Прости, малышка... (СИ)

Спускаюсь вниз, где меня уже ждет водитель, чтобы отвести в обитель монстра, для выполнения «задания агента 007».
Офис встречает меня, как пчелиный улей: все работают, спешат, обсуждают что-то и давят из себя важный вид. Мне выделяют кабинет рядом с Боссом, в котором я ума не приложу, чем буду заниматься, ведь вся эта бизнес-хрень далека от меня, как созвездие Овна.
В десять часов меня вызывают в конференц-зал, в котором уже ожидает вся шайка-лейка в лице Бизона, Елены, парочки охранников и самого «Корлеоне». Мы обсуждаем план действий. Точнее как «мы»… Они обсуждают, а я сижу и охреневаю, потому что сказать легко, а выполнить то, что они навыдумывали, придется мне, причем во вполне вменяемом состоянии.
Вкратце, план такой: я попадаю в поле зрения Антона, отвечаю на его заигрывания, принимаю «ухаживания», остаюсь с ним тет-а-тет, узнаю (на минуточку!) где он прячет флешку, стыриваю её и делаю ноги.
Зашибись, план. Не подкопаешься. Я на мгновение стала сомневаться в адекватности собравшихся здесь людей. Хотя нет, я уже уверена, что они неадекватные. Иначе не предложили бы эту ересь малознакомой девчонке с улицы. Но, как оказалось, настроены они серьезно, потому что последующие дни я усердно делаю вид, что работаю помощником Босса, даже выполняю его поручения, которые он передает мне через большегрудую секретаршу. Как ни странно, параллельно занимаюсь с Еленой искусством покорения мужчин и терплю шествие по стилистам, которые мучают мои руки, ноги и волосы.
И вот, настает день икс, когда назад дороги нет, и я плетусь с сумкой наперевес в спортзал, который систематически посещает наш горячо любимый Лиманский, для «непреднамеренной» встречи.
Если с функцией переодевания еще как-то справляюсь, то к снарядам даже подойти боюсь. На помощь мне приходит персональный тренер, который усердно за меня берется, насилуя во всех смыслах и позах. Это я к тому, что облапал он меня знатно, не стесняясь и подкрепляя движения наглой ухмылочкой, от которой хочется блевать. Когда остаюсь наедине со своей болью и усталостью, присев на лавочку и вытянув гудящие ноги, покой мой нарушает знакомый силуэт.
— Не думал, что встречу вас в таком месте, Анастасия. — Антон цветет, как майская роза. — Можно нарушить вашу идиллию?
Молча делаю жест рукой, показывая, что не против.
— Давно вы здесь занимаетесь?
— Вообще-то первый раз. — Делаю вымученную улыбку. — И судя по тому, как я приглянулась тренеру — последний.
Антон смеётся заливисто, заразительно.
— Это только сначала тяжело, а потом привыкаешь. Становится даже приятно ощущать боль в мышцах от занятий. — Вроде безобидная фраза, но, блеск в глазах такой, что становится немного не по себе. Хотя потом они смягчаются.
— Хотите заесть сброшенные килограммы чем-нибудь невыносимо вредным?
— Никто мне еще не предлагал ничего более непристойного.
Мы смеёмся вместе. Я даже отвлекаюсь от боли, но ненадолго, как только поднимаюсь, по телу прокатывается судорога и ноги подкашиваются, меня ведет в сторону, но тут же оказываюсь в крепких объятиях мужчины. Его глаза снова блестят:
— Я могу еще много чего предложить… непристойного… Но думаю, все по-порядку. Для начала поужинаем. — Он как-то не спрашивает, а утверждает. От этих слов меня бросает в жар, лицо наливается краской, я высвобождаюсь из цепкой хватки и одариваю мужчину красноречивым взглядом, прежде чем скрываюсь в раздевалке.
Он ждет меня снаружи, уже подогнал машину и теперь распахивает передо мной дверь, приглашая сесть на переднее сидение. У меня ощущение, что я «ёжик в тумане», успокаивает только то, что за мной пристально следят. Или нет? Вдруг меня уже бросили на произвол судьбы? Нет, пока я не достану то, что им нужно, вряд ли меня выпустят из поля зрения.
Мы с Антоном подкатываем к ресторану, по пути перебросившись парой фраз. Внутри красиво и уютно, и невероятно дорого. Одета я не по случаю, но, кажется, его это ничуть не смущает. Я выбираю салат и десерт, раз уж так повезло, а Антон ко всему заказанному добавляет бутылку вина из жутко дорогой коллекции. Мы беседуем, едим, как будто на свидании, блин. От вина упорно отказываюсь, но когда Лиманский настаивает, отпиваю немного и чуть не постанываю от удовольствия, такое оно вкусное. Чтобы не увлекаться сильно, делаю микроскопические глотки, не хватало еще потерять контроль и завалить операцию.
 
— Вы очаровательная девушка, Анастасия.
— Просто Ася, если можно.
— Как пожелаете, Настенька. — Он хищно улыбается. — Расскажите мне, как вы попали к моему брату в помощницы. Я думал, Елена состарится на этом посту, если честно…
— Я заменяю Елену, пока она в отпуске по состоянию здоровья.
— Ох, мой брат так измучил бедняжку?
— Об этом мне неизвестно. Знаю, только что её не будет месяц, а пока я на этом посту.
— Не боитесь, что вас постигнет та же участь?
— Я не такая хрупкая, какой хочу казаться. — Дарю ему ядовитую улыбку.
— Это я заметил. Вы — крепкий орешек. Хоть и очень юный. На вид вам не больше девятнадцати.
Загадочно молчу. Действительно, какой идиот поверит, что Гаврилов в здравом уме наймет личного помощника, который по годам только из школы выпуститься должен? Прокол основательный.
— Мы можем не обсуждать мой возраст? — Спрашиваю напрямую, глядя в глаза Антону.
Тот выдерживает взгляд и томно говорит:
— Конечно. Просто у вас такой очаровательно-наивный взгляд, что я невольно подумываю, не посадят ли меня за совращение малолетних?
— А вы собираетесь меня совратить?
Он наклоняется ко мне через стол и говорит одними губами: -
— Непременно. Только об этом и мечтаю.
Он садится обратно.
— Даже не знаю, что на это ответить…
— Не отвечайте сейчас. Мы придем к этому. Я чувствую. Но не намерен торопить. Так даже интереснее…
Вот хам! Он даже не скрывает, что ему нужно. Хотя, чего я удивляюсь? Я что каждый день с такими общаюсь? Но какой-то внутренний голос твердит мне, что ничего хорошего тут не светит. А может это паранойя…
Во всяком случае, остаток вечера проходит спокойно, Антон довозит меня до дома, открывает дверь машины и целует руку на прощание, оставив свою визитку с личным номером, на который мне разрешено звонить в любое время дня и ночи. Вот тебе и привет. Я уже запуталась, где игра, а где реальность, настолько все неправдоподобно выглядит.
Для успокоения нервов решаю пойти по лестнице. Преодолев восемь этажей, чувствую себя размазней, предвкушая ванну с пеной и успокаивающий мыльный сериал на неприлично большом телевизоре. Но желаниям моим не суждено сбыться, потому что в квартире меня ждет сюрприз.
  
Глава 8
 
***
Разуваюсь у порога, снимаю короткое пальто и остаюсь в свитере и джинсах. Не спеша прохожу на кухню, в которой горит свет, и застываю на пороге.
За моим столом сидит «Корлеоне». Верхние пуговицы рубашки расстегнуты, рукава закатаны до локтя, перед ним початая бутылка виски и стакан. Он смотрит на меня выжидающе.
— Что ты здесь делаешь?
— Жду тебя.
То же мне, капитан — очевидность.
— Я устала. Поговорим завтра. — Делаю знак, показывая на выход.
— Ты расскажешь мне все в подробностях. Сейчас.
— Ах, да! Я же забыла. Мое мнение здесь не учитывается вообще, и я должна выполнять все приказы хозяина, даже если я ног не чувствую после чертовой тренировки, а он явился пьяный ко мне в квартиру среди ночи!
Язык мой — враг мой.
Он встает из-за стола и подходит ко мне вплотную, так, что я ощущаю неповторимый запах его тела, одеколона и виски, смешавшихся воедино.
 
— Это моя квартира, моя малышка… — В его глазах горит огонь, а меня парализует от последней фразы. — Тебе понравилось флиртовать с Антоном? Я видел, как ты растекалась перед ним, как маленькая шлюшка. Ты прямо вжилась в роль…
— Пошел ты к черту! — Бросаю ему прямо в лицо, и тут же сожалею, потому что его руки впечатывают меня в стену до боли, сжимая в области талии так, что, кажется, сейчас кости затрещат. Я пытаюсь вырваться, но тщетно, ведь он придавливает меня своим телом, и, освободив одну руку, хватает ей за подбородок, заставляя посмотреть в глаза. В них вижу темные языки пламени и бездну, но может мне кажется, потому что я уже в состоянии агонии. Максим еще секунду смотрит прямо в глубь души, а потом впивается в мои губы своими губами. Мне трудно дышать, а его язык проникает в рот, выделывая там невероятные кульбиты. Он дразнит, то проникая глубже, сражаясь с моим языком, то немного отстраняясь, в какой-то момент резко кусает за нижнюю губу. Квартира начинает кружиться каруселью вокруг меня, я плохо соображаю, только ощущаю металлический привкус крови и невыносимое сдавливание в области живота. Пальцы «Корлеоне» проникают под свитер и находят там мою грудь, сжимая её, вырывая из моих губ стон. Я плавлюсь от жара, который охватывает меня и взываю к последней капле здравого смысла, но отклика не нахожу — он в отключке. Усыплен сладким ядом горькой истины — я, как последняя шлюха, хочу его, просто невыносимо.