"Фантастика 2023-152". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Чтобы избежать недоразумений и странных действий со стороны спутниц, я решил перед тем, как отправиться в путь, договориться с ними о плане действий. Коснулся ноги одной из девиц и… поплыл. Такая мягкая, шелковистая шёрстка, нежная и теплая. Захотелось прижаться к ней щекой. Я зарылся лицом в тёплую, пахнущую травяным отваром шерстку и услышал испуганный визг.
— Нет! Нет! Не ешьте меня! — заголосила та девица, чьей ноги я коснулся лицом.
— Мой отец хорошо заплатит за меня и сестру, — испуганным голоском сообщила вторая, разбуженная воплем девушка-кошка.
Почему-то показалось, что меня, слабого и мелкого гоблина они боялись даже сильнее, чем банду людских головорезов. Странно. Неужели испугались моих острых зубов или они подглядывали из окошка, и увидели, как быстро я разобрался с сильным отрядом охраны.
— Я не ем кошек, просто потрогал шерсть! — совершенно новым, каким-то шелестящим и одновременно мурлыкающим говором, сказал я, автоматически изменив речь под собеседника другой расы.
— Мой отец — младший брат вожака племени, он имеет долю при дележе любой добычи и хорошо заплатит тебе мясом и лучшими шкурами. Обещаю, не ешьте нас. За нас дадут сто корзин мяса, только помогите нам вернуться в наше племя, — продолжала настаивать девушка-кошка.
— А как же ваш прошлый дом? Разве вы не хотите вернуться туда?
— Нет, нет, — уверенно ответили кошки, мотая головами, и опечаленно потупили взгляд.
— Почему? — удивился я, ведь вешать на себя возвращение пленниц вообще не планировал.
— Вожака той стаи убили. Убили из-за нас. Теперь его старшая самка и все её детеныши будут злиться и опять побьют нас. Они и раньше нас часто били, а без доброго вожака за нас некому будет заступиться, — сообщила та, что выглядела немного покрупнее и старше. Её, погибший от рук бандитов мужчина, называл Ланкой.
— Тебя действительно Ланка зовут или это просто местное прозвище?
— Прозвище, — потихоньку успокаиваясь, ответила девушка-кошка.
— Моё имя — Каа. Лаан — имя рода моих предков, но добрый вожак не мог этого понять и называл меня по-своему. Мы только недавно начали немного понимать друг друга. Язык «плешивых» очень сложный и непонятный, совсем не такой, как у нашего племени. В доме, куда нас привели, никто не знал нашего языка и мы учились говорить на языке «плешивых».
"Плешивыми", как я понял, шерстяные называли людей.
— Понятно, Каа, а как правильно звать твою сестру?
— Меня зовут Шии, — протянув звук «и», ответила младшая.
— Шии из рода Шаа?
— Да! А как ты узнал? — выпучив глаза, удивилась мелкая.
— Так, значит, вы никакие не сестры!
Каа испуганно сжалась, поняв, что её поймали на лжи и выкрикнула:
— Шии мне, как сестра, за неё тоже дадут много мяса и шкур. Клянусь!
— Да, успокойся, мне всё равно. Не хотите узнать, как меня зовут?
— У тебя тоже есть имя? — удивилась более мелкая кошка.
— Да. А почему у меня не должно быть имени?
— Мой отец и большой брат говорил, что у зверей и зеленокожих дикарей нет имен. Ты же один из болотных дикарей? Где ты так хорошо научился говорить на нашем языке?
— Позже объясню. Каа и Шии, меня зовут Лайт, я вам не враг и даже не против помочь вернуться домой, но есть небольшая проблема. Мне нужно сейчас помочь одной моей подруге в городе, а раз вы не хотите возвращаться назад в приютившую вас семью, то вам нужно где-то переждать моё отсутствие. Здесь могут опять появиться плохие плешивые, они сделают вам больно, поэтому вам нужно спрятаться где-то, где будет безопасно. Я здесь совсем недавно, поэтому не знаю, где вас прятать. Может, вы сами знаете подходящее, безопасное место?
— Нет. Нет, — переглянувшись, ответили девушки-кошки на своём шуршаще-мурлыкающем языке.
— Дикарь, давай заберем с собой этот ходячий дом. В нём удобно спать и можно жить прямо в лесу.
— Да! Ты же отобрал его у плешивых, давай заберем этот дом с собой!
— Меня зовут не дикарь, а Лайт, — поправил я, — а насчет кареты, пожалуй, вы правы. Искать безопасное место среди ночи проблематично. Используем карету, как временный домик, только писать будете на улице. Понятно?
 
— Да. Да, — подтвердили зверолюдки, и ещё немного поговорив с ними, насчет того, как себя вести, если их случайно найдут до моего возвращения, я полез на место кучера.
Опыта управления экипажем, запряженным лошадьми у меня не было от слова «совсем», но фрагменты из фильмов и роликов в сети совпали с тем, как реагировали лошади на мои интуитивные команды. Потянув узду справа, я заставил их развернуться по кругу к выезду, легонько хлестнув, смог добиться ускорения, а потянув на себя, замедления. Лошади сами знали, что от них требуют при малейшем намеке, так что с управлением упряжкой кареты справился даже такой новичок, как я.
Отъехав от неприметного входа в пещеру у подножья горы на западной стороне долины, я не стал мудрить, а почти сразу свернул с единственной дороги в ближайший лесок, немного выждал, покружился вокруг, чтобы выявить затаившихся врагов и исключить слежку, и убедившись, что вокруг всё тихо, оставил двух девушек-кошек отсыпаться в мягком салоне кареты. Чтобы они не замерзли, подкинул им шерстяное одеяло, подобранное в пещере. Может пахло оно и не свежо, зато под ним они точно не замерзнут.
Дальше мой путь пролегал на север. Закутавшись в плащ, я бежал вдоль пустой, широкой дороги уже по левому берегу реки и размышлял, как лучше всего проникнуть в замок и спасти Вилайлай. Похоже, создавать медлительную и заметную армию подконтрольной нежити и тем самым поднимать лишний шум в городе и у ворот замка не имеет никакого смысла. Нежить будет меня тормозить в дороге и всё равно не сможет проникнуть в замок, если я не открою ей ворота. Если этим и заниматься, то уже внутри замка. Скорость, ловкость и скрытность — мои основные достоинства, поэтому я решил полагаться на них и постараться проникнуть в логово врага так, чтобы об этом даже не узнали.
* * *
Вилайлай всегда обладала хорошим слухом и неплохо видела в темноте, но в эту тревожную ночь в темнице её слух и зрение стали дополнительными инструментами пытки. Она не могла сомкнуть глаз, слушая непрекращающиеся стоны измученных узников. Также она слышала бегающих по коридорам и в стенах крыс. Тех самых крыс, что сильно проголодавшись, могут ворваться в любую из камер огромной стаей и живьем обглодать прикованного цепями к стене пленника.
Эльфийка слышала о нападении голодных крыс не один раз и очень боялась оказаться на месте такой, несчастной жертвы. Захват власти в Северной Шилдарии прошёл не бескровно. Более десятка лояльных королю Рудольфу и принцессе Виоле воинов коварно убили, а кого не убили, избили и бросили в темницу, где сейчас оказалась и Вилайлай. Избитые, раненые или уже подвергнувшиеся жестоким пыткам люди стонали и плакали от боли и отчаяния. И в этой гнетущей обстановке эльфийка услышала, как заржавевший засов дверей её камеры медленно, с характерным, скрипучим звуком, сдвинулся в сторону, а ржавые петли услужливо сообщили об открывшейся двери.
При этом спускающихся по лестнице сверху шагов и шум движения по коридору от того, кто находился сейчас перед её дверью, эльфийка совершенно не слышала, и это напугало её ещё сильнее.
— Кто! Кто здесь?! — хотела прокричать она, но из-за кляпа во рту вышло лишь истеричное, невнятное мычание.
В голову Вилайлай пришли самые худшие мысли. Она боялась, что станет жертвой порочащего честь насилия стражников. О том, что женщин постоянно насилуют в тюрьмах, пользуясь их беспомощностью, она тоже довольно часто слышала, но даже не думала, что сама когда-нибудь окажется на их месте. Эльфийку прошиб холодный пот. Конечно же, это мог быть только охранник, специально по-тихому пробравшийся в её камеру среди ночи, чтобы совершить своё грязное злодеяние. Вилайлай напряглась всем телом, ожидая ужасного, а в её безнадёжном положении, ещё и неизбежного, но грязный насильник не торопился хватать её за грудь и ягодицы, а зачем-то первым делом потянулся к кляпу.