Паренек из Уайтчепела (СИ)

Горничная кивнула, всхлипнула и, еле передвигая ногами, поплелась следом за Стивенсом.
Едва они вышли, Ридли повернулся к дворецкому:
– А вы, насколько я понимаю, мисс Хорн накануне так и не видели?
– Нет, сэр, не видел, – отозвался мужчина. – Около четырех я ушел по домашним делам – лорд Каннинг велел сговориться насчет чистки каминов – и вернулся уже поздно вечером. – Он смутился: – Вернувшись, я позволил себе просмотреть утреннюю газету и только потом приступил к вечернему обходу дома, о чем мисс Грин вам и сказала. Около десяти я поднялся к себе и проснулся опять же от выстрелов в доме... Я понял в первую же секунду, что это именно выстрелы – отец служил лесничим в загородном имении лорда Брисбейна – выждал время и, когда всё затихло, вышел из комнаты.
– Вы заметили кого-нибудь в доме?
– Нет, сэр, кроме мертвых грабителей, никого.
Ридли задумался, постукивая пальцем по пуговице своего сюртука.
– Шесть мертвых грабителей и молоденькая компаньонка миледи Каннинг... Какая связь между ними? И есть ли она вообще? – И дворецкому: – Мистер Джонс, можете быть свободны. Вас позовут при необходимости...
Мужчина молча кивнул и поспешно ретировался из комнаты.
Ридли опять посмотрел на покойницу и заметил едва приметные пятна у крыльев носа покойницы... Если её отравили – а всё указывало на это – тогда кто, а главное, почему это сделал? А еще важнее, когда. Ему мало верилось в злонамеренность Джонса и Анис Грин: ни тот, ни другая не показались ему способными на преступление. Да и про мертвых грабителей не стоило забывать…
Так неужели тот же, кто выстрелил в головы негодяям, отравил ранее компаньонку? Абсурд.
Пуля и яд.
Невозможно придумать два более непохожих способа преступления.
– Сэр, вы тоже слышите это? – произнес вдруг Дрискоул, прислушавшись к странному звуку из-под кровати покойницы.
Ридли замер прислушавшись.
Под кроватью как будто дышал перепуганный кролик. Что за чёрт?
Инспектор, переглянувшись с констеблем, откинул свисавший полог покрывала и заглянул в темноту…
– Кукольный мальчик?!
– Джек?
Два восклицания разом слились воедино, когда инспектор выволокший из-под кровати упиравшегося мальчишку, сумел с констеблем его рассмотреть.
Мальчишка выглядел жалко: перепуганный и несчастный, он большими глазами глядел на инспектора и казалось, вот-вот заплачет, так дрожала губа.
А тот продолжал:
– Ты как здесь оказался? – И, не дождавшись ответа, сделался совсем мрачным: – Только не говори, что подросток, еще недавно похваляющийся своим честным заработком, сегодня опустился до злостного грабежа. – В мгновение ока Ридли ухватил парня за ухо и вздернул повыше, да так, что несчастный забалансировал на носках своих стоптанных туфель, как какая-то балерина.
– Ай-ай-ай, больно же! Оторвёте! – заголосил он пронзительным голосом. – Не виноват я. Нечистый попутал… С горя, сэр. – И почти плача: – Мать третий день как в могиле. Схоронил я её… – И завыл в голос: – Боооооольно же!
Инспектор Ридли выпустил ухо парня. Больше от удивления, чем из жалости.
– Как это мать схоронил? – спросил поражённый. – Было с ней что? Говори.
Джек приложил руку к покрасневшему уху.
– Так чахотка, сэр, – буркнул он. – Больше года её донимала, а после смерти сестры совсем подкосила.
– А доктора что же? – повысил голос инспектор.
Джек втянул голову в плечи.
– Приходил один... – протянул таким тоном, что сразу делалось ясно: толку это не принесло.
Ридли потер пальцами щеки с отросшей за день щетиной. В нём бушевали эмоции, скупо прорывавшиеся наружу…
– Ко мне почему не пришел? – укорил парня, не в силах сдержаться. – Твоих денег хватило бы с головой и на самого лучшего доктора, и на лекарства для матери...
Лицо парня скуксилось, как прогнившее яблоко, и он просипел:
– Так я думал, вы не серьезно тогда… Только для вида сказали.
Пальцы инспектора Ридли стиснулись в кулаки, подражая его же крепко сжатым зубам. Джек невольно ссутулился, памятуя о тяжелой руке собеседника: от его затрещин ломило затылок. А уж от целого кулака…
 
Мужчина, если что и заметил, вида не подал: повернулся к Дрискоулу и спросил
– Сэра Каннинга оповестили о случившемся в его доме?
– Нарочный отбыл еще с час назад, сэр, – отрапортовал констебль. – Уже, должно быть, на месте.
Ридли кивнул и, разжав кулаки, ухватил Джека за правое ухо, глядя ему прямо в глаза:
– Отродясь не встречал более полного идиота, чем ты, – процедил с таким явным презрением, что мальчишку проняло до костей. Стало обидно, и больно, и страшно одновременно… Сердце забилось у горла вспугнутой птицей. Задрожала губа…
– Простите, сэр, – пролепетал он совсем жалким голосом.
И Ридли, как бы удовлетворившись унижением парня, выпустил его ухо:
– У матери своей мёртвой прощения просить будешь... а мне о случившемся расскажи. – И пригрозил: – Да поживее! Пока я тебя в застенке-то не сгноил, крысёныш ты мелкий.
Джек испуганно задышал, словно та самая крыса, загнанная в угол, и, шмыгая перемазанным носом, заговорил:
– Случайно всё вышло, сэр, я даже не думал... Сидел как-то на берегу, размышляя о жизни: о том, что один я остался на весь белый свет (мать накануне свезли на погост), а тут эти... рыжий Джо и ребята. В округе все о них знают: те воровством и другими делишками промышляют. Но я с ними не связывался никогда... Мать строго-настрого запрещала. А тут Джо меня заприметил: «Эй, мелюзга, подзаработать не хочешь? Дельце непыльное, а прибыток отменный», – обратился ко мне. – Джек запустил пальцы в волосы и взлохматил их хорошенько. – Я с дуру и согласился. Подумал, деньги завсега пригодятся... Заработаю да уеду куда. Вот хотя бы в Ньюкасл…
– В Ньюкасл? – усмехнулся инспектор. – Ты ж лондонская крыса, Кукольный мальчик, такие, как ты, не уезжают – так и сдыхают на этой зловонной помойке.
– А я бы уехал, – категорично заявил Джек. – Опостылело всё... вот тут, у самого горла, сидит, – и поводил по шее ребром ладони.
Ридли хмыкнул, недоверчиво, издевательски.
– Дальше что было? – вернулся к рассказу.
– А дальше велено было лицо сажей намазать и ждать у Лондонского моста в условленный день. Мол, дельце непыльное: в окно дома протиснуться да дверь им открыть. Делов почти никаких, я даже запыхаться не успею.
– И что, запыхался?
– Не пришлось, сэр, – насупился парень, опуская глаза. – Мы, когда к нужному дому-то подошли – темно было, что в Вудлендской шахте: ни зги не видать – Джо меня сразу к окну поволок, сказал, что щеколда там хлипкая, от одного усилия спрыгнет... И тут глядь, дверь заднего хода стукнула на ветру. Мы даже опешили…
– Хочешь сказать, дверь заднего хода оказалась открыта? – удивился инспектор.
– Именно так, сэр. Открыта. Как будто нарочно для нас: заходи и бери, что хошь... – Джек плечами пожал: – Так мы и сделали: подозвали ребят и вошли. В доме тихо было, что в склепе... Только часы где-то тикали. Парни развеселились, мол, бог грабежа благоволит к своим «призракам» ... Только тогда я и понял, с кем на самом деле связался.
– До этого не понимал? – ожег его взглядом Ридли.
Джек с горячностью вскинулся:
– Не понимал, сэр, клянусь памятью матери, не понимал.
Инспектор головой покачал:
– Дальше что?
– А дальше парни принялись мешки набивать. Подрядили меня помогать им... На второй этаж потащились. Я как чувствовал, неспроста это всё: дверь открытая, тишина гробовая... Это как в мышеловке, сэр: бах – и накрыло тебя! – Джек замолчал, припомнив произошедшее, и губа его снова предательски задрожала. – Мы как раз в спальне хозяев вещички сгребали, когда прозвучал первый выстрел... – продолжал он. – Оглушающего-громкий среди тишины! Моё сердце чуть наружу не выскочило. А Джон как заорет: «Что за черт, я запретил брать с собой огнестрел! Хватило нам прошлого раза». «Мы и не брали, – отозвался парень по имени Грег, – пойду разведаю, что к чему. По любому сваливать надо, пока шпики не набежали». А тут снова выстрелы... раз... другой... третий… Мы выскочили из комнаты и понеслись к лестнице, – Джек сглотнул, – а на ней... призрак, сэр, самый что ни на есть настоящий: две ноги, а голова как у зверя... И рычит по-звериному! Увидал нас и вскинул руку с оружием… Рыжий Джон и понять ничего не успел, а тот снес ему пол лица... Меня брызгами обдало.