Всегда только ты (ЛП)

Я невольно улыбаюсь.
— Я буду там. Доброй ночи, Фрэнки.
Она не отвечает, лишь медленно разворачивается к дому. Я смотрю ей вслед, наблюдая, как силуэт Фрэнки становится всё меньше по мере того, как она аккуратно поднимается по ступеням и заходит внутрь, а Пацца семенит рядом.
Она поцеловала меня. Она поцеловала меня. И я поцеловал её в ответ.
Я достаю телефон и открываю групповой чат с братьями. Они просто обалдеют.
***
Я просыпаюсь усталым, ноющим и раздражённым, потому что слишком мало спал и видел слишком много снов о Фрэнки и её безумно мягких губах. Перекатившись, я тру глаза и смотрю на часы. Должно быть, я неправильно читаю время. Или же я проспал будильник.
Тихие отголоски голоса, не принадлежащего Фрэнки, а потом её смех, подтверждают второй вариант.
— Да чтоб меня рак цапнул!
Я чищу зубы, одновременно натягивая трико и футболку. Я быстро провожу руками по волосам, приглаживаю бороду, чтобы не выглядела совсем ужасно, и сбегаю вниз в свой спортзал.
На пороге я замираю. Там мужчина. Мужчина, видимо, не очень любит одежду или очень хочет распрощаться с руками. Он голый по пояс, на нём лишь шорты-велосипедки, и он сжимает бёдра Фрэнки, стоя прямо позади неё в весьма провокативной позе. Мне приходится пробудить каждую феминистскую, эволюционировавшую, XXI-вековую часть моей натуры, чтобы не зарычать и не швырнуть его к стене.
Подавив пещерные инстинкты, я захожу внутрь.
— Доброе утро. Простите, что опоздал.
Фрэнки косится на меня из «собаки мордой вниз».
— Доброе утро, Сорен. Это Фабрицио.
— Можешь звать меня Фаби, — он протягивает мне руку. Я принимаю и позволяю себе сжать его ладонь чуть крепче необходимого. Фабрицио, похоже, этого не чувствует, потому что потом просто кладёт ладонь обратно на бедро Фрэнки и сосредотачивается исключительно на её прекрасных ягодицах.
На ней чёрные леггинсы, и по ним зигзагом идет прозрачная полоса до самого бедра. Ногти на её ногах накрашены чёрным, совсем как на руках, а её чёрная и укороченная маечка облегает рёбра. Так много золотистой кожи, мышц и идеальных изгибов Фрэнки.
— Что ж, — говорит Фабрицио. — Сорен…
— Рен, — поправляю я его, пройдя в другую сторону помещения, и начинаю будить своё тело, делая круги руками и мягкие вращения торсом.
Он склоняет голову в жесте извинения.
— Scusa. Фрэнки назвала тебя так, и я просто предположил.
— Ничего страшного. Она так дразнит меня.
Фрэнки косится на Фабрицио и говорит ему что-то по-итальянски. Он смеётся, и его ладони опускаются ниже по её бёдрам, сжимая коленные чашечки. Он наклонился и практически использует её попу в качестве подушки.
— Итак, Фабрицио, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Давно ты обучаешь Фрэнки?
Он улыбается. Клянусь, он знает, что дразнит меня. Встав, он кладёт ладонь на поясницу Фрэнки и проводит по её позвоночнику.
— Три года, — говорит он с улыбкой. — А теперь почему бы нам не начать с основ и посмотреть, каков твой уровень, Рен?
Перейдя в переднюю часть комнаты, Фабрицио начинает приветствие Солнцу. Пусть я практикую лишь базовую йогу с нашим диетологом и тренером по оздоровлению, Ларсом, я достаточно знаком с процессом, чтобы следовать за Фабрицио и с легкостью выполнять позы.
Я чувствую на себе взгляд Фрэнки, но стоит мне посмотреть в её сторону, как она уже глядит на Фабрицио, болтает с ним по-итальянски, затем переводит, как я подозреваю, лишь часть сказанного для меня. Спустя миллион повторений чатуранги, затем разных поз воина, напоминающих мне о том, как плохо раскрыты мои мышцы паха, её инструктор выпрямляется и окидывает меня взглядом.
— Рен, ты скромничаешь, друг мой, — Фабрицио поворачивается к Фрэнки. — Он хорош. Вы двое сделаете совместные позы, sì?
— Эм, — Фрэнки приподнимает голову в позе ребёнка, и её щёки делаются розовыми.
Я перекатываюсь на спину и улыбаюсь ей, чувствуя себя слегка мстительно настроенным из-за полуголого итальянского инструктора, распускающего руки. Не могла это быть какая-нибудь ворчливая матрона? Нет. Это обязательно должен быть парень, похожий на манекенщика из рекламы одеколона и разговаривающий на её языке. Буквально.
 
Возможно, приятно заставить её слегка понервничать.
— Что скажешь, Фрэнки? Давай рискнём.
Фрэнки сердито смотрит на меня. Стиснув зубы, она поворачивается к Фаби и морщится.
— Ладно.
— Eccellente!6 — он хлопает в ладоши.
Фрэнки мрачно глядит на меня, но я лишь широко улыбаюсь. Вот она, моя ворчунья, которую мне так нравится раздражать улыбкой.
— Поза верблюда. Устрасана, — говорит он. Мы с Фрэнки опускаемся на колени так, что наши колени соприкасаются. Затем, держась за предплечья друг друга, мы выгибаемся вверх и назад, принимая позу. В такой позиции мы прижимаемся друг к другу бёдрами… мой пах вжимается в мягкую впадинку между её ногами. У Фрэнки перехватывает дыхание, я прикусываю щёку, чтобы сдержать стон. Это пытка. Я проснулся с наполовину привставшим членом, но теперь в моих трико уже ничего не «наполовину».
— Дышите в позе. Сердца открыты, груди к небу, — говорит Фабрицио, после чего отходит попить воды.
Я чувствую лишь Фрэнки. Тепло её бёдер и гостеприимную податливость между её тазовых костей, куда идеально вжимается моё тело. Она сдвигается, и это движение явно намеренное. Порочное вращение бёдрами.
Милостивый Иисус.
Я пытаюсь представить тот раз, когда нечаянно застукал Фрейю и Эйдена целующимися в начале их отношений (типа, очень активно целующимися), ибо нет ничего более отвратительного, чем видеть, как твоя сестра заталкивает язык в горло какого-то парня, но даже это не гасит курсирующий во мне жар. Я раб своего бешено колотящегося сердца, спешной потребности быть ближе к Фрэнки, глубоко внутри неё, испытать эту связь.
— Франческа, — предупреждающе произношу я.
Она приоткрывает один глаз и усмехается.
— Ты сам ввязался в этот бардак, Сорен. Прежде чем соглашаться на парные позы, надо было подумать, что мы можем прижиматься друг к другу интимными частями тела.
Я шиплю, когда она снова чуточку ерзает. Ну все.
Сжимая её предплечья, я выгибаю свой пах ещё дальше, прижимаюсь к теплу между её бедрами. Её глаза широко распахиваются, с губ срывается легкий сдавленный звук.
— Ну и как у тебя делишки, fresterska?7
— Как ты меня назвал? — пищит она.
— Ты не одна тут владеешь вторым языком, — я снова двигаю бёдрами и чувствую, как её ногти впиваются в мою кожу.
— Хорошо, — Фабрицио возвращается. — У вас прекрасная совместная энергия.
Этот парень, видимо, вообще ничего не улавливает из-за аромата пачули, в котором буквально купается. Тут нет ничего прекрасного. Это чистое мстительное сексуальное неудовлетворение.
— А теперь мы завершим ещё одной позой, которая вас соединит, — говорит он.
Отпустив руки друг друга, мы следуем его указаниям, разворачиваемся и садимся спина к спине. Мой разворот сопровождается незаметным поправлением ситуации в трико после этого верблюдного безобразия.
— Скрутка в позвоночнике, — Фабрицио наклоняется над нами и заставляет выпрямиться так, что мы вплотную прижимаемся спина к спине. Я чувствую позвонки Фрэнки, её выступающие лопатки и улавливаю лёгкий аромат орхидейного парфюма, смешивающийся с дразнящим запахом пота. — А теперь оба наклоняйтесь в правую для вас сторону. Ладонь кладите на ногу партнёра и опирайтесь, вытягивая позвоночник.
Ладонь Фрэнки крепко ложится на моё бедро. Моя рука сжимает её повыше колена, поскольку моя поясница не настолько гибкая. Вокруг тишина, слышно только наше дыхание.
— Дыхание уджайи, — тихо говорит он. — Вдох через нос, и выдыхаем подобно волнам за нами.
Наше глубокое дыхание синхронизируется, наши спины поднимаются и опадают в едином ритме.
— Наконец, — Фаби счастливо вздыхает, — умиротворение восстановлено.