Шпана (СИ)

Миновали жильё старца Серафима, Лёха и про него вспомнил.
— Расскажи, чё у тебя там с этим Серафимом-то? А то ходишь-ходишь к нему, а мне об этом ни гу-гу…
— Грехи замаливаю, — отбрехался я, — неинтересно.
Лёха конечно не поверил и надулся, но ненадолго, потому что через полминуты на нашем пути вдруг нарисовался силуэт лежащего на песке человека. Неподвижного.
— Это чё, утопленник что ли? — испуганно спросил брат, прячась за мою спину, — я мертвяков боюсь вообще-то.
— Ну тогда отойди в сторонку, а я посмотрю, что это за мертвяк, — сказал я ему и подошёл поближе к лежащему.
Это была, в виде разнообразия, женщина, похоже, что действительно утопшая и выброшенная волной на берег. Лицом она вниз лежала, надет на неё был какой-то мокрый и бесформенный балахон. Осторожно ткнул её в руку носком ноги — никакой реакции. Тогда я опустился на корточки и перекатил её на спину, спутанные мокрые волосы откинулись в сторону, открылось лицо… ну если видели когда-нибудь утопленников, тогда поймёте… блевал я долго и мучительно. Потом повернулся к напряжённо стоявшему на прежнем месте Лёхе:
— Ну чего стоишь, пошли дальше, а этой уже ничем не поможешь.
И мы пошли дальше, обогнув утопленницу по дуге довольно большого радиуса. Через сотню-другую метров Лёха вдруг высказался по теме:
— А ведь это знак нам какой-то был, как думаешь, Санька?
— Ну может и знак, может и не он, — уклончиво ответил я.
— Может нам не надо за этим кладом идти, а то такими же станем, как эта…
— Может и не надо, а может и надо, — продолжил я, — давай уже дойдём до места, а там видно будем.
— А ты его хорошо помнишь, это место-то? Я вот например забыл уже, где оно там на карте было.
— Помню-помню, не волнуйся, — успокоил я его, — там рядом очень хорошая примета есть, большой ручей в Оку впадает и от него фонтан такой… шум скоро мы должны услышать от этого фонтана.
— Слышу, — обрадованно закричал Лёха, — слышу шум, это оно?
Шум я тоже услышал, но, боюсь, это было немного не то — это был грохот… даже не грохот, а как будто что-то большое и тяжёлое вдруг съехало по горке на салазках. И всё сразу прекратилось.
— Это походу оползень, — сказал я брату, — они тут частенько случаются на Дятловых горах. Сейчас сами всё увидим.
И через пару минут мы всё сами и увидели — действительно с горы сполз здоровенный кусок земли, шириной аж под сотню метров, а по длине все двести там было. До самой реки он не добрался, остановился возле песчаного пляжа, но всё остальное пространство между рекой и склоном он перегородил прочно и конкретно. Крупные деревья, которые попались ему по пути, устояли конечно, а мелочь была сломана и громоздилась поверх этого земляного вала. А от дальнего конца вала бил в небеса тот самый фонтанчик, про который я только что брату рассказывал.
— Это он? — спросил Лёха, — тот фонтан?
— Похоже, — хмуро ответил я, — не видать, короче говоря, нам сегодня клада, как своих ушей. Я эту кучу дерьма копать не собираюсь. Пошли обратно что ли.
— Пошли, — легко согласился брат, — только опять мимо той покойницы проходить придётся ведь.
— Не боись, мёртвые не кусаются, это только от живых подлянок надо ждать, — успокоил его я.
И мы припустились по пляжу обратно к дому. Утопленницы на месте не оказалось, что удивительно. Вместо неё на том самом месте лежала звезда, сложенная из сучков дуба. Ну то есть понятно, что там всё вкривь и вкось было, мало похожее на правильную геометрическую фигуру, но общий смысл того, что до нас донести хотели, был понятен…
— Это чё ещё такое? — испуганно спросил брат, — только что тут утопленница была…
— Была да сплыла, — туманно ответил ему я, — волной её обратно смыло. А это, как сам видишь, звезда такая. Или пентаграмма по-другому. Символ Иисуса Христа… ну или Сатаны, это зависит от того, как она расположена, острым углом вверх или вниз.
— А эта как расположена? — осторожно спросил брат.
— С какой стороны посмотреть, если от воды, то вверх, если от обрыва, то вниз… давай так, давай будем считать это хорошим знаком, нам же пока ничего особо плохого не прилетело, верно?
 
— А что могло прилететь?
— Ну например тем оползнем могло бы и завалить нахрен…
— Это верно, — погрузился в глубокие размышления брат, а потом продолжил, — а кто же убрал мертвяка и выложил тут эту хрень из палочек?
— А вот это я не знаю и знать не хочу, — быстро ответил я, — давай лучше уберёмся отсюда по добру, по здорову, пока этот кто-то ещё чего-нибудь не придумал.
И мы скорым шагом отправились к себе в общежитие — по дороге больше ничего примечательного не случилось, лопату с киркой я забросил туда же, откуда взял, апостолы уже успели заснуть, я тоже собирался было это же сделать, но тут брат пристал с очередным допросом.
— Я так понимаю, — сказал он, выведя меня на улицу, — что с этим кладом у нас пока перерывчик, но у тебя же ещё одна задача не выполнена же?
— Это макароны что ли? — тупо спросил я у него.
— Макароны это не срочно, ещё месяц тянуть, а вот убивца сына хозяина тебе очень скоро найти надо, а не то плохо будет.
— А ты откуда это знаешь, кого мне там найти надо? — хмуро спросил я.
— Сорока на хвосте притащила, — отшутился он, — так чего у тебя там с убивцами-то?
— Процессы идут, — начал я, — напал на след… даже на два следа, завтра надо будет проверить оба, тогда уж и решать вопрос…
— Помощь нужна? — деловито спросил он, — я могу, ты не смотри, что я ростом не вышел, мозги у меня в порядке.
Я окинул взглядом брательника и подумал, что любому Шерлоку Холмсу свой доктор Ватсон совсем не лишним будет.
— Уболтал ты меня, брателло, — сказал я ему, — беру тебя в помощники. Слушай вот, чего я за сегодняшний день накопал по этому направлению.
И далее я вывалил ему всё, что мне сказал мастер Лука, девица Роза и Ванька Чижик. Лёха помолчал некоторое время, переваривая большие объёмы информации, а потом начал задавать вопросы.
— Про первый след я всё понял — это бандит Шнырь и его подручные, но ты вроде только что про второй чё-то говорил?
— Говорил, — легко согласился я, — почему-то мне сдаётся, что Шнырь с подельниками тут совсем не при делах, а кто-то разыграл их втёмную. Ну сам посуди — какой смысл Шнырю убирать сына одного из главных людей на ярмарке? Я сколько не думал на эту тему, ничего не придумал, Шнырь одни неприятности только себе наживёт, а выгоды ни одной не вижу.
— А если ему заплатили?
— Тогда плата должна быть очень большой — если всё выплывет на поверхность, старшему Башкирову достаточно только глазом моргнуть, и не будет больше никакого Шныря… так что не понимаю я этого…
— И каким-же второй след по-твоему должен быть? — не унимался брат.
— Кому-то этот Виктор, а может даже и его папаша, очень сильно поперёк дороги встал, у меня есть на примете пара человек, которых можно примерить на эту роль, но я их тебе пока не назову… сам догадайся, если говоришь, что у тебя мозги есть.
Лёха обиженно засопел, но возражать не стал, а просто сказал:
— Назавтра у тебя какой-то план есть? Если есть, говори, помогу с этим планом, а нет, то пошли спать уже.
— Есть у меня план, есть, успокойся, — ответил я, — завтра утром и расскажу, а сейчас и точно спать пора, а то завтра как варёные раки ползать будем, если не выспимся.
А утром после завтрака я определил фронт работ апостолам (Пашка было заартачился, мол я тоже хочу расследовать преступления, но я осадил его на место, мол успеешь ещё, а пока макароны давай обеспечивай), а мы с Лёхой ушли на тот берег по второму мостику. По дороге я посвящал его в свои планы, а он глубокомысленно кивал, глаза у него при этом горели неугасимым пламенем.
 
— Понимаешь, братан, — говорил я на ходу, — преступника поймать это тебе не щи сварить, это сноровка нужна. Преступники они разные бывают, в основном конечно там и расследовать-то нечего, обычная бытовуха — водки пережрал например и спьяну зарезал собутыльника… или жену приревновал к соседу и зарезал обоих… или ограбил кого тёмной ночью, а заодно и зарезал терпилу, чтоб не раскололся в полиции… с этим всё ясно, как с белым днём. Но у нас, похоже, немного другой случай.