Ночные твари
Глава 34
Ближе к вечеру Астер закончил все свои дела в суде. Риччи сообщила, что тоже освободилась. Они встретились в мексиканском ресторане. Жадно набросившись на газировку, Астер ослабил узел галстука.
– Ты получил деньги от Евы? – спросила Риччи, расправляясь с кукурузными лепешками.
– Не совсем.
– Что это означает?
– Деньги у нее с собой были, но я не смог их забрать. Это были деньги на продукты.
– Дилан, у них это всегда деньги на продукты, на оплату квартиры или на детское питание. Эти люди говорят одно и то же кредитным организациям, врачам, страховщикам и всем остальным.
– Она пожилая женщина. Я не смог отнять у нее деньги. Она обещала расплатиться в ближайшее время.
– Нет, она нам ничего не заплатит, – Риччи покачала головой.
– Не переживай. Все замечательно. Скоро контракт на бесплатную защиту будет продлен еще на полгода, и мы на коне.
– А что потом? Я уже устала полагаться на эти контракты и каждые шесть месяцев зарабатывать язву от страха, что их не продлят.
– Послушай, уходя из конторы юридической помощи, мы оба согласились с тем, что нас ждут трудные времена и сдаваться нельзя ни в коем случае. Требуется по крайней мере три года, чтобы порвать даже со своей собственной фирмой. Мы же вместе читали об этом, помнишь?
– Просто я уже устала едва сводить концы с концами… – Риччи вздохнула.
– Предоставь все заботы мне. Обоим нам заниматься этим незачем. К тому же тебе нужно просто выйти замуж за Джейка и раз и навсегда покончить с этим. У него денег куры не клюют.
– Он определенно завидный жених, но у меня уже есть один взрослый мужчина, который ведет себя как ребенок. Двоих я сейчас не потяну.
– Кто первый? – искренне спросил Астер. Когда Риччи не ответила, он спохватился: – А! – Отпил глоток газировки. – Лил, предоставь мне заботиться о делах. Все будет классно, обещаю.
– Дилан, это и мой бизнес. Я мечтала о собственной юридической фирме со старших классов школы. Если у нас ничего не выгорит, даже не знаю, что мне делать. Не хочу работать на какого-то дядю. Но, даже если б и хотела, поверь мне, добрые старички в крупных фирмах не спешат приглашать на работу тридцатипятилетних женщин-ветеранов с криминальным прошлым.
– Слушай, тот тип заслуженно получил бутылкой по голове. Ты ни в чем не виновата. И тебе не придется обращаться ни в какие фирмы, обещаю. Просто дай мне время. Мы крутимся как заводные и делаем себе имя. Просто нужно какое-то время, чтобы о тебе узнали.
– И это тоже выводит меня из себя. Как юрист ты в десять раз лучше всех этих шутов, однако именно их показывают по телевизору и именно они получают гонорары по сто кусков. Этого заслуживаешь ты, а не они.
– Я вырос в крохотном жилом прицепе с матерью и сестрой, – усмехнулся Астер. – Каждое утро благодарю Господа за то, что я там, где есть, и занимаюсь тем, чем занимаюсь. У меня есть крыша над головой, одежда, достаточно еды и кое-какие деньги в конце месяца. Я в полном блаженстве.
– Фу! Ты же отличный юрист! Почему в делах всегда преуспевают полные кретины?
У Риччи завибрировал телефон. Проверив, кто звонит, она ответила:
– Алло.
Пока Риччи разговаривала, Астер откинулся назад, потягивая газировку. Вспоминая, как в детстве заходил в магазин и смешивал понемногу разные сорта газировки в сочетание, которое называл «Лонг-Айленд айс ти» [34], поскольку слышал, как мать говорила, что это ее любимый напиток. В одиннадцать лет для него это было самым лучшим на свете, и он гадал, не стошнит ли его сейчас, когда ему двадцать восемь.
– Уже едем, – сказала Риччи, заканчивая разговор.
– Кто это был?
– Билли из тюрьмы. Догадайся, кого туда только что привезли.
– Кого?
– Палача с Багряного озера.
– Что?!
– Вот именно! Гоним туда, пока его не перехватил кто-то другой.
* * *Риччи гнала пикап в центр. Астер смотрел в окно. Такое дело гарантирует подробное освещение в местных, общенациональных и, возможно, даже зарубежных средствах массовой информации. Это означает интервью с адвокатами, статьи, выступления, а затем, возможно, и контракт на книгу. Мелкие фирмы и частные адвокаты платили сотрудникам тюрем за то, чтобы им сообщали о появлении таких заключенных, как Палач.
– Ты уверен, что мы должны заниматься этим бесплатно? – спросила Риччи, проскакивая на желтый свет.
– Да.
– У него должны быть деньги. Он ведь врач.
– Мы должны подписать с ним договор. На деньги мне наплевать. И сбрось скорость. Мне не хотелось бы умереть до того, как я разбогатею.
– Такие дела – это же горы работы, Дилан. После суда о нем забудут, а новой работы это нам не принесет.
– А может быть, он сделает нас знаменитыми, и нас наймет Ту-Чейнз. – Астер взглянул на свою напарницу. – Это знаменитый рэпер.
– Я знаю, кто он такой, придурок.
– Он не поет про лошадей и прерии, поэтому я не думал, что ты его знаешь.
– Слушай, кантри в Америке – самая популярная музыка. И ты со странностями, раз ее не слушаешь.
Центр предварительного заключения округа Кларк находился в современном здании из стекла и бетона, больше напоминающем модный офисный центр, а не тюрьму. Проект создавался с расчетом на то, чтобы развеять озабоченность жителей соседних кварталов, вынужденных жить рядом с тюрьмой, – гнев постепенно угаснет, когда люди забудут о том, что это тюрьма, поскольку она совсем не похожа на тюрьму. Белоснежные коридоры внутри, на взгляд Астера, придавали зданию стерильное ощущение больницы.
Поставив машину на платную стоянку прямо рядом с тюрьмой, они поспешили внутрь. В приемной находились несколько полицейских, и они увидели знакомое круглое лицо Билли.
– Билли, – сказал Астер, – кто-нибудь уже встречался с этим… как там его, Лил?
– Майклом Закари.
– Кто-нибудь уже встречался с ним?
– Вы первые.
– Умница.
Билли оглянулся на стоящего рядом полицейского, который помогал посетителю.
– Двести долларов, – шепнул он.
– Что? Я обычно плачу тебе полтинник.
– Этот тип – важная птица. Нам только что чуть не пришлось сажать за решетку журналистов, пытающихся взять у него интервью. Его будут показывать по телику.
Астер постучал по столу, глядя Билли в лицо.
– Сто долларов.
– Двести. – Билли снова оглянулся на стоящего рядом полицейского. – И лучше поторопитесь. Я слышал, с ним собирается поговорить Стивен Смит. У этого типа по меньшей мере пять рекламных щитов в людных местах. Только подумайте, сколько он получит за защиту Палача с Багряного озера.
– Ладно, черт с тобой… Двести. Но веди меня к нему прямо сейчас.
После досмотра и прохождения через металлоискатели Риччи и Астер получили пропуска посетителей. Их направили в блок «C» на пятом этаже. Там содержали задержанных, которые могли представлять опасность для других заключенных или для себя самих.
Здоровенный полицейский с татуировкой, выглядывающей над воротником форменной рубашки, подвел их к камере. Дверь скрипнула на петлях, прутья решетки сверху и снизу были покрыты пятнами ржавчины. Майкл Закари сидел на нарах.
Последним клиентом, которого посещал Астер в блоке «C», был бандит весом четыреста фунтов, обвинявшийся в том, что проломил голову своему родному брату, обнаружив, что тот спит с его женой. Майкл Закари внешне напоминал застенчивого бухгалтера, которого маменька до сих пор возит на работу на своей машине. Это вызвало у Астера улыбку: присяжные ни за что не поверят в то, что перед ними жестокий психопат.
– К вам ваш адвокат, – объявил полицейский.
– Мой адвокат?
– Спасибо, – поблагодарил полицейского Астер. – Когда закончим, позовем вас.
Он прошел в камеру, а Риччи осталась стоять у двери, прислонившись к решетке. Первым делом Астер обратил внимание на раковину. Все туалетные принадлежности Закари были разложены в ровный ряд; второй комплект одежды лежал с краю на нарах, аккуратно сложенный. С клиентами, страдающими обсессивно-компульсивным расстройством [35], сложно иметь дело, поскольку судебный процесс – по большей части катание на американских горках. Что плохо выдерживают те, кому необходимо контролировать все вокруг.