Шпана (СИ)

— Чего тебе опять надо? — прошипела она.
— Ты это… не шипи, а лучше послушай меня, — ответил я, — а ещё лучше в сторонку отойти, чтоб другие не подслушивали.
Вышли на улицу, свернули в ближайший переулок.
— Ну говори, чего надо, только быстро, у меня работа.
— Хочешь в артистки пойти? — прямо выложил я ей цель своего посещения.
— Ну я даже не знаю, — растерянно отвечала она, — а что там надо будет делать-то?
— Надо будет изображать горячую страсть, а мы всё это заснимем на кинокамеру, а потом покажем в «Волшебном глазе».
— Вот прямо страсть? — переспросила она, — прямо в койке?
— Не так уж прямо, — сдал назад я, — до койки там дело не дойдёт, любовь на экране будет сугубо платонической. А потом, глядишь, станешь знаменитой и тебя нарасхват в другие фильмы зазывать будут — соглашайся, такие предложения раз в жизни случаются…
Она махнула рукой и сказала, что согласна на всё.
— Тогда, значит, завтра с утра, часам к 9-10 подходи на мельницу. Заодно может и с мастером каким познакомишься.
А далее мне надо было как-то решать вопрос со святым старцем Серафимом, как кость в горле он у меня торчал. Наиболее просто мне показалось это сделать через того же Шныря, отправился и его искать. Это оказалось довольно непростым занятием, постоянного же места жительства у него никакого не было. Помог случай, случайно увидел вывернувшегося из очередного ярмарочного закоулка Ваньку Чижика.
— О, привет, Чижик, — весело сказал ему я, — давно не виделись. Как дела, чем занимаешься?
Тот шмыгнул носом и ответил, но не так приветливо, конечно, как я.
— И тебе здорово, — сказал он с непонятным выражением лица, — я тем же самым занимаюсь, что и раньше, мелочь по карманам тырю. А вот, говорят, хорошо поднялся, делами крупными занимаешься… кстати, ты мне денег должен?
— За что это? — удивился я.
— Ну как же, я ж тебе про Приживальщика рассказал, когда ты убийц башкировского сына искал? Рассказал. А ты за это сто рублёв обещал? Обещал. Вот и гони.
— Вспомнил, — ответил я, — точно ты мне помог тогда. Но на сто рублей конечно оно не тянет, Приживальщик там совсем не при делах оказался. Полтинник держи вот.
И я вытащил из кармана пачечку червонцев и отсчитал Ване пять штук.
— Кучеряво живёшь, — завистливо отвечал тот, глядя на эту пачку, — я тоже так хочу.
— Так приходи к нам в коммуну-то, сразу не обещаю, что так заживёшь, но через полгодика почему бы и нет, — пояснил ему ситуацию я, — а у меня к тебе дело есть.
— Говори, если есть.
— Нужен Шнырь… или хотя бы Ножик, срочно. Не поможешь найти?
— Помогу конечно — иди вон на тот край ярмарки, там за Пожарской улицей будут деревянные домики, пять штук в ряд. Шнырь обычно во втором с того края обитает. А зачем он тебе нужен-то?
— Проблему надо одну решить, а какую, уж извини, не скажу. Ну прощевай.
Тот домик я сразу определил, вокруг него прочный и высокий забор был. Обошел кругом, нашёл калитку, запертую изнутри на засов. Хотел стучать, но вовремя узрел колокольчик — надо ж, до чего продвинутые у нас бандиты пошли. Позвонил… через полминуты заскрипела дверь и мне отворили калитку, ну и рожа у тебя, конечно, Шарапов…
— Чё надо? — спросила рожа.
— Шныря надо. Скажи, что Потап спрашивает.
Бандит ушёл обратно в дом, через минуту вернулся и распахнул ворота.
— Заходи, — коротко сказал он.
Зашёл, раз приглашают. В горнице сидели они оба, и Шнырь, значит, и Ножик, вот и славно, сразу с обоими и перетрём. Страшная рожа только заглянула внутрь и тут же исчезла после кивка Шныря.
— По добру ли, по здорову? — поприветствовал я их
— И тебе не хворать, — отозвался Шнырь, — садись, рассказывай, с чем пожаловал.
— Проблема у меня нарисовалась, хочу помощи попросить, — сказал я достаточно жалобным голосом.
— Мы на то тут и поставлены, чтобы проблемы решать, — вступил в разговор Ножик, — выкладывай.
— Сегодня утром меня Серафим за малым не зарезал, пока разошлись краями, но, думаю, в покое он меня не оставит… надо с ним как-то вопросы решать окончательным образом…
 
— Серафим, говоришь, — хмыкнул Шнырь, — это дело непростое… но мы попробуем тебе помочь, верно, Ножик?
Ножик был целиком и полностью согласен со своим подельником — конечно попробуем.
— Однако, не забесплатно… — продолжил Шнырь.
— Говорите, что взамен надо, — сразу согласился я.
— Чтоб наша доля от сборов увеличилась до… до половины, правильно, Ножик? Сейчас-то мы четверть получаем?
— Согласен, — ответил я, — но не навсегда, на ближайшие полгода. А дальше снова соберёмся и перетрём этот вопрос.
— Пацан-то не простой, — с уважением сказал Ножик, — умеет базары вести.
— Ага, сложный пацанчик, — согласился Шнырь, — чайку с нами попьёшь?
— Благодарствую за приглашение, но дел еще на сегодня много, боюсь не успею, если чаи начну гонять, — отговорился я.
Страшная рожа отвела меня обратно к калитке, а когда закрывала дверь, подмигнула — что бы это могло значить? Но долго я над этим задумываться не стал, а побежал к большому боссу согласовывать завтрашние съёмки, а то нехорошо будет, если все соберутся, а главное действующее лицо в отъезде каком, например…
Башкиров-старший оказался насмерть занятым и недоступным.
— А чего так? — осторожно осведомился я у приказчика Фрола, — производственное что-то или личное?
— Производственное, — буркнул Фрол, — второй мельничный агрегат встал, убытков одних сколько…
— Я могу чем-то помочь? — на всякий случай спросил я.
Приказчик с сомнением оглядел мою невеликую фигуру, подумал полминутки, а потом выдал следующее:
— В мельничных механизмах что-нибудь понимаешь?
Ну как, хотел ответить я, пару месяцев сидел над очередным прожектом руководства нашего, но задавил эти слова на корню.
— Попробую разобраться, — просто сказал я, — дело-то нехитрое. Она у вас какого хоть типа-то, центробежная, планетарная, струйная?
Фрол с уважением посмотрел на меня и ответил, что мельница вальцовая, пойдём вместе посмотрим.
Мельница, граждане, это такое устройство, которое было изобретено чуть позже колеса, но раньше кирпича. Первые ветряные мельницы отмечены в кодексе Хаммурапи, вавилонского царя из второго тысячелетия до нашей эры. Хотя китайцы могут оспаривать первенство, у них там с глубокой древности такие девайсы использовались. Потом был Рим и Герон Александрийский, устроивший на базе ветряной мельницы первое в мире развлекалово в виде колеса обозрения. И не будем забывать и о водяных мельницах, которые чуть менее древние, но использовались гораздо шире.
Так вот, у башкировских перемалывающих механизмов привод был, как и следовало ожидать, от паровой турбины необъятных размеров. И была она вальцовая, эта мельница… что это такое? Это два горизонтальных вала с рифлёной поверхностью, которые расположены стык в стык и вращаются навстречу друг другу с разными скоростями. Зерно, значит, попадая в зазор между ними, растирается до муки… это, если вкратце, а так-то там много еще технических деталей.
Так вот, один из таких спаренных валов (для получения высокачественной муки-крупчатки применялись последовательно три таких устройства) взял, сука, и встал. Ни туда, ни сюда — и так с самого утра. Пару десятков тонн муки могли бы за это время сделать, одних убытков сколько. Матвей Башкиров стоял тут же рядом с суетящимися работниками и грозно орал на весь цех. Увидев меня, он ещё больше насупился (хотя дальше, казалось бы, уже некуда) и заорал в том смысле, почему посторонние на производстве?
— Вызвался помочь, — робко пояснил ситуацию Фрол, — вот я его и привёл…
 
— А он в этом что-то понимает?
— Говорит, что да…
— Ну и хрен тогда с ним, пусть смотрит — хуже уже не будет, — разрешил он мне вмешаться в ремонтные работы.
И я пошёл смотреть… рабочие смотрели на меня достаточно дикими глазами, но пояснить проблему не отказались… неисправность я через полчаса примерно обнаружил — тут было довольно хитрая система прижима валиков друг к другу, с фиксатором и упором, вот они и разрегулировались. Видимо от времени. Пришлось снять и то, и это, промыть в керосине, отчистить и установить на место.