Маша без медведя (СИ)

Хореографша нас, видимо, услышала, потому что махнула рукой:
— Продолжайте, барышни! — и подошла поближе, как-то по-особому выставив вперёд подбородок и склонив на бок свою голову.
— И почему же, Мария, вы не хотите приобщиться к высокому искусству хореографии?
Я посмотрела на старания Анечки, которая безуспешно пыталась растопыриться должным образом, и вместо ответа спросила:
— Скажите пожалуйста, а известно, кто вообще придумал все эти… ну-у?.. — я неопределённо покрутила пальцами в сторону приседающих девиц.
— Конечно! — вскинула брови хореографша. — Первоначальное описание танцевальных позиций было составлено при дворе французского короля Людовика Четырнадцатого, именуемого также королём-Солнце.
— У него, наверное, был природный дефект суставов, у этого Людовика? — искренне полюбопытствовала я. — Или психическое заболевание. Вряд ли человеку в здравом уме придёт в голову так выворачивать себе ноги.
Девчонки у станка зафыркали, вызвав строгий взгляд Агриппины.
У преподавательницы гневно затрепетали ноздри:
— Я бы рекомендовала вам воздержаться от подобных замечаний, барышня! Непонимание высокого искусства и красоты могут выставить вас в смешном виде в обществе.
Я пожала плечами:
— Я действительно не понимаю, что красивого в ступнях в сторону и раскоряченной промежности. По-моему, похоже на лягушку.
Смешки стали громче. Агриппина слегка покраснела и собралась вмешаться в диалог, но тут совершенно неожиданно, громко и гулко выступила Анечка:
— Вы как хотите, дамы, а я тоже отказываюсь. Срамн о, — она отошла от станка и села на лавку около двери, устало бросив на колени свои крупные руки. — Да и к чему мне это? В балете, при моих кондициях, скакать я не годна, как ни поверни, а чтобы вальс или польку станцевать, этак расклячиваться вовсе не надобно.
— Я тоже не хочу, — сказала Маруся, решительно вышла из строя и направилась к той же лавочке.
— Барышни, вы срываете урок, — строго посмотрела на них Агриппина.
Но Маруся ответила ей спокойным и даже холодным взглядом:
— Я считаю принуждение меня к данным экзерсисам унизительным и недопустимым и готова отстаивать свою позицию перед руководством.
— Хорошо, — Агриппина слегка поджала губы и встала. — Мы немедленно обратимся к госпоже директрисе. Кто-нибудь ещё желает присоединиться? Чтобы разрешить спор сразу и окончательно?
Были ли желающие — неизвестно, но больше никто не рискнул выступить с заявлениями, и к директрисе мы пошли вчетвером. Я, честно говоря, думала, что Анечка передумает и останется, но она шла за нами, монументально насупившись.
РАЗБИРАТЕЛЬСТВА
Надежда Генриховна с величайшим удивлением воззрилась на нашу делегацию, и это выражение крайнего изумления не сходило с её лица, пока Агриппина излагала ей суть произошедшего. После она отложила в сторону ручку, сложила руки друг на друга и спросила с чопорной интонацией:
— Барышни, это действительно так?
— Я решительно повторяю, — Маруся упрямо сплела на груди руки: — я считаю упорные занятия балетными упражнениями унизительными и, более того, злонамеренными.
В этом месте директриса выпрямилась как-то вся, даже лицо у неё вытянулось.
— Да вы гляньте на меня! — оглушающе возопила Анечка, потрясая руками. — Я же на циркового тюленя в этом похожа!
Но Маруся осталась совершенно беспристрастна к сторонним выкрикам и продолжала свою линию:
— Всем известно, что основной целью балетных танцовщиц Императорского театра, как впрочем и прочих сколько-нибудь заметных театров, является удачный выход на содержание…
Тут Агриппина покраснела, а директриса побледнела, и обе собрались Марусю перебить, но я не дала, потому что хотела послушать. И вообще, перебивать некрасиво.
—…Однако также известно, что детей от подобных временных союзов рождается крайне мало. Отсюда мы приходим к очевидному умозаключению, что углублённые балетные упражнения могут повредить женскому здоровью в части деторождения. Второе. Все без исключения балерины уходят на пенсию в довольно молодом возрасте, из чего мы можем сделать вывод, что данные упражнения вредно воздействуют и на весь организм в целом. Следовательно пункт один и пункт два являются злонамеренным причинением вреда лицам дворянского сословия, будущим матерям, которые должны обеспечивать рождение здорового последующего поколения. А кто, как не дворянство, является военной опорой Российской империи? В-третьих, подобные упражнения избыточны для лиц, которые не намереваются сделать хореографическую карьеру. Все без исключения танцы, включённые в светскую бальную программу, не требуют чрезмерной выворотности, вычурных поз, специальных костюмов и переодеваний и выполняются в обычных платьях. И, наконец, это нелепо и непристойно, тут я согласна со своими одноклассницами.
 
— Да! — с жаром подтвердила Анечка, так что задрожали стёкла в окнах.
— Я готова изложить мои доводы письменно в виде заявления, — завершила Маруся.
— Я бы тоже подписала, — сказала я.
— И я, — крупно кивнула немного успокоившаяся Анна.
Надежду Генриховну было даже жаль. По её бледному лицу пошли красные пятна.
— Барышни, все ваши аргументы я зафиксировала, — она действительно что-то записала на листочке, — и мы рассмотрим их на ближайшем педагогическом собрании. — она пожевала губами. — До вынесения решения прошу вас не раздувать конфликта. Итоги будут сообщены вам… завтра. На пятничном подведении итогов. Сейчас направляйтесь в спальню и ожидайте возвращения класса с занятий. Агриппина Петровна, не стоит им сейчас идти на урок.
— Да, я поняла, — подала голос классная.
— Благодарю всех за этот сигнал, мы отнесёмся к нему с максимальным вниманием.
На этом наш бунтарский поход завершился.
Агриппина проводила нас до спальни, задумчиво вздохнула и ушла.
  
17. ХОТЬ ЛАДОШКОЙ В ЛОБ КОЛОТИ…
 
БРОЖЕНИЯ УМОВ
— Вот и славно, — прогудела Анечка, которая переодевалась по другую сторону шкафов, — не придётся больше корячиться…
— Марусь, — тихонько позвала я.
— М? — ответила она, возясь в своей кабинке.
— А ты в самом деле думаешь, что от таких упражнений можно нажить бесплодие?
Она отдёрнула шторку, завязывая фартук:
— Конечно. У профессиональных балерин, правда, присутствует жёсткое ограничение по питанию, и нагрузки гораздо больше. Но вероятность исключать нельзя. К чему такие риски? Я не против физических упражнений, но вот эти выламывания суставов…
— А почему раньше не сказала?
Она снова сплела руки на груди и повернулась к своему комоду, уставившись в маленькое зеркальце на подставке:
— Действительно — почему? Хм. Ты знаешь, оно как будто зрело внутри, а потом вы начали говорить — и оно оформилось.
— Прямо так: раз! Да? — прогудела вывернувшая из-за шкафов Аня. — Я тоже стою, мучаюсь, а потом думаю: вот зачем? Зачем я-то ноги ломаю? Позорище сплошное.
Мы ещё пообсуждали эту тему, и тут пришли остальные наши.
Девчонки торопливо задёргивались в своих кабинках, чтоб не опоздать в столовую. Пятнашки и шестнашки, избавленные от необходимости переодеваться, направлялись со своими классными сразу туда.
— Ну, дамы, вы и выступили! — громко высказался кто-то с другой стороны шкафов. — Я уж думала, директриса примчится всему классу мозги вправлять! А она ничего, не появилась даже. Что вы ей там наговорили?
Хлопнула дверь, и в спальню вошла Агриппина:
— Барышни, время!
Разговор вынужденно прекратился, но на прогулке нас обступило уже всё отделение. Все хотели знать подробности. А поскольку у некоторых воспитанниц были старшие сёстры, слух о нашем демарше неизбежно просочился, миновав, возможно, только самых младших. В середине прогулки к нам подошли девушки из четвёртого отделения, и Маруся была вынуждена изложить им свои тезисы.
Поскольку в четвёртом отделении шла уже профессиональная подготовка, были здесь и педагогини, и медички, и всякие прочие. Часть сразу начала с умным видом выдвигать аргументы и контраргументы. Кто-то из медичек принялся умно рассуждать про выворотность, тазы и осложнения беременностей. Старшие не-медички их одёрнули, мол — чего вы при мелких такое болтаете! — и эта кучка отошла в сторонку, явно не собираясь прекращать своего научного диспута.