Меч теней (ЛП)

Наконец, переулки расширились и превратились в улицы, указывая на то, что он прибыл в Квартал Магов, район широких променадов, украшенных изящными саженцами и ароматными травами. Каменные дома имели высокие окна. Внушительные арки охранялись стражами в чопорных позах. Неприятные запахи нижних помещений по большей части исчезли, и беготня уличных мальчишек сменилась неторопливой походкой магов в длинных мантиях, занятых размышлениями или тихими беседами. Некоторые поднимали головы, когда Кори проезжал мимо, узнавали его и кивали в знак приветствия.
Кори остановился у портала резиденции Верховного Мага Телина, который, как и подобает давнему члену Королевского Совета, занимал одно из самых впечатляющих зданий Квартала. Две каменные статуи отмечали вход во внешний двор, одна изображала мага, а другая, заказанная вскоре после снятия запрета, магу. Телин был первым, кто приветствовал возвращение женской магии в Мойсехен. С тех пор статуи Эйтны появились по всему Городу, часто со свежими лилиями и мерцающими свечами у их ног.
— Толку для нас нет, — пробормотал Кори, проходя между изображениями, — иметь только маг, отлитых в камне.
Телин приветствовал его сердечным объятием, держа в руке книгу в кожаном переплете. Высокий и худощавый, маг видел мало солнца с момента их последней встречи. Его темная борода очерчивала тонкую линию вдоль угловатой челюсти, а проницательные черные глаза искрились любопытством.
— Как приятно тебя видеть, — сказал Телин. — Мы начали задаваться вопросом, что заставило вас так долго оставаться в Восточной Селен.
Он провел Кори в просторную приемную с видом на городскую площадь. Гобелены и картины покрывали стены. Столы и полки были заполнены всевозможными артефактами, что свидетельствовало об увлечении Телина разнообразными магическими искусствами. Кори провел рукой по каменной фигуре древнего бога, а затем осмотрел необработанный кристалл аметиста.
Много лет назад он присутствовал здесь на мероприятии с Эолин, за несколько дней до великого праздника Бел-Этне, когда она была простой танцовщицей с неуловимым прошлым. Он представил ее всем как свою супругу и втайне желал этого. Но сначала ее отвлек брат Ришоны, Тамир, а затем Король-Маг забрал ее навсегда — такой поворот событий Кори не расстроил бы так сильно, если бы Эолин хотя бы воспользовалась возможностью.
Телин наложил звуковой оберег и подал немного вина.
— Какие новости о маге? — спросил Кори.
— Говорят, две ее девушки следующей весной подадут прошение о посохах, и еще три за ними.
— А визит короля?
— По всем параметрам все прошло хорошо. Они провели в Моэне почти две недели, прежде чем были вынуждены вернуться из-за беременности королевы.
— Тэсара беременна?
— Разве ты не слышал? — Телин удивленно посмотрел на него. — Посланники короля должны были добраться до тебя по дороге в Селен.
— Я пришел не напрямую из Селен. Я совершил паломничество в Пустоши Фэрнворна, путешествуя из Берлингена через железный хребет в Тор Биндер.
— Тор Биндер? — маг приподнял бровь. — Что, во имя богов, привело тебя туда?
— Прихоть. Но я рад, что пошел. Мне нужно многое сообщить. Этот аванпост в плачевном состоянии. Биндер не предназначен для простых солдат. Для него требуются маги высочайшего уровня, люди, способные распознать малейшую брешь между миром живых и миром мертвых.
— Мы должны довести это до сведения короля.
— Да. Итак, королева беременна. Полагаю, я должен сказать, пусть боги даруют ей сына.
— Да сделают так боги.
— А что ее фрейлина, милая и грациозная Соня? — спросил Кори.
— Мало что можно рассказать. Она оскорбила Магу Эолин в присутствии короля. Кроме того, она была необычайно тихой, не желая вызывать каких-либо дальнейших волнений своими словами.
— Это так? — Кори не любил фрейлину не столько из-за ее открытого презрения к магии, сколько из-за тугой нити ярости, которую он чувствовал в ее душе. — Больше ничего не нашли?
— Я поручил нашим лучшим магам изучить ее ауру, но она чиста, как только что выпавший снег. Если она использует оберег, то он лучший из когда-либо созданных. Ни единого шва.
 
— Тогда, возможно, мы ошиблись насчет нее.
— Возможно, — согласился Телин. — Какой бы ни была правда, она презирает нас и имеет слишком большое влияние на королеву. Мы должны продолжать относиться к ней с осторожностью.
Вино было сладким на языке Кори, хотя и кисловатым в желудке.
— То немногое могущество Восточной Селен, которое было сохранено благодаря жертве моей кузины Брианы, будет потеряно из-за этой королевы, — сказал он. — Люди Тэсары отвергают магию, и в ее крови нет ничего от Духа Леса.
— Есть те, кто говорит, что это хорошо, — ответила Телин, — что магии нет места в королевском роду, и что король сделал мудрый выбор для будущего нашего народа.
— Возможно, это хорошо для Мойсехена. Не для Восточной Селен.
— Восточный Селен — не забота короля. Знаешь, ты всегда можешь родить собственного наследника.
В смешке Кори была горькая нотка.
— Я мог бы уже это сделать, если бы женщина, которую я выбрал, приняла меня. Дело в том, что она заняла свое сердце менее достойными мужчинами.
— Ах. А эта женщина…?
— Не твоя забота, мой друг. Вернемся к теме Маги Эолин. Есть признаки того, что она выбралась из ямы, которую вырыла для себя в этой жалкой провинции?
— Нет.
— Она растрачивает свои таланты в Моэне. Мы должны вернуть ее в Город.
— Так ты говорил много раз. Ходят слухи, что король согласился и попросил ее вернуться.
— Попросил или потребовал?
Телин поднял руки в жесте умиротворения.
— Он слишком небрежен с ней, — сказал Кори. — Ее пощадили после восстания ее брата, чтобы ее магия служила этому королевству. Она принадлежит Городу, чтобы память о Старом Порядке могла поддерживаться не только бесполезными каменными статуями.
— По всем сообщениям, она добилась успеха, заслужив уважение в Моэне и набрав отличных учеников.
— У нее всего пять девочек. У нее было бы двадцать здесь, и все они были бы под нашим бдительным оком.
Веселье отразилось на лице Телина.
— Старый Церемонд в последнее время посещает твои сны? Полагаю, я слышу, его мысли в твоих словах.
— Даже его подход был бы более проницательным, чем это полное отсутствие надзора. Король не понимает ценности маги, не говоря уже о том, как использовать ее силу. Если мы не обеспечим место Эолин среди нас, как неотъемлемой части этого Порядка, решение позволить женской магии вернуться в Мойсехен закончится катастрофой.
— Это ты выступал — насколько я помню, страстно — за отмену запрета после поражения Эрнана.
— Намерение состояло в том, чтобы культивировать пламя женской магии, не дать ему угаснуть в пренебрежении или выйти из-под контроля. Однако я смотрю на эту ситуацию, и она не сулит ничего хорошего. Эолин и ее мизерный набор учениц либо закончат медленной смертью маг на высоких равнинах Моэна, либо наберутся сил в среде беспрецедентной свободы. И мы все знаем, что произошло в последний раз, когда маги обладали такой силой.
Телин освежил их вино, темные глаза сузились в сомнении.
— Как Пустоши Фэрнворна вызвали эту новую заботу о наблюдении за магами?
Это был дар Телина, одновременно незаменимый и тревожный: заглянуть за любые дебаты в суть проблем Кори. Это была цена дружбы, которая длилась слишком много лет.
Кори отставил свою чашку и отошел на несколько шагов, сцепив руки за спиной. Его внимание привлек старый гобелен, переплетенные нити изображали женщину, привязанную к голому дереву, с пепельным лицом, искаженным грустью, в тонкой белой сорочке, разорванной на бедре. У ее ног лежал единорог, разрезанный от горла до живота, внутренности плавали в реке крови, которая со временем стала бледно-оранжевой.
— Камни Фэрнворна двигаются, — сказал Кори.
Он ощутил напряжение, охватившее его товарища.
— Невозможно, — ответил Телин, но его тон был настороженным. — Этот барьер был создан на тысячу лет.