Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Через пару минут ворота распахнулись. Привратника они себе подыскали из баскетбольной команды - в нем было никак не меньше двух метров. Увидев Лерика, он приветственно сделал ручкой. 
Прокатившись по дорожке, мы остановились перед большим двухэтажным домом с длинной застекленной верандой. На крыльце нас встречал еще один тип: уже нормального роста, худой, с умным нервным лицом. Этот вполне мог сойти за представителя какой-нибудь интеллигентной профессии, если бы не автомат Калашникова, который он держал в левой руке. 
- Вперед, но не слишком резво, - скомандовал я Лерику. Мне не нравились ни баскетболист за моей спиной, ни интеллигент с автоматом. 
Когда поднялись на веранду, я сразу занял место в углу напротив двери - с максимальным сектором обстрела. Лерик усмехнулся и покачал головой. Он вел себя совершенно спокойно. Уселся в плетеное кресло и сказал интеллигенту: 
- Приведи девчонку. Он привез то, что нужно, и мы их отпускаем. 
Тот почему-то не сразу выполнил приказание, а стоял, переминаясь с ноги на ногу и вопросительно глядя на хозяина. Лерик повысил голос: 
- Ты что, не понял? - И повторил, разделяя каждое слово, как будто говорил с дебилом: - Мы - их - отпускаем. 
Теперь дебильный интеллигент наконец усвоил, что от него требуется, и, стуча каблуками, скатился с крыльца. 
Его не было минут пять. Лерик сидел в кресле, беззаботно качая ногой. Баскетболист подпирал макушкой притолоку. Я сжимал в кармане рукоятку пистолета. Чтобы отвлечься, я наклонился к Лерику и сказал: 
- Все хочу тебя спросить, да забываю. Лялька в курсе? 
Он перестал качать ногой и ответил: 
- Да. 
Но по тому, как он напрягся, я понял, что задел больное место. Если Лялька и в курсе, то, видимо, далеко не полностью. 
Баскетболист посторонился, и на веранду в сопровождении худого вошла Марина. 
- Ну, наконец-то! - воскликнула она таким тоном, будто я назначил ей здесь свидание, а сам опоздал. - Я уж думала... 
Эта идиотка чуть не бросилась ко мне, но я заорал: 
"Стой, где стоишь!" - и она послушно притормозила. Не хватало нам завалиться на такой ерунде! Она едва не оказалась между мной и Лериком, но сейчас его кресло по-прежнему было у меня под прицелом. 
- Давай бумажки, - произнес он. Я вгляделся в Марину. У нее было какое-то мятое, опухшее лицо. 
- С тобой все в порядке? - спросил я с тревогой. - Ты что, плакала? 
- Нет, - ответила она и зевнула, прикрыв рот ладошкой. - Я спала. 
У меня не нашлось слов. 
- Бумажки давай, - настойчиво повторил Лерик и даже руку нетерпеливо протянул. 
"Ишь как его лихорадит", - подумал я. Вытащил вкладыши из кармана, положил их на подоконник и сказал: 
- Они полежат здесь, а ты прокатишься с нами. 
- Мы так не договаривались, - процедил Лерик, вцепившись в подлокотники. 
Я кивнул на интеллигента с автоматом: 
- Так мы тоже не договаривались. Я не хочу в последний момент получить очередь в затылок. Отъедем на километр, и я тебя отпущу. Растрясешь жирок тебе полезно. 
Он поднялся, подошел к подоконнику, проверил вкладыши - не подсунул ли я ему "куклу", убедился, что все в порядке, и с неохотой согласился: 
- Делать нечего. 
- Тогда выходим по одному, - предложил я. - Я замыкающий. 
Баскетболист и интеллигент с бесстрастными рожами наблюдали, как мы залезаем в машину. Дисциплинка у них. Я посадил Марину за руль, а сам устроился сзади рядом с Лериком и сказал: 
- Поехали с Богом. 
Вокруг сгущались сумерки. Марина ехала медленно и неуверенно. Когда добрались до поворота на шоссе, я попросил ее остановиться. А Лерику предложил: 
- Выметайся! 
На этот раз он подчинился с явным удовольствием и даже дал добрый совет: 
- Между прочим, скоро восемь. Глобус тебя не дождался и сейчас наверняка дует сюда. Езжайте скорее, а то как бы вам не встретиться... 
Он повернулся и растаял в полутьме. Марина перебралась на пассажирское кресло, я сел на водительское и скомандовал: 
- Пристегнись, подруга, он прав, надо ехать быстро. И "Жорж" рванулся с места во всю мощь своего итальянского мотора. 
 
- Где-то я видела этого с усами, - задумчиво сказала Марина. 
- Объяснить тебе, где? - засмеялся я, притормаживая на крутом повороте, о котором предупреждал Лерик по пути туда. Но "Жорж" тормозить не желал. 
Я еще и еще раз надавил на педаль тормоза, с леденящим ужасом чувствуя, как она проваливается под моей ногой. В последний момент я успел врубить первую передачу и дернуть ручник, но это уже почти ничего не решало. На нас неслась темная масса кустов. На скорости километров девяносто с диким воем и визгом "Жоржа" занесло боком, он перелетел через кювет, опрокинулся и врезался в дерево. 
Во внезапно наступившей тишине я обнаружил, что жив и вишу на ремне вверх ногами. Рядом шевелилась и охала Марина. 
Кое-как мы выбрались наружу и сейчас же провалились по щиколотку в какое-то чавкающее болото. 
- Руки-ноги целы? - спросил я. 
- По крайней мере, на месте, - ответила Марина. 
Я нырнул обратно в машину, открыл "бардачок" и нашарил в нем фонарик. К моему удивлению, он работал. В его свете я оглядел Марину. Кроме длинной царапины через всю щеку, других внешних повреждений не было видно. Дешево отделались! После этого я перевел луч на машину, вернее, на ее беспомощно поднятые вверх передние колеса. И увидел то, что ожидал: тормозные шланги были надрезаны, вся жидкость ушла из них. 
"Молодец", - подумал я про Лерика. Неужели это не экспромт, а домашняя заготовка, обговоренный вариант? Похоже. Как это он сказал худому интеллигенту: "Мы - их - отпускаем!" И тот сразу сообразил, что нужно делать. Предусмотрели и обсудили ситуацию, которая сложится, если нас (или меня одного) придется по каким-то причинам отпустить. Так сказать, запасный выход. "Езжайте скорее", - посоветовал мне друг детства. 
Да что ж они, правда, не делают ошибок?! Что ж мне, никогда Лерика не переиграть?! Кодла всегда сильнее?! Я разозлился до дрожи в руках, глядя на останки своего "Жоржа", а тут еще Марина стала выбираться на дорогу. 
- Назад! - заорал я не своим голосом. Она удивленно обернулась: 
- Ты что? Надо поймать попутку. 
- Назад иди, - сказал я спокойней. - А то, если будешь торчать на дороге, такая попутка может остановиться... 
- Куда же нам? - спросила она с испугом. 
- В лес, - ответил я. 
Мы брели по этому лесу уже больше часа. Нас исполосовали ветки, в ботинках хлюпало, я распорол бок о какой-то сук, а Марина ныла, что у нее болит нога и плечо. У меня самого болели голова и грудь, но я помалкивал. Я не говорил ей и о том, что мы идем в противоположную от Москвы сторону. Я знал, что если нас сейчас ищут, то по дороге в город. И я принял единственно правильное, как мне казалось, решение: идти туда, где нас ждут меньше всего. Обратно на дачу, где держали Марину. И теперь я молил Бога об одном - чтобы не сбиться с направления, чтобы мои расчеты оказались правильными. 
В исходе второго часа, когда Марина уже почти не могла двигаться, да и я еле стоял на ногах, мы снова вышли на шоссе. Протащились по нему метров триста и свернули на боковую дорогу, идущую между глухих заборов. Высоких железных ворот, которые тускло поблескивали в лунном свете, мы достигли еще через полчаса ходьбы. 
- Жди меня здесь, - сказал я Марине шепотом, но она вцепилась в мой рукав и не отпускала. - Я скоро буду, - пообещал я ей ободряюще и пошел вдоль забора. 
Наконец я нашел место, где с помощью близко стоящего дерева можно было перебраться на ту сторону. Повисел немного на вытянутых дрожащих руках, а потом благополучно приземлился на кучу прошлогодних листьев. На веранде дачи горел свет. 
 
Я обошел дом вокруг и увидел стоящую недалеко от входа машину. Судя по очертаниям, это была "нива". Пригнувшись, я тихонько подобрался к веранде, приподнял голову и заглянул внутрь. В кресле с автоматом на коленях сидел белобрысый и пилочкой полировал себе ногти.