Амнезия

– Я думаю, что помню больше. – В его голосе слышались слезы.
– Майкл? Что случилось? Все в порядке?
– Доктор Линдман, – продолжил он, – я думаю, что помню больше. По-моему, я вспомнил все.
  
Глава 50
 
Понятно, что это неправильно.
Я наконец-то убедилась, что жених дочери манипулировал мной. Не только ради того, чтобы сохранить лицо, но и ради более серьезных целей. Вероятнее всего, ради мести.
Однако я решила подыгрывать ему. Решила подыгрывать, потому что не смогла придумать ничего другого.
Я должна узнать, что Майкл собирался сказать дальше. Его следующий ход – новая перевернутая страница памяти. Только когда все закончится, когда все карты будут на столе, я смогу принять лучшее решение о том, как действовать дальше. Какой бы сейчас ни оказалась правда, есть все шансы, что она приведет к разрушению моей карьеры, репутации и всего созданного мной в этой жизни. Я понятия не имела, как воспримет наши открытия полиция или как их будут раскручивать СМИ. Даже если принуждение со стороны полиции станет окончательным выводом, я все равно буду злополучным психотерапевтом, позволившим этому случиться. Мое имя, безусловно, будут склонять на все лады.
Если только мне не удастся опередить их.
Выжав газ, я свернула к озеру Саранак, надеясь избежать пробки и понимая, что, хоть у меня есть план, вся эта ситуация – типичная картина человеческой уязвимости. В какой-то момент своей жизни каждый человек сталкивается с классической дилеммой – похоронить темную реальность или позволить ей всплыть на поверхность. И эта дилемма не дает покоя, преследует. Она обретает своеобразную форму – большого грузовика, готового смести все на своем пути, включая тебя самого.
Сидя за рулем, я лишь мельком поглядывала в зеркало заднего вида, однако мне сразу бросился в глаза знакомый силуэт: серый «Форд Супер Дьюти».
Через мгновение у него замигали стоп-сигналы.
Затормозив, я остановилась на боковой улице перед одним из ветхих домов с массивным крыльцом. Коттеджи здесь тянулись по обеим сторонам улицы.
Я догадалась, чья это машина, еще до того как водитель вылез из салона, нацепил солнцезащитные очки и направился к моему седану. Я приоткрыла окно.
– Эмили Линдман, – констатировал Старчик, положив руки на мою дверцу. Он смотрел на меня через темные очки. – Как наши дела, док?
Из всех моих эмоций, всех возможных реакций мозг, видимо, выбрал вот это:
– Я что-то нарушила?
– Ну, игнорирование моих звонков, в общем, нельзя считать нарушением, но оно уж точно не кажется правильным.
– Простите, у меня есть ваша визитка, – ответила я, взяв свою трубку, – но ваш номер не записан в моем телефоне, поэтому я не знала, что звонили именно вы. И кроме того, на меня навалилось слишком много неприятностей.
– Понятно. – Окинув взглядом движение, он вновь обратил внимание на меня. – Итак, далеко ли вы идете?
– Детектив Старчик… Может, вы попросту скажете, по какому поводу меня остановили?
– Обычно люди выбирают другую формулировку: «Я что-то не то сделал?» – философски заметил он.
Какой-то автомобиль проехал по другой стороне улицы, фургон, и Старчик проводил его долгим взглядом.
– Знаете, – продолжил он, склонив голову к водительскому окну, – до перехода в следственный отдел я служил в дорожной полиции. Многие начинают именно так. Опыт патрульного даже приветствуется. Вдобавок мне удалось провести самостоятельно несколько расследований. Но приходилось еще успевать своевременно пользоваться радаром. Для прищучивания лихачей. И неважно, останавливаете ли вы кого-то за превышение скорости или стучите в дверь дома – вас встречают виноватые лица: «Я что-то не то сделал?» У каждого есть какая-то вина. У каждого совесть нечиста. Работая в полиции, я сталкиваюсь с этим постоянно.
Не зная, к чему он клонит, я постаралась придать своему голосу максимальную уверенность.
– Детектив, мне надо ехать.
– Вы едете на встречу с Майклом? – Судя по его тону, можно подумать, что все мы лучшие друзья.
 
– Не могли бы вы сказать, пожалуйста, почему остановили меня?
Старчик нерешительно помедлил. Затем наклонился и снял очки. Его темные зрачки, казалось, дрожали в глазницах.
– На многие вопросы я сам отвечаю вопросами. Вот мои. Как вы думаете, док, почему я здесь? Ради моего гребаного благополучия?
– Ладно, – сказала я, отворачиваясь от него. Мое сердце отчаянно забилось, даже руки затряслись. Я взялась за руль, явно показав, что собираюсь уехать. Мне достаточно лишь тронуть рычаг и включить передачу. Его поведение незаконно. Старчика пора приструнить официально.
Но я не двинулась с места.
– Вы видели ее? – спросил Старчик.
– Кого? – Я глянула вперед через лобовое стекло.
Впереди тянулась череда аккуратных газонов, обрамлявших дома с верандами. Каждое жилище со своим уникальным характером. Под кронами дубов и кленов притулились бывшие лечебные коттеджи, сохранившиеся с тех времен, когда горожане вроде меня принялись искать убежище на этом лесистом севере.
– Бросьте, – буркнул Старчик, – вы сами знаете, кого.
– Вы спрашиваете, общалась ли я с Лорой Бишоп? – Я наконец-то взглянула на него. – Нет, не общалась. Мне хватает семейных забот. Мой сын в больнице.
– Ужасная авария, я слышал, – сказал Старчик, столкнув пальцем очки со лба обратно на глаза, – с вашим парнем на озере. Причем Майкл Рэнд был там с ним.
Мы начали привлекать внимание – кто-то следил за нами из окна одного из ближайших домов. Дальше по улице остановился мальчишка и, не слезая с велосипеда, с любопытством разглядывал нас.
Меня все еще потряхивало, но я постаралась подавить волнение.
«Сейчас или никогда».
– Детектив, если вы хотите мне что-то рассказать… Например, о деле Дэвида Бишопа… Или о Томе Бишопе… Возможно, вам стоит поговорить об этом не со мной, а с начальством. А теперь, если не возражаете…
– Но вы ведь поговорите об этом с Майклом, не так ли? – спросил Старчик. Дружелюбный тон исчез; его голос стал сухим и резким. – Да-да. Вы поговорите со своим дружком. Бьюсь об заклад, он расскажет вам славные байки. Как и пятнадцать лет назад.
Ему удалось вывести меня из себя. Сняв руку с рычага переключения, я пристально взглянула на Старчика:
– Что бы вы там ни думали о моих действиях, чего бы вы ни боялись…
Но Старчик, наклонившись так близко, что я почувствовала запах пастрами [31] в его дыхании, перебил меня:
– Бояться нужно именно вам.
Я словно оцепенела. Подобный разговор, да еще и с офицером полиции… Я впервые столкнулась с таким наездом. На протяжении многих лет я работала с разными мужчинами и женщинами, но все они были выдающимися личностями. Старчик явно принадлежал к другой человеческой породе. Он умело пугал меня. Но мне удалось слегка овладеть собой, удалось подавить желание заорать и немедленно рвануть с места.
Старчик, однако, лишь немного отстранился от меня и опять окинул быстрым взглядом улицу.
– Продолжайте свою игру и валите отсюда, – процедил он. – Недолго вам осталось общаться с Майклом. Посмотрим, что он собирается наболтать вам. Просто помните, что я предупреждал вас.
– И что это должно значить? – умудрилась выдавить я. Мой голос звучал потрясенно, я уже дрожала всем телом.
Не удостоив меня ответом, Старчик медленно удалился. Я видела в боковом зеркале, как он залезал в свою машину. Мне отчаянно хотелось уехать первой, взять себя в руки, но он потряс меня до глубины души. Практически такой же шок я пережила, сбив оленя. Очередное потрясение.
В итоге я тупо сидела, глядя, как Старчик отъехал от бордюра и с ревом пронесся мимо в своей крутой тачке. Проезжая, он не оглянулся в мою сторону, передо мной лишь промелькнул его профиль в солнечных очках.
«Как он посмел?» – подумала я, глядя вслед его пикапу.
Меня словно изнасиловали. И, в сущности, его поведению есть четкое определение: злоупотребление властью. Копы не имеют права вот так запросто останавливать людей. У него, очевидно, личные мотивы – для звонков мне он использовал личный телефон. И свой личный автомобиль для охоты на меня – когда я видела его в Бронксвилле, Старчик был в полицейской машине без опознавательных знаков. Теперь же преследовал меня на своем крутом пикапе…