Паренек из Уайтчепела (СИ)

Аманда, до того слушавшая вполуха, насторожилась и поглядела на женщину с интересом:
– Так он гулял в ту самую ночь, когда убили вашу племянницу?
– Вот ведь совпадение, правда? – бесхитростно подивилась Джин Андерсен. – Он ведь мог помочь бедной девочке, сложись все иначе... Полагаю, именно это и мучает его больше всего: с той ночи Уоррен и вовсе ни есть, ни пить толком не может, а ночью мечется по постели. Прежде с ним не бывало такого!
Аманда вскочила со стула, не в силах сдержаться от полыхнувшей в мыслях догадки. Что, если Уоррен Андерсен причастен к убийству племянницы?!
Что, если...
– Здравствуй, жена. – Черноволосый мужчина лет тридцати вошел в комнату, глядя на их чаепитие. Его глаза под нахмуренными бровями казались двумя черными безднами... Он глядел на Аманду не отрываясь.
– А у нас гостья, – воскликнула Джин, вскакивая на ноги. – Племянница леди Карлайл. Она приехала проведать Эниссу, да той дома нет...
– Зато ты тут как тут, – отозвался супруг с видимым недовольством. И к столу подошел. – Есть набери, голоден я. – Опустился на стул, не сводя с девушки глаз. – Садитесь, – обратился к ней в приказном тоне, – я вам не помешаю.
Аманда сглотнула, ощутив себя неприятно под его пристальным взглядом.
– Я, пожалуй, пойду, – сказала она, – не стану мешать вам обедать. Спасибо за чай, миссис Андерсен, он очень вкусный!
Женщина молча кивнула, притихнув в присутствии мужа, а тот, снова поднявшись, сказал:
– Я провожу нашу гостью. – И последовал за Амандой в прихожую. – Надеюсь, моя бестолковая Джин не наболтала вам лишнего? – обратился там к ней. – У Джин язык без костей: мелет всё что ни попадя. Такова уж природа! Не принимайте всерьез её пустопорожнюю болтовню…
– И не думала, – отозвалась Аманда, привыкнув скрывать свои чувства. В конце концов, она жила в обществе, где бесстрастность считалась чуть ли не добродетелью, а эмоции – высшим грехом. – Ваша супруга – славная женщина. И она печётся о вас!
– Согласен, Джин – славная женщина… когда держит язык за зубами, – как-то с угрозой произнес собеседник.
Их взгляды с девушкой пересеклись, и та похолодела. Было в Уоррене Андерсене нечто пугающее до дрожи…
– Не понимаю, что вы хотите сказать… – как можно спокойней сказала она.
– Полагаю, что понимаете, мисс. – Он выразительно на нее посмотрел. – Распространять грязные слухи было бы недостойно такой воспитанной леди, как вы, не так ли, мисс Блэкни?
Аманда вскинула подбородок.
– Вы в чем-то меня обвиняете, мистер Андерсен? – осведомилась она. – Хотите сказать, что я сплетница? Осторожней: как бы вам не пришлось ответить за эти слова, – сверкнув глазами, заключила она, готовая вылететь за порог.
Но мужская рука удержала ее, вцепившись в плечо.
– Что вы себе позволяете?! – едва успела возмутиться она, как дверь за ее спиной хлопнула, а знакомый голос воскликнул:
– Мисс Блэкни!
Аманда увидела Джека, недоуменно взиравшего на их с Уорреном Андерсеном странную конфронтацию. Это длилось минуту-другую, а потом лицо парня сделалось мрачным, он произнес:
– Мисс Блэкни, вас ждут на улице. Будьте добры…
Аманда кивнула, желая уйти, но мужчина держал ее крепко, и попытка освободиться не увенчалась успехом.
– Отпустите ее, мистер Андерсен, – приказал ему Джек. – Нам с констеблем известно, что это именно вы убили Сюзанну, родную племянницу. Нет смысла усугублять степень вины напрасным сопротивлением...
Пораженная, девушка ощутила, как пальцы мужчины сильнее впились ей в кожу, и в следующий миг он дернул её на себя, прикрывшись ей, как щитом.
