Дочь Востока. Автобиография

Собираясь вернуться в Пакистан в 2007 году, я полностью представляю опасности, ожидающие не только меня, но и мою страну, но и весь мир. Я понимаю, что меня могут арестовать, что меня могут расстрелять сразу по выходе из самолета, как Бениньо Акино в Маниле в августе 1983-го. «Аль-Каида» уже не раз пыталась меня убить, и слабее она не стала. Какой им смысл допускать меня в страну для борьбы за демократию, которую они презирают? Но я выполняю то, что и должна выполнять, и я вернусь, ибо меня зовет долг перед народом Пакистана.
Я рискую ради всех детей Пакистана.
Рискую не ради личной власти. Речь идет о простой порядочности, об уважении права мужчин и женщин на достойную жизнь в безопасном и свободном обществе. Теперь же, в век экстремизма и террора, речь идет и о большем. Демократия в Пакистане важна не только для Пакистана, она жизненно необходима для всего мира. В век радикальной интерпретации столь любимой мною религии следует помнить, что демократические правительства не терпят у себя террористов. Демократический Пакистан, свободный от ярма военной диктатуры, перестанет быть рассадником пандемии терроризма.
Поэтому я вернусь, чтобы продолжить борьбу. Молюсь за то, чтобы свободный мир потребовал от генерала Мушаррафа проведения свободных и справедливых выборов, допуска к участию в них всех политических фигур и партий, участия международных наблюдателей и контроля ими всех процедур, включая подсчет голосов, и, наконец, уважения к результатам выборов. Знаю, что звучит это идеалистически, может быть, даже нереалистично, но после всех этих лет я все еще верю, что время, справедливость, история на стороне демократии.
Некоторые не поймут, что толкает меня навстречу непредсказуемым и опасным жизненным ситуациям. Но слишком многие пожертвовали слишком многим, слишком многие умерли, слишком многие видят во мне свою последнюю надежду на свободу. Поэтому я не могу прекратить борьбу. Вспоминаю слова Мартина Лютера Кинга: «Жизнь наша подходит к концу, когда мы молчим о вопиющем». С верою в Бога вручаю судьбу свою в руки своего народа.
  
ЭПИЛОГ
 
18 октября 2007 года Беназир Бхутто вернулась в Пакистан, чтобы возглавить демократические силы перед назначенными на 2008 год выборами. Она и ее муж, Асиф Али Зардари, понимали сложность обстановки в стране и призвали администрацию генерала Первеза Мушаррафа обеспечить их безопасность. Они просили о разрешении ввезти бронированные автомобили с пуленепробиваемыми тонированными стеклами, но Мушарраф отклонил их запрос. Так же точно он воспрепятствовал покупке оборудования для глушения сигналов дистанционных взрывателей. Они просили о разрешении пригласить в страну иностранных специалистов для усиления партийных и правительственных служб безопасности, но администрация Мушаррафа отказала этим людям во въездных визах.
Почему Беназир, видя подобное отношение правительства Мушаррафа к ее безопасности, не отказалась от приезда в Пакистан? Лучше всего об этом говорит она сама.
«Некоторые не поймут, что толкает меня навстречу непредсказуемым и опасным жизненным ситуациям. Но слишком многие пожертвовали слишком многим, слишком многие умерли, слишком многие видят во мне свою последнюю надежду на свободу. Поэтому я не могу прекратить борьбу».
Когда Беназир после восьми лет изгнания снова ступила на пакистанскую землю, население страны приветствовало ее с невиданным энтузиазмом. Пресса Синдхи и партийное руководство оценивали число представителей всех слоев населения, всех четырех провинций страны, собравшихся в международном аэропорту Каид-и-Азам и окаймлявших путь следования ее к мавзолею Мохаммеда Али Джинны, основателя Пакистана, в три миллиона человек. У мавзолея она собиралась произнести речь, обращение к нации, которую ВВС и CNN планировали транслировать на весь мир. Воодушевленный прием Беназир Бхутто демонстрировал не только популярность ее личности и возглавляемой ею Пакистанской народной партии, но и стремление народа к свободе. Эта триумфальная речь, однако, осталась непроизнесенной. Сразу после полуночи в первые мгновения 19 октября прогремели два взрыва, убившие 179 человек, по большей части молодых людей в белых футболках ПНП, окружавших машину Бхутто. Сгорел автомобиль, но сама она чудом уцелела.
 
Обстоятельства трагического происшествия вызывают серьезные подозрения. Когда автомобиль Бхутто приблизился к перекрестку, светофоры внезапно выключились. Аппаратура, имевшаяся у службы охраны Беназир Бхутто, вдруг вышла из строя. И буквально через минуты после взрыва полиция получила приказ вымыть место происшествия водой из пожарных брандспойтов, чтобы уничтожить все следы, пригодные для расследования происшествия. Полиция не опрашивала никого, включая и Беназир Бхутто. Администрация Мушаррафа отказала Бхутто в просьбе привлечь к расследованию Скотленд-Ярд или ФБР.
За два дня до возвращения в страну, получив информацию от разведывательной службы одной из дружественных стран зоны Персидского залива, Беназир по дипломатическим каналам послала письмо генералу Мушаррафу, указав имена троих функционеров его партии, от которых исходила угроза ее жизни. Ответа на это письмо она не получила.
В тот же день, 16 октября 2007 года, Беназир Бхутто, сознавая реальность угрозы ее жизни, собственноручно составила свое политическое завещание и обращение к членам Пакистанской народной партии. Она благодарила соратников за их преданность делу демократии, активность и дисциплину, выражала гордость тем, что имеет честь руководить такими людьми. Она писала:
«Благодарю вас за поддержку вашей сестры во время двух военных диктатур. Будущее Пакистана в опасности. Прошу вас продолжать борьбу против экстремизма, диктