Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Румяный парень с серьгой в ухе и в черно-белом пиджаке расцветки «зебры играют в шахматы» глотнул прямо из горлышка, перелистнул страницу блокнота и продолжал с того места, где его, очевидно, прервали:
— Итак, мы исходим из того, что нет ничего вне материи. Но марксистская «объективная реальность, данная нам в ощущении» — есть ничтожно малая частица материи, как раз и называемая «материальным миром». За его пределами, то есть вне наших знаний об окружающем нас, и существует «энергия материи», влияющая на все, что происходит в нашем материальном мире.
— Бог, что ли?
— Помолчи ты!
— Так вот. «Энергия материи» наряду с «локальной энергией» являются причиной и следствием любого действия, поступка, процесса, происходящего в материальном мире.
— Ловко!
— «Локальная энергия» — это то, что отличает живое от неживого…
— Однако! — шепнул расставлявшему перед ним заказ бармену Виноградов. Он был не на шутку заинтересован. — Это что — псих? Или гений?
— Не знаю, — пожал бармен плечами. И резонно добавил:
— Лет через двадцать выяснится.
Румяный продолжал:
— Допустим, «энергия материи» — или Божья воля, рок, судьба, как угодно — поместит под солнечные лучи кусок люда. Он неминуемо растает. Человек же или любое другое живое существо, оказавшись в неблагоприятных для него условиях, может избежать их — например, уничтожив вызвавшую их причину, переместившись куда-нибудь вне досягаемости воздействия, защитившись или каким-либо иным путем…
— Банально!
— …Итак, способность живого существа не быть безответным объектом воздействия «энергии материи» определяется количеством присущей ему «локальной энергии». Если ее много — человек практически не зависим ни от чего, самодостаточен. Равным образом даже малые «локальные энергии» огромных масс людей могут вызвать изменения в материальном мире, во много раз усиливая или ослабляя воздействие «энергии материи».
— Ты обещал насчет везения…
— Да, моя концепция позволяет впервые дать определение таким понятиям, как «чудо» и «везение». Первое — это резонанс обеих энергий, вызвавший явление, которое сами по себе ни та, ни другая энергия не могли вызвать в материальном мире. Ну а везение — частный случай чуда, совпадения желания с его реализацией в тех условиях материального мира, при которых реализация этого желания малоосуществима.
Виноградов с уважением посмотрел на румяного — заядлый преферансист, он цену везению знал. Тот тем временем, наслаждаясь прикованным к нему вниманием, снова приложился к пиву.
— Так вот… «Локальная энергия» ничего общего с мужеством, волей, умом не имеет. Все знают — везет дуракам и пьяницам… Но главное, теперь можно определить движущие силы развития человеческого общества! — Эффектная пауза была сразу же заполнена торжествующими выкриками, стекольным звоном и грохотом опрокинутого стула.
Привычный ко всему бармен не вмешивался.
— Всего их четыре. Первое — «герои», то есть люди с очень мощной и условно положительной «локальной энергией». Затем — «элодеи», то же самое, но со знаком условно «минус». Далее — массы людей, по отдельности не обладающих значительной «локальной энергией», но в совокупности являющих собой значимую «локально-энергетическую силу»… Четвертое — это не обладающие «локальной энергией» слепые проводники «энергии материи», по-простому — дураки и пьяницы!
— Сам ты… — воспринял на свой счет последний тезис носатый толстяк в лайковом комбинезоне и попытался через стол дотянуться до оратора. Но его почти сразу же угомонили соседи.
— Продолжаю. Каковы же практические выводы из изложенного выше? Возможно ли совершенствование материального мира? Необходимо ли оно? Разумеется, необходимо — окружающее нас далеко от идеала… Но возможно ли? Да, возможно! Мы никогда не сможем постичь процессы и закономерности, лежащие за пределами ощущаемого нами материального мира и присущие «энергии материи»…
— Точно! Неисповедимы пути Господни, — грустно согласился еще один из компании, поприличнее — в очках и без сигареты.
 
— …Но «локальную энергию», присущую всем живым существам материального мира, мы можем и должны изучать. Изучать — и усиливать, становясь все более независимыми! Хотя полная независимость невозможна, это верно… Словом, свобода — есть осознанное соответствие действий человека действию «энергии материи».
— Это уже было. «Живи по завету Божьему — и будешь счастлив и свободен!» — тот же оппонент всем видом показывал, что потерял интерес к происходящему.
— Ну и что? — вступилась за румяного девушка с соседнего столика. — Через науку к вере — это плохо, да?
— Нет, а практически? Смысл в чем?
— А очень просто, — ободренный поддержкой, повел клетчатыми плечами оратор. — Бей дураков и «злодеев»!
— И пьяниц… — мстительно добавил агрессивный толстяк, вновь пытаясь встать.
— Ребята! Хва-атит! Пора на воздух… — бармен в мгновение оказался у столика, непостижимым образом «выдавливая» разгулявшихся гостей из подвальчика. Вроде и ни руками не махал, ни ногами, и слов каких-то особенных не говорил… А через пару минут шум удалявшейся компании стих за тяжелыми дубовыми дверями.
Еще не темнело, когда Виноградов подходил к своей гостинице. С недовольством привыкшего отвечать за порученное дело человека, он раздумывал о том, что день «командировки» потрачен впустую — ни в кабаке, ни на работе журналист не появлялся, добытый через адресное бюро квартирный телефон Бакониса молчал.
Он посторонился в дверях, выпуская стремительно возникшую перед ним женщину, и по здоровой мужской привычке взгляд Владимира Александровича сначала ткнулся в область бюста, обтянутого сиреневым свитером: грудь была достойных пропорций и уверенно распирала полы енотовой шубы. Капитан перевел глаза выше:
— Жанетта!
— Володя! Вот это сюрприз!
Сочный поцелуй в щеку — и Виноградова на миг окутало тонким ароматом дорогих духов.
— Ты как здесь? Надолго? Почему не звонил?
— A-а, ерунда. Виноват! — рот его непроизвольно растянулся в улыбку — Владимир Александрович действительно был рад этой нечаянной встрече…
Жанетта была такой же, как в день их первой встречи, — внешняя импульсивность странным образом уживалась в ней с чисто прибалтийской практичностью, сентиментальность, — с почти мужским умом квалифицированного аналитика. Классический европейский облик пепельная стрижка, очки, немного великолепной косметики…
Тогда, в семьдесят девятом, они оказались в числе дюжины счастливчиков, выигравших всесоюзный конкурс «Мой друг — ГДР», по поводу чего капитально напились, устроив антиобщественную акцию в баре московского молодежного центра — курсант мореходки Виноградов выменял у китайского комсомольца свой форменный ремень на два значка с Мао Цзэдуном, а его новая подружка пыталась сплясать на столе немецкий народный танец «Яблочко». Спасло их только чудо и остатки чувства юмора у пивших там же парней из ЦК ВЛКСМ. Зато в призовой бесплатной поездке по Восточной Германии Жанетта с Володей были на высоте — дисциплинированные, бдительные, активные в деле пропаганды социалистических идеалов, что и отметил по возвращении в Союз прикомандированный к группе чекист…
До восемьдесят второго они встречались довольно часто — Жанетта училась в университете, на математической лингвистике, параллельно грызя японскую грамматику, английский и немецкий. Володя отдыхал душой от суровых нравов своего закрытого учебного заведения в бестолковых и богемных студенческих компаниях, а она, иногородняя, любила проводить вечера в домашней атмосфере крохотной квартиры молодоженов Виноградовых. Жанетта была тогда ярой патриоткой своей крохотной республики, что, впрочем, не мешало ей руководить курсовым комсомолом, вступить в партию и писать диплом по заказанной госбезопасностью закрытой теме — что-то там об особенностях произношения шипящих в русском языке английскими шпионами венгерского происхождения.
 
Потом она вернулась к себе, отказавшись от аспирантуры, и друг о друге Виноградовы и Жанетта узнавали только из достаточно регулярной переписки и нечастых взаимных визитов. Карьере ее можно было позавидовать — некоторое время проработав на престижных должностях в республиканском Госплане, Володина приятельница была как особо ценный национальный кадр направлена на партийную работу — и через несколько лет уже отвечала за милицию, суд, прокуратуру (и прочее, относившееся к административным органам) в райкоме неподалеку от столичной ратуши.