– Это вышло случайно! – выкрикнул вдруг, отступая в сторону кухни. – Я всего лишь вышел пройтись перед сном и заметил человека на поле, рывшего яму на моей частной земле… Само собой, я должен был разобраться, и, пройдя лесом, затаившись в кустах, я узнал в нем Уиллиса, своего старшего брата. Что он делал на моем поле? Зачем рылся в земле? Меня взяло любопытство. Я решил разузнать, что он спрятал на поле. Дождался, пока он уйдет, а потом раскидал землю руками… Каково же было мое удивление, когда я нашел церковную стОлу с завернутыми деньгами. Да не просто деньгами: целым маленьким состоянием! – Мужчина сипло вдохнул, продолжая пятиться к кухне: – Я все еще продолжал поражаться находке, когда из леса вышла Сюзанна и увидала меня... Сказала что-то о том, что припозднилась домой, что ее, должно быть, заждались… и заметила вдруг церковную стОлу и деньги, которые я не успел вовремя спрятать. Лицо ее вмиг изменилось! Ужас мелькнул в потемневших глазах... Она спросила, откуда у меня деньги и стОла – я рассказал всё, как есть: об отце её и моем любопытстве. – Мужчина скрипнул зубами. – Но она не поверила мне, глупая баба: развернулась, чтобы уйти, и со словами: «Я расскажу обо всём пастору Райту» зашагала в сторону Хартберна. Я не мог этого допустить, – замотал головой говоривший, – я не мог ей позволить... И… схватив с земли камень, я кинул в нее. Без намерения по-настоящему навредить, просто хотел, чтобы Сюзанна остановилась и прислушалась к моим доводам. – Он запнулся о порог комнаты, но продолжал говорить: – Вот только брошенный камень – в тот момент я плохо соображал – угодил девочке в голову, и она повалилась без чувств. – Мужчина замотал головой: – Я не сразу сообразил, что натворил... я даже подойти к ней боялся. Сидел там, у ямы, и глядел на проклятые деньги, надеясь, что Сюзанна вот-вот очнется и придумывал, что скажу ей. Но она не очнулась… Ни получасом спустя, ни через час. И только тогда, приблизившись к ней, я увидел, что девушка умерла. – Уоррен Андерсен смахнул застилавшие глаза слезы: – В конце концов, я должен был что-то сделать, и решение пришло моментально: закопать ее в той самой яме, которая, словно могила, уже зияла у моих ног. И я, раскопав яму сильнее, уложил в нее тело племянницы…
 
Стоявший около Джека констебль, произнес жестко:
– Ты совершил страшное злодеяние, Андерсен, и ответишь за это перед людьми и богом. Подумай сам, возможно, ты спас бы племянницу, окажи ей вовремя помощь, но теперь уже поздно о том говорить. Где деньги, Уоррен?
Убийца замотал головой.
– Не знаю. Честное слово, не знаю! Когда я возвращался домой, кто-то ударил меня по голове и забрал всё до единого пенса.
Поверил ли его словам Льюис, осталось не совсем ясно, только он приказал:
– Отпусти девушку, Андерсен, не усугубляй вину.
Тот опять замотал головой, сопротивляясь уговорам констебля:
– Я не пойду на виселицу, констебль... Не теперь, когда отцовская ферма стала моей, и я могу управлять ей по своему разумению. Без оглядки на самодурство отца и его вечное недовольство. Не теперь! – повторил он с надрывом, хватая с кухонного стола разделочный нож трясущимися руками. – Позвольте мне просто уйти, умоляю, констебль! Просто уйти, – взмолился он под истошный плач своей ошалевшей супруги.
– Отпусти девушку и ступай, куда хочешь, – пообещал ему Льюис, не совсем искренне, как подозревал Джек.
Сам он едва мог дышать, наблюдая за тем, как верзила с ножом удерживает перепуганную мисс Блэкни. Она не плакала, не кричала, как та же Джин Андерсен, не умоляла ее отпустить, заламывая в истерике руки, но ее прикушенная губа и быстро вздымавшаяся грудь говорили красноречивее слов. По крайне мере, Джек верил, что знает ее лучше прочих…
– У вас есть оружие? – шепотом поинтересовался он у констебля.
Тот отрицательно помотал головой.
– Я не думал, что Андерсен станет сопротивляться, – повинился он. – Это совершенно неправильно с его стороны...
Джек понимал, что его очередная «догадка» о преступлении Уоррена Андерсена застала констебля врасплох, но чтобы настолько... Он нащупал в кармане тот самый нож, управляться которым учил его Грир, и взглядом примерился к цели. Опасно…
Что, если он ранит мисс Блэкни?
Что, если его рука дрогнет и...
Их глаза с девушкой встретились, словно заговорили друг с другом. Он прочитал в её не призыв о спасении, а побуждение к действию: она будто читала все его мысли, знала, чего он боится, и велела отбросить сомнения.