Всегда только ты (ЛП)
Глава 13. Фрэнки
Плейлист: Regina Spektor — The Calculation
— Итак, — Рен подвигает в мою сторону молоко и маленькую сахарницу. — Фабрицио, да?
Я кладу ложку сахара с горкой в свою кружку и размешиваю, мрачно глядя на Рена. Пустая ноющая боль между моими бёдрами — целиком и полностью его вина. Я не испытывала такого сексуального неудовлетворения аж с пубертатного возраста. Я знаю, что не стоило целовать его вчера. Я позволила себе поддаться его сногсшибательной милоте и поцеловала его за это.
Но я выразила сожаление. Я ясно дала понять, что это был несчастный случай.
Тогда почему он так флиртовал и принудил нас заниматься тантрической йогой сегодня утром? Теперь мне весь день приходится страдать от его абсурдно сексуального присутствия и ходить с дамской версией постоянного стояка. Просто прекрасно, бл*дь.
Я делаю медленный вдох, который меня ни капельки не остужает, затем отпиваю глоток кофе.
— Я выбрала Фаби, потому что так я практикую итальянский и остаюсь гибкой.
Рен бурчит что-то в свою кружку кофе.
— Что? — переспрашиваю я.
— Ничего, — он ставит кружку и бросает на меня взгляд, который я не могу прочесть. — Хочешь завтрак?
— А что в меню?
Рен отходит к холодильнику. Я предпринимаю отважную, но по большей части провальную попытку не пялиться на все мышцы, явно проступившие под промокшей от пота футболкой, которая льнёт к его телу.
— Яичные белки. Ягоды. Бекон из индейки.
— Фу.
Он улыбается мне через плечо.
— Добро пожаловать в диету хоккейного сезона, Франческа.
— Разве тебе не нужны углеводы? Немножко жиров? Ты сжигаешь неимоверное количество калорий во время игры.
— Да, — он бедром закрывает дверцу холодильника, потому что его руки заняты кучей продуктов. — Но они должны быть правильными. Для этого я готовлю смузи.
Положив свою ношу на стол, он начинает нарезать овощи.
— Обещаю, омлет на удивление вкусный. Я добавлю тебе сыра. Ларсу не скажем.
Я утаскиваю только что отрезанный кусочек зелёного болгарского перца и жую его. Ларс — это диетолог и тренер по оздоровлению.
— Он меня убьёт, если узнает, как я на тебя влияю. Как думаешь, чем питается Ларс? Помимо смузи из пророщенной пшеницы. Мне кажется, у него всего 1 % жира в теле.
— Понятия не имею. Но готов поспорить на свой фургон, что он уже лет десять не ел бургеры, — Рен бросает лук и болгарский перец на сковородку, перед этим налив на неё самую маленькую капельку оливкового масла в истории. — Это объясняет, почему он постоянно такой ворчливый.
— Так, давай не будем осуждать ворчливых мира сего. У нас есть свои причины.
Рен поднимает взгляд и кладёт нож.
— Ты не ворчливая, Фрэнки. Ты просто…
Я подавляю улыбку и утаскиваю кусочек чеддера.
— Я ворчливая.
— Ты серьёзная.
— Это мило, Зензеро. но я ворчливая. Так лучше для всех. Это держит парней в узде, и они боятся моих проклятий.
Рен улыбается про себя, позволяя омлету шкворчать на сковородке и смешивает нам ягодное смузи. Мы быстро едим в тишине, изредка косясь по сторонам, когда Пацца снуёт между нами и подъедает всё, что мы нечаянно роняем.
Когда я съедаю последний кусочек, Рен спрашивает:
— Итак. Каков вердикт по омлету из яичных белков?
Я бросаю вилку и похлопываю себя по животу.
— Очень вкусно. Чеддер всё спас.
— Ага, — он берёт мою тарелку и кладёт поверх своей. — Сыр делает всё съедобным. Иначе на вкус и правда как картон.
Соскользнув с барного стула, я делаю последний глоток смузи и ставлю бокал обратно.
— Ещё раз спасибо за завтрак, Зензеро. Оставь посуду, я помою после душа.
Моё тело окоченело. С утра мне надо принять душ, прежде чем делать задачи, требующие такой координации, как мытьё посуды. Если бы я попробовала сейчас, то в итоге уронила бы и разбила всё, что попыталась удержать.
Он машет рукой.
— Да тут дел на две секунды. И ты моя гостья.
— Ну, тогда хотя бы позволь мне приготовить что-нибудь вкусненькое на завтрак в следующий раз. Я готовлю убойный тёплый сэндвич в микроволновке.
Его смех всё ещё эхом отдается на кухне, когда я иду в свою гостевую комнату и включаю душ. Я делаю воду очень горячей, позволяя ей успокоить мои суставы, которые размялись на йоге, но потом постепенно закоченели, когда моё тело охладилось. Выйдя из душа, я заворачиваюсь в полотенце, затем заворачиваю волосы в тюрбан из второго полотенца. Я делаю свой рутинный уход — увлажняющий крем, консилер под глаза, немного пудры, чтобы не блестеть как блинчик. Габби постоянно пыталась покрыть меня слоем макияжа, но я чувствую себя как в маске, если наношу что-то сверх привычной нормы.
Мне и без того хватает масок.
Я как раз закрываю свой ванильный бальзам для губ, когда слышу, что входная дверь открывается и закрывается. Пацца в моей комнате начинает гавкать как сумасшедшая. Мою кожу словно покалывает нервозностью.
— Рен? — зову я.
Ответа нет. Открыв дверь ванной, я снова зову Рена по имени. Ничего.
Лишь тихие шуршащие звуки на кухне. Теперь мне уже любопытно. Рен уже закончил принимать душ? Может, он выходил забрать газету. Поэтому я и слышала открывание и закрывание двери. В конце концов, люди же не грабят многомиллионные особняки на пляже только для того, чтобы захлопнуть за собой дверь и наведаться на кухню.
«Но грабители же растащили твою кладовку».
Чёрт. Так ведь и было.
У меня чрезмерно активное воображение. Оно много лет питает мою тревожность, но с помощью психолога я научилась справляться, сосредотачиваться на рациональных объяснениях и успокаивать нервное, иррациональное существо внутри. И, знаете, травка помогает. Но сейчас в моём организме нет травки, и единственная логичная мысль утверждает, что всё наверняка в порядке.
Я медленно иду в сторону кухни. Пройдя коридор и получив хороший обзор, я вижу, что никого нет. Но потом понимаю, что холодильник открыт.
Внезапно оттуда высовывается мужчина. Я испускаю душераздирающий вопль и отшатываюсь, налетев на стену в коридоре.
— Фрэнки! — кричит Рен где-то в доме. Я слышу, как с грохотом распахивается дверь, затем топот его шагов.
Мужчина широко улыбается мне, закрывая холодильник своей задницей и вытирая яблоко о футболку. И от этого кажется менее угрожающим. Ну, если только он не один из тех улыбающихся серийных убийц. Которые сначала съедают полезный перекус.
Мой ужас начинает стихать, когда я понимаю, что узнаю его глаза. Это глаза Рена. Скулы Рена, его длинный нос, но без горбинки от перелома. Должно быть…
— Фрэнки, — Рен врезается в меня, привлекает к своему телу и разворачивает так, чтобы защитить собой от мужчины. Подняв взгляд, он встречается глазами с парнем и бурчит что-то ужасно похожее на «вонючка».
Шумно выдохнув, Рен смотрит на меня.
— Ладно. Ты в порядке, — нежное объятие, и я оказываюсь притянута ближе. — Это всего лишь мой брат. С тобой всё хорошо?
Я киваю.
— Извини, что запаниковала. Я слышала, как кто-то вошёл, позвала тебя, но ты не ответил, так что я пошла посмотреть, кто там, а он просто выпрыгнул из-за холодильника, как чёрт из табакерки, вот я и испугалась.
Его брат прислоняется бедром к столу. Хрустя яблоком, он говорит с набитым ртом:
— Рен, похоже, забыл про манеры, но я бы тоже слегка растерялся, если бы обнимал женщину вроде тебя, и нас разделяло только полотенце.
Мы с Реном одновременно сглатываем. Теперь я понимаю, что его грудь обнажена, а полотенце низко повязано на бёдрах. Моё завязано повыше груди, но все эти движения значительно его ослабили.
— Я Вигго, — говорит он.
Рену, похоже, плевать на представления.
— Что ты тут делаешь? — резко спрашивает он.
Вигго улыбается и проглатывает, что было во рту.
— Я принёс выпечку для следующей встречи клуба.
— Выпечку? — переспрашиваю я.