Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Как знаешь. — с рассеянной улыбкой ответил он и взял ее под руку. 
Они вышли из незапертых ворот и притулились у столба с указателем автобусной остановки. 
Кругом не было ни души. 
И никаких посторонних звуков — только негромкий, ровный шум дождя. 
Слева, в темноте, послышалось натужное урчание и замелькали огоньки. 
Они приближались, делаясь все ярче, пока не превратились, наконец, в две горящие фары рейсового автобуса. 
— А вдруг проедет мимо? — с непонятною надеждой произнес Невский. 
Лидочка только пожала плечами, словно говоря: нашел, о чем спрашивать!.. 
Холодный металлический корпус, шумно качнувшись вперед и назад, плотно встал. 
В салоне сквозь мокрые стекла окон виднелись тени всего нескольких пассажиров. 
С лязгом раздвинулись двери. 
— Пойду, — просто и даже как-то буднично сказала Лидочка. — Давай прощаться. 
На короткое мгновение Невский поймал ее руку и мягко потянул к себе. 
Лидочка не сопротивлялась. 
Тогда он обнял ее и крепко поцеловал в мокрые губы. 
Водитель, поторапливая, дал гудок. 
— Все было хорошо, да? — прошептал Невский, стараясь перехватить ее взгляд. 
— Не надо об этом. — Она высвободилась из его объятий и шагнула к автобусу. — Спокойной ночи. И. не думай обо мне плохо. 
— Да, Господи!.. — всплеснул он руками, но двери уже сомкнулись за нею, и автобус, мелькнув тусклой лентой окон, исчез в темноте. 
В мире снова воцарился дождь. 
Хорошо, если только вот на этот вечер и на эту ночь. А если на неделю вдруг зарядит? Или на весь срок? Брр. 
Невский еще немного постоял, нахохлившись, сунув руки глубоко в карманы куртки, а потом развернулся и медленно побрел к санаторию. 
Лишь сейчас до него дошло, что этот их прощальный поцелуй был единственный за целый вечер. 
Первый и последний. Смешно!.. 
Невский зябко повел плечами и прибавил шагу. 
Первый день в санатории истек. 
Настроение было никакое. 
Что ж, сказал себе Невский, подождем до утра. 
  
Глава 8
 
Проснулся Невский по привычке очень рано — еще не было и семи утра. 
Минут десять он по инерции нежился в мягкой постели, вяло вспоминая минувший день. 
Лидочка, подумал он, и впрямь забавная девчонка. Это хорошо, что так получилось. Хорошо, что повстречал ее. А с другой стороны. У нее ведь муж, семья. И я — заезжий курортник, каких и до меня, наверное, хватало. Вот таких — случайных, приходяще-уходящих. Стоп! Я что, ревную? — удивился он. Да ерунда! К кому мне ревновать? К фантомам?! И с чего вдруг? Батюшки, неужто я и впрямь влюбился?! 
От этой мысли ему сделалось щемяще-радостно и вместе с тем не по себе. 
Он этого хотел — да! И при том — боялся. 
Обыкновеннейшая психология закоренелого холостяка. 
И все же — хорошо! 
Потом внезапно в голову пришла еще одна шальная мысль: а не попробовать ли — вот сейчас, немедля! — повыдергивать из бороды дурацкие седые волоски, чтоб больше соответствовать предмету вожделений, так сказать? 
Тут Невский не на шутку разозлился на себя. 
Совсем уж, разбежался!.. Что он — люмпен секса, впавший в старческий маразм?! Да Лидочка сама, если угодно, невзирая ни на что!.. 
Нет, точно — у тебя поехали мозги, сказал себе печально Невский, ты, дружок, такие мысли брось, не то в грядущем ничего хорошего тебе не светит. Уж какой ты есть, таким и будь, а что другие скажут — это их забота. Главное — не дешевить и не придумывать чего-то там за остальных. 
За остальных придумывать он, к сожалению, любил. 
Иначе никогда не стал бы заниматься психологией. Не оказался бы в конечном счете здесь. 
Кому сказать!.. 
Он глубоко вздохнул, раскрыл глаза и, сбросив одеяло, сел на край кровати. 
Куплетова в номере не было. 
Посреди стола лежала записка: 
"Милейший! Я играю в карты". 
Где, с кем — неизвестно. 
Записка осталась еще с вечера, когда Невский вернулся в номер. 
Стало быть, Куплетов ночевать не приходил. 
Да уж, и впрямь — затейник!.. 
Невский быстро оделся и сунулся было в тумбочку, где стояла припасенная с поезда бутылочка "Байкала". Однако замер, неприятно пораженный. 
 
Роскошного охотничьего ножа, на кожаных ножнах которого тонкой медной проволокой было аккуратно вышито: "Невскому — не Александру, но Михаилу", в тумбочке, рядом с бутылкой, не оказалось. 
Невский прекрасно помнил, что перед тем как идти к Лидочке, он положил его именно туда. 
Еще раз обшарив тумбочку, он на всякий случай переворошил все вещи в своей половине гардероба, однако и здесь ножа не отыскал. 
И тотчас в памяти услужливо всплыл злополучный галстук, также неведомо куда пропавший, припомнилось довольно странное поведение Куплетова, когда он, Невский, только-только вошел вчера в комнату. 
Тупое, гаденькое подозрение невольно поднялось и заскребло в душе. 
Понимая, что это не слишком порядочно с его стороны, он все же отворил и соседнюю створку шкафа и несколько времени разглядывал чужие полки. 
Никаких следов. 
Может, вообще из номера украли? 
Но тогда — кто? И для чего? 
Ладно — нож. Это и вправду вещь первостатейная, другой такой, пожалуй, не найдешь. Но галстук!.. Где в нем щеголять? Не в санатории же — на глазах у бывшего владельца! 
В коридоре громко закашляли, и вслед за тем на пороге возник Куплетов. 
Вид у него был понурый, глаза слипались, а седоватые баки топорщились, как шерсть на морде кота, которого с позором отогнали от пролитой валерьяны. 
Определенно, картежная ночь не принесла ему никакого удовлетворения. 
— Милейший! — сипло, без прежней наглой уверенности провозгласил Куплетов. — А вот и вы! А вот и я!.. Смешно!.. Поутру, на заре. — нараспев сказал он и слегка покачнулся. — С добрым утром! Или — спокойной ночи, малыши? У меня — второе. А у вас? 
— С добрым утром, с очень добрым. — невнятно пробормотал Невский, ловко, как ему показалось, захлопывая чужую створку шкафа. 
— Дождь еще идет? — спросил Куплетов, хотя и его пиджак, и его брюки носили явные следы недавнего дождя, причем весьма изрядного. 
— Не знаю, я только что встал, — пожал плечами Невский, радуясь, что обнаружилась вдруг подходящая уловка. — Кстати, как там? 
Не двигаясь с места, Куплетов устремил испытующий взор в окно. 
Этого вполне хватило, чтобы Невский благополучно прикрыл и другую створку шкафа. 
— Ну так что же? 
— Дождь, проливной. Мерзость, — твердо произнес Куплетов. — Мне видятся струи косые. И, кажется, здорово похолодало. 
— Почему вы так решили? 
— Хм. Да я же только с улицы! Вот. Прихожу — и застаю. Нехорошо. 
Невский внутренне сжался. 
Значит, все видел, голубчик, все заметил. Может, и пьяного только разыгрывает из себя? 
— Я искал галстук. 
— Привет! — хохотнул Куплетов. — С утра пораньше — на банкет?! А меня с собой не хотите взять? У меня есть бабочка! Дамы просто мрут. 
Так, подумал с досадой Невский, на галстук не клюнуло. О ноже тогда вообще нет смысла говорить. Но если эдак пойдет и дальше, я уеду отсюда голый! Ничего себе соседушка. Массовик-затейник!.. 
— А вы? — спросил он, вызывающе и с неприязнью глядя на Куплетова. 
— Пардон? 
— А вот и не пардон! Вы вчера чем тут занимались? Думаете, я слепой? 
— Вчера? — как бы недоумевая, повторил Куплетов. — Да я чехол искал! От инструмента. Я чехол всегда засовываю, чтоб не мельтешил. А потом ищу. 
Ну ты поговори-поговори, зло подумал Невский. А я-то еще там, в столовой, высмотрел его, решил: интеллигентное лицо, приятный будет собеседник. Господи, с каким давеча восторгом он заглядывался на мой нож! Ведь все же ясно! Мелкий мошенник, уездный аферистик — даже не аферист!.. Пойти с жалобой в дирекцию? Или куда там у них ходят? Впрочем, это я всегда успею. Подождем еще.