Повелитель теней. Том 6 (СИ)

— Нет, что ты творишь? — холодно поинтересовался Сварожич. — Ты боишься привлечь внимание Перуна, но в то же время усердно делаешь именно это. Всю прошедшую неделю… почти каждый день подряд ты призывала меня, чтобы поговорить о чём-то важном, — последнее слово он произнёс с сарказмом. — И что же было этим важным? Твой плач о том, что вот-вот Перун поймает тебя на горячем? Твои жалобы, что женщина, которую ты одарила, сходит с ума и творит безумства? Позволь спросить, сестра: что ты хотела от слабого человечка? В Российской Империи множество признанных героев и талантливых магов, но ты выбрала ничтожного оракула, который прожил всю свою жизнь в страхе и забвении! Она даже не является твоею верною подданной — эта девчонка плевать на тебя хотела! Она ненавидит Богов, она ненавидит людей… Ты это видела с самого начала. Так ответь, сестра, зачем ты её выбрала?
— Я ошиблась! — Мокошь раздражённо топнула ногой. — Я не ожидала, что она станет настолько могущественной! Как я могла догадаться, что у неё хватит мозгов… Да ладно — мозгов! Откуда я могла знать, что ей хватит смелости пойти против Психотроников? Она же всегда была трусливой мышью — неприметной, испуганной, дрожащей от ужаса. Она была идеальным подопытным! Я всего лишь хотела посмотреть, что получится, если соединить управление временем и предсказание будущего. А потом бы я её уничтожила и благословила достойного оракула… Из тех, кто перспективен и верен мне.
— Где-то что-то пошло не так, — протянул Сварожич с лёгкой насмешкой. — Твоя скромная тихая мышка фактически в открытую попёрла против Перуна и его горячо любимых Психотроников. Такое под ковёр уже не заметёшь. Очень скоро он обо всём узнает. Если ещё не узнал. Ты это прекрасно понимаешь. Но… тебе слишком тоскливо тонуть в одиночку, да? Ты хочешь прихватить меня за собой? — он присел на ритуальный алтарь, тонко улыбнулся и вздохнул. — Остановись, сестра, пока не стало поздно. Если ты позволишь и дальше страху управлять тобой, то наша затея заранее обречена на провал.
— То есть ты предлагаешь мне просто смириться и положить голову на плаху? — холодно уточнила Мокошь.
— Если тебе угодно, — издевательски поклонился Сварожич, но тут же полностью посерьёзнел и добавил: — Или ты можешь объявить ту женщину своим официальным воплощением.
— Что⁈ Эту бесполезную шваль⁈ — возмутилась Мокошь, но, поймав суровый взгляд брата, резко замолчала и задумалась. Пару минут в ритуальном зале царила полная тишина, а потом Мокошь осторожно произнесла: — Божественное воплощение получает возможность развиваться в любом направлении. То есть Перун не сможет обвинить меня в том, что я намеренно пошла против него и одарила её способностью управлять временем… — она оживилась, расплылась в облегчённой улыбке и, порывисто подбежав к Сварожичу, крепко его обняла. — Спасибо, брат! Это действительно всё решит! И самое главное… Ха! Перун будет в бешенстве! Он не сможет ни наказать меня, ни убить её! Девчонка будет крутиться у него под носом и беспрепятственно подкладывать ему свинью за свиньёй!
Глаза жреца вспыхнули потусторонним светом и погасли — Богиня покинула человеческое тело. Жрец растерянно огляделся и, увидев Сварожича, моментально закрыл глаза и бухнулся на колени. Однако было уже поздно — человеческое тело слишком слабо, чтобы выдержать присутствие Бога. Голова жреца взорвалась, кровавые брызги вымазали лицо Сварожича. Он выругался и проворчал:
— Обязательно грязь разводить?
* * *
Академия. Комната Виктории Столыпиной.
Виктория снова и снова вспоминала события прошедшего дня. Ей не верилось, что Ломоносов смог вырваться из её цепких коготочков! Всё внутри требовало немедленно получить наглого мальчишку в личное пользование! Под кожей зудело, она не могла усидеть на месте, её болезненная, ненормальная страсть усиливалась с каждой секундой, и Виктория не могла с нею совладать. Это был огромный минус её способности — Абсолютной Тьмы. Редкая, уникальная магия, и она усиливала её эмоции и желания до невообразимых высот. Это происходило волнообразно, скачками — временами Виктория была самой обыкновенной девушкой, но внезапно она становилась алчной, порочной и невообразимо эгоистичной. В детстве ей за это не раз и не два прилетало — другие дети не любили её и били, когда она пыталась украсть их игрушки или сладости. В подростковом возрасте стало совсем тяжко — потому что в интересы Виктории начали попадать парни. И если конфету украсть ещё можно, то как быть с человеком?.. Ей повезло — на неё обратил внимание Перун. Викторию перевели в Божественный интернат, где все её желания незамедлительно выполнялись. К ней даже приставили личного Психотроника, который охранял её и бегал у неё на побегушках. Система работала как часы. До сегодняшнего дня. Ломоносов — первая осечка.
 
— Я тебя всё равно получу! — прорычала Виктория и швырнула вазу в стену. Осколки брызнули во все стороны и попали на шёрстку Матильды. Кошка сердито мяукнула и осуждающе покосилась на хозяйку, дёрнув хвостом. Она выглядела потрёпанной и помятой, словно с утра до вечера дралась с уличными котами. Виктория фыркнула и отвернулась. Она не понимала, почему вообще решила завести кошку. Действительно — почему? Ведь она никогда не любила животных. Надо бы сплавить её в приют, не выкидывать же на улицу… Виктория прошлась по комнате туда-сюда и пробормотала: — Нет уж, Марк, так просто ты от меня не отделаешься… Такое оскорбление я тебе с рук не спущу. Остальных я отпускала, но тебя… Я попрошу Психотроника, чтобы он сделал тебя моей марионеткой навеки!
Матильда вальяжно прошествовала через спальню и запрыгнула на туалетный столик, нагло подвинув косметику и расчёску своей пушистой задницей. Проигнорировал предостерегающий крик Виктории, кошка посмотрела в зеркало, пошевелила ушами и принялась неспешно умываться. Неожиданно её внимание привлекло сияние изумрудной подвески, и Матильда быстрым движением лапки смахнула её на пол. Вместе со шкатулкой, в которой лежала подвеска. Драгоценности рассыпались по полу, бриллиантовые серьги ускакали куда-то под кровать. Виктория возмущённо завопила, подскочила к Матильде, приподняла её за шкирку и швырнула на балкон. Кошка, нелепо растопырив лапы, врезалась в балконную дверь и уязвлённо мяукнула. Её хвост дёргался из стороны в сторону, зрачки расширились так, что радужка полностью исчезла, а когти заскрежетали по каменному полу.
— Я тебе усы оторву, — пообещала Виктория. — Наглая, противная…
Она не успела договорить — по спальне пронеслась сильная магическая волна. Со стола упали книги и тетради, Викторию отбросило на кровать, и она больно ударилась затылком о её изголовье. Проморгавшись, она увидела, что посреди комнаты стоит высокая девушка с тёмными волосами и ярко-зелёными глазами. За её спиной раздражённо мёл хвост. Темноволосая девушка случайно на него наступила, оглянулась, сердито нахмурившись, и хвост с тихим шелестом исчез. Виктория открыла рот, чтобы закричать, но неведомая сила запечатала его и прижала её к стене. Темноволосая девушка — Матильда? — медленно приблизилась к ней, присела на край кровати и постучала пальцами по покрывалу.
— Ты мне не нравишься, — сообщила она Виктории. — Если честно, мне не нравятся все люди в целом, но ты — в особенности. Ты — наглая, противная, заносчивая, мерзкая, отвратительная, самолюбивая… и в то же время — удивительно бесполезная. Не понимаю, почему мой господин тебя выбрал. Очень жаль, — Матильда вздохнула с нарочитой грустью. — Очень жаль, что он так тебя защищает. Мне приглянулось твоё тело ещё там, в Интернате. Я хотела убить тебя и скопировать твой облик, чтобы проникнуть в Академию. Однако господин запретил мне… Он сказал, что ты ему ещё понадобишься, — она взяла Викторию за подбородок и повертела её голову. — А ведь так и не скажешь, что в тебе есть что-то ценное… Но я подожду. Я вообще терпеливая. Когда-нибудь мой господин забудет о тебе, и тогда…
Матильда начала снова превращаться в кошку, и, когда её облик почти полностью изменился, она мяукающе добавила: