гипотетически представить иную версию произошедшего.
— Ты имеешь в виду, что моих рыб отравили, чтобы завладеть некой научной тайной?
— Например.
— Большей ерунды я в жизни не слышала.
— А я, в свою очередь, слышала и видела еще и не такое, поэтому твое упорство наталкивает на определенные размышления.
— Ну, это твои проблемы.
— А может, причина в другом, о чем ты умолчала? — жестко спросила Даша. — В таком случае хочу довести до твоего сведения: Антон мне кое-что рассказал.
— Ты допрашивала моего сына? — с тихой угрозой спросила Паэгле. — Кто тебе дал такое право?
— Такое право дала мне ты, когда, утопая в слезах, попросила приехать тебе помочь, — холодно ответила Даша. — Неужели ты не понимаешь, что нельзя вести расследование, когда правду приходится буквально вырывать по частям? Причем не у подозреваемых, а у тебя, человека, который это расследование и заказал.
— Никогда не смей допрашивать моего сына, никогда, слышишь?! — Голос звучал все ожесточеннее. — Я тебе это запрещаю!
Ее ярость постепенно передавалась и Даше.
— Иди ты со своими запретами! Лучше объясни, почему сразу не рассказала, что у тебя была домработница?! — воскликнула она.
— А при чем здесь это? — Бледные щеки слегка порозовели.
— Как при чем?! Рыб отравить могла именно она, или же мог состояться сговор между ней и преступником.
— Может, мог, а может, не мог... Это не имеет никакого значения. Я уже сказала, в смерти рыб был заинтересован один из троих мужчин, и даже если им кто-то помогал, это уже не важно.
Всем своим видом Даша показывала, что в данном вопросе она собирается полагаться только на себя.
— Боюсь, что ты ошибаешься. Домработница — первая, кого следует допросить.
На узких губах Паэгле промелькнула насмешливая улыбка.
— Мысль хороша, но, боюсь, тебе вряд ли это удастся. Зоя исчезла.
— Что значит исчезла?
— Вот так и исчезла.
— То есть совсем?
— То есть с концами.
Даша смотрела на застывший Юлькин профиль.
— Разве не ты выгнала ее?
— Что за чушь! Разумеется, нет.
— Но между вами произошла ссора, и, насколько мне известно, ты обзывала ее не по-детски.
— Да, потому что в тот день я вернулась с работы в середине дня и, открывая дверь, услышала, как Зоя по телефону договаривается с мужчиной о свидании в моей квартире. Естественно, я отреагировала соответствующим образом.
— Подожди, подожди... Значит, ты не поймала ее с поличным?
— С поличным? — Юлька поморщилась. — То есть непосредственно под мужчиной?
— Под мужчиной, на мужчине, сбоку от него... Я имею в виду ситуацию, которую можно было бы однозначно рассматривать как... как... Господи! Как называется, когда голый мужчина рядом с голой женщиной?
— Это называется баня. Если же ты говоришь о половом акте, то нет, его не было. И быть не могло. Потому что Зоя в тот момент находилась в квартире одна.
Даша невольно поежилась:
— Какие же вы все, врачи, неприятные. Такое душевное дело — и половым актом обозвать. Фу!
— Мы сейчас о терминологии будем дискутировать?
— Нет. Я просто хотела уточнить. Значит, Зоя в тот день в квартире была одна?
— К ее счастью, да.
— Тогда на каком основании ты обозвала ее продажной женщиной? В конце концов она совершеннолетняя, даже более чем... Какое тебе дело, с кем они собиралась встретиться!
— В моей квартире?
— Ну а что ей делать, если она живет у тебя!
 
— Снять номер в гостинице.
— Возможно, дело в том, что ты ей недостаточно платила? — съязвила Даша.
— Она могла бы платить из тех денег, что зарабатывала, встречаясь с мужчинами.