Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

— Ну! — кивнул старышевский «бригадир» по прозвищу Ежик, выполнявший на сегодняшний беседе роль хозяина.
— Все законно, — вздохнул Кривцанов.
— Да ты пойми… Мы же его спрашивали еще в самом начале — с кем работает, от кого… Ни слова! Если б сказал, что ваш барыга, — связались бы, «перетерли». Может, надумали бы что-нибудь вместе?
— Да-а!
Беседу вели только двое, только те, кто был на это уполномочен: Кривцанов и Ежик. Разделявший их маленький администраторский столик был покрыт свисавшей до полу чистой скатертью. Владимир Александрович про себя отметил, что упрятать под нее «прослушку» — дело плевое, но тут же отогнал эту мысль — за безопасность участников встречи безусловно отвечает принимающая сторона.
«Сопровождающие лица» — по трое с каждым бригадиром — сидели за соседним столом, не принимая участия в беседе, но внимательно следя за ее ходом. В дальнейшем все они будут свидетелями и гарантами достигнутой договоренности. А в худшем случае…
— Мы лично тебя очень уважаем, Сергеич! Но… Люди работали, старались…
— Ладно. Я понял, — по тону Кривцанова было ясно, что, взвесив все, он принял решение. — А что, если так попробуем…
— Извини! Перебью…
— Да?
— Если родственник этого хмыря возьмется за него ответить… Мы готовы эту «предъяву» списать полностью. Но персонально ему, понял?
Кривцанов понял, именно поэтому сразу же отрицательно помотал головой — нет. Если Крамской возьмет на себя грех родственника, его авторитет упадет настолько, что никакой сэкономленной суммой этого не компенсировать. К тому же он будет «по жизни» обязан «старышевским», что тоже для бизнесмена его уровня чревато…
— Про родственника этот барыга сам трепанул?
— В общем, да. Как только на него «наехали»… Ну и мы кое-какие справки навели.
— Та-ак… Я вот что предлагаю. Барыга отдает вам половину — три тысячи семьсот пятьдесят долларов. И еще пятьсот — за сегодняшнюю «стрелку». И — в расчете. Как?
Настал черед задуматься Ежику. Приняв предложение, он получает некоторую сумму в «баксах», причем сразу и без головной боли: сделав это предложение, Кривцанов будет отвечать за своевременность и полноту выплаты. К тому же впоследствии, не исключено, придется обратиться с просьбой уже к нему… Отказавшись, он находит себе в лице Кривцанова если и не врага, то недоброжелателя, кроме того — черт его знает, что взбредет в голову загнанному в угол барыге… Может сдуру и в ментовку сунуться!
— Годится!
Напряжение сразу спало. Сидевший напротив боец весело подмигнул Виноградову, а один из «старышевских» аккуратно взял из пачки протянутую Писателем сигарету.
— Саныч! Сходи за клиентом.
На обратном пути Кривцанов велел остановить машину неподалеку от станции метро.
— Ну как? — поинтересовался он у Владимира Александровича.
— Нормально… — пожал тот плечами.
«Бригадир» раздал каждому по несколько новеньких купюр — гонорар.
— По домам? Или как?
— Поехали в баню! — предложил Соня. — Время детское.
— Саныч?
— Я не против. Тем более, мне проставиться положено…
— О! — одобрительно поднял брови водитель. — Достойный подход.
— Только отзвониться надо. Домой. Доложить.
* * *
— Спасибо. Желаю удачи! — любитель тенниса и модных галстуков положил трубку радиотелефона, и в этот момент ожил динамик «интеркома».
— Ты на месте? Зайди.
Советник встал, взял со стола блокнот и папку. На секунду задержался перед зеркалом, по женски подправив что-то в своем туалете и прическе. Направился к хозяину.
— Ну что?
— В каком смысле? Вы имеете в виду…
— Не умничай, ты! — толстяк явно был не в духе. — Перед дружками своими — педиками выделывайся. А не передо мной!
Советник всем своим видом показывал, что незаслуженно оскорблен.
— Ну? — не обращая внимания на его переживания, повторил хозяин.
— Операция уже вдет. Пока события развиваются нормально… Первый контакт прошел без осложнений, стороны остались друг другом довольны.
— Когда результат будет?
— Думаю, еще неделя. Дней десять…
 
— Смотри! Я в Москве наслушался… всякого. Если дело с портом не выгорит… Там счет уже не на миллионы — на миллиарды! Дол-ла-ров!
— Я понимаю.
— Ни черта ты не понимаешь, — тоскливо вздохнул толстяк. — Думаешь — уволят? Или просто шлепнут? Не-ет… Мы с тобой будем подыхать долго и трудно. И очень больно… Старайся. И Пинкертону этому скажи: сделает как надо, будет до старости икру ложками жрать и «баксами» подтираться. А нет — пусть лучше сам удавится. Если успеет. Ясно?
— Да. Мы постараемся.
  
4
 
— A-а! Заходите, заходите… — День для Крамского прошел довольно удачно, и теперь, перед отъездом домой, он был даже не прочь развлечься беседой с Беляевым и его коллегой из компетентных органов. — Что нового на невиди…
Он вынужден был осечься на полуслове — гость из «регионалки» быстро приложил к губам палец. Затем поманил за собой удивленного хозяина. Выходя вслед за Беляевым, Крамской остановился рядом с уже очутившимся в кабинете Александром Ибрагимовичем, собираясь пропустить его вперед, но чекист отрицательно покачал головой — так надо! Пожав плечами, бизнесмен шагнул в холл, после чего Беляев плотно прикрыл обитую кожей дверь.
Крамскому стало не по себе, и он пожалел, что так уж скрупулезно выполнил телефонную договоренность: отпустить секретаршу, убрать личную охрану и Барсика… Хотя, конечно, пост у входа визитеров зафиксировал, если удастся нажать тревожную кнопку…
— Не волнуйтесь. Все в порядке, — угадав мысли хозяина, полушепотом сказал Беляев, — сейчас поймете… Только не говорите ничего! Вообще — ни слова, договорились?
— Хорошо, — вновь пожал плечами Крамской. Он уже сообразил, что убивать или мучить его не будут.
— Пошли! — сыщик аккуратно открыл дверь в кабинет и посторонился.
Первое, что бросилось в глаза вернувшемуся в кабинет бизнесмену, — черный пластиковый дипломат, раскрытый прямо на его столе. Какие-то провода, индикаторы, никелированные детали непонятного назначения… Насупленный напарник Беляева медленно водил похожим на миноискатель прибором вдоль деревянной обшивки стен.
Крамской почесал переносицу — он был достаточно умен, чтобы понять суть происходящего.
Александр Ибрагимович переместился к шкафу, продолжая проверку. Когда его рука поднялась до уровня верхней декоративной планки, красный огонек индикатора отчаянно запульсировал: есть! Беляев аккуратно придвинул стул, взял лежащую на полке газету, расстелил ее, стараясь не шуметь. Жестами показал: прошу! только руками — не трогать!
Крамской, поддернув брючину, взгромоздился на стул. Судя по неровным краям «скотча» и смазанному на пыльной поверхности следу, радиомикрофон устанавливали недавно и в спешке. Не новая, но надежная модель — сетчатое полушарие на матово-черном бруске. Стоявший внизу Беляев тронул за ногу — достаточно, пойдем-ка выйдем…
— Ну как? — поинтересовался он, когда все трое уселись в холодном и неуютном помещении, где в обычное время трудились девочки из бухгалтерии.
— Это точно его работа? — ответил вопросом на вопрос Крамской.
Беляев мотнул головой — скорее утвердительно, чем с сомнением.
— Прошлую ночь он дежурил в охране?
— Да, насколько я знаю.
— Дежурил. Это что — обычная практика? Он же числится в резерве у Кривцанова…
— Не знаю. Я в такие детали не вдаюсь. Это дело Бороды — он начальник службы безопасности. Если надо, спрошу…
— Не надо пока. Чем меньше народу в курсе…
— В принципе, ничего из ряда вон выходящего тут нет. «Терки» и «разборки» не каждый день, — сказал, немного подумав, Крамской, — а в охране работа не пыльная, тем более ночью. Приработок невелик, но зато стабильный.
 
— У вас ночью двое дежурят?
— Трое. Один во флигеле, в соседнем здании.
— Идеальная ситуация, ключи от всех дверей — под рукой, пульт сигнализации тоже… Пошел в очередной раз помещения проверять, пока напарник спит…