Из памяти

      – Я дочитал твою книгу, – сказал он, чтобы замаскировать собственное смущение.
      – Ну, и как? – спросила она.
      – Интересная история.
      – Я знала, что тебе понравится.
      – А как насчёт романтических книг? – Фрэнк встретился взглядом с гостьей и тут же отвёл глаза в сторону. – Кажется, ты говорила, что у тебя есть и такие?
      – Конечно, есть. Могу принести завтра.
      – Или мой отец приедет за ними, чтобы ты не делала такой круг после школы.
      – Ничего, мне не трудно, – улыбнулась Эйприл.
      – Кстати, сейчас верну тебе Уэллса, – мальчик приподнялся с кровати, чтобы взять с полки книгу, но девочка поспешно остановила его.
      – Не надо, я сама возьму. Ты только скажи, где она.
      – Вон там, между "Занимательной физикой" и учебником по английскому.
      Эйприл подошла к полке и вытащила "Машину времени", но вместе с нею наружу выскользнул и учебник, который упал на пол и раскрылся на середине. Из него вывалился свёрнутый пополам тетрадный лист. Только сейчас Фрэнк вспомнил о том, что именно на нём изображено. Фамилия и имя – Эйприл Джоунз, – обведённые сердцем с пронзённой стрелой.
      – Ой, – девочка склонилась, чтобы подобрать распластавшуюся книгу.
      – Я подниму! – Фрэнк без лишних раздумий покинул кровать и одним прыжком опередил одноклассницу.
      – Что это? – спросила она, заметив странную реакцию мальчика.
      – Так, ерунда, – смятая улика сердечной привязанности незамедлительно отправилась в карман.
      – Информация, не предназначенная для посторонних глаз? – догадалась Эйприл.
      – Нет, просто глупый рисунок.
      – Можно взглянуть?
      – Не думаю, что он тебе понравится, – отрицательно покачал головой Фрэнк.
      – Откуда такая уверенность?
      – Не знаю.
      – Тогда покажи.
      – Лучше не надо.
      – Кажется, я поняла, – вдруг смутилась девочка, и на её щеках проступил лёгкий румянец.
      – И что же там, по-твоему? – осторожно спросил мальчик, опасаясь неожиданного разоблачения. Если Эйприл и впрямь догадалась о содержании злополучного листка, то ему останется только провалиться под землю от стыда, иначе как он сможет находиться в одной комнате с девочкой, которая узнала о том, какие именно у него к ней чувства?
 
      Но она выдвинула совсем другую версию:
      – Там нарисована голая женщина?
      – Почти, – теперь краска стыда появился и на лице Фрэнка. Одно дело, когда он украдкой обсуждал обнажённые тела противоположного пола с Дугласом, но совсем другое – разговаривать на подобную тему с представительницей того самого пола, причём именно с той, чьё существование заставляло его сердце биться чаще обычного.
      – Почти? – удивлённо повела бровью дочь Вудроу Джоунза.
      – То есть, я хотел сказать да, ты угадала, – запнулся мальчик. – Там нарисована именно голая женщина.
      – И почему ты спрятал её от меня?
      – Подумал, что ты обидишься.
      – Ну, я могла бы обидеться, если бы ты нарисовал там, к примеру, мою маму, а так какой смысл мне обижаться?
      – Верно, никакого смысла, – с облегчением выдохнул Фрэнк.
      – Значит, я могу посмотреть? – Эйприл протянула руку, чтобы получить пошлый эскиз.
      – Рисунок получился весьма неудачный.
      – А я думала, что мы друзья, – в голосе девочки прозвучала лёгкая обида.
      "Не совсем, – мысленно возразил ей мальчик. – Потому что я люблю тебя".
 
 * * *
 
      Что было бы, если Эйприл всё-таки успела бы увидеть содержимое рисунка? Обиделась бы, расстроилась или вовсе разозлилась? После того, как она ушла, мальчик долгое время лежал и ломал голову над данным вопросом. Он вытащил из кармана смятый листок бумаги и тщательно разгладил его ладонью, приложив к стене. Бумага покрылась сетью морщин, как кожа древнего старика, но на ней по-прежнему отчётливо прочитывалось имя.
      – Фрэнк, тут к тебе пришёл Дуглас, – предупредила мальчика мать.
      Он поспешно спрятал рисунок.
      Сначала в дверь просунулась голова гостя, а затем он показался целиком.
      – Чем занимаешься? – Дуглас бесцеремонно подвинул больного и уселся на кровать.
      Несмотря на то, что они с Фрэнком были лучшими друзьями, мать Фрэнка никогда не испытывала восторга по поводу их дружбы, и поэтому появления Дугласа в доме случались не так часто. В семье Амблеров считалось, что Дуглас составляет мальчику не лучшую компанию, но отец придерживался демократических принципов в выборе дружеского плеча, поэтому никогда не запрещал сыну общаться с Дугласом Клеверли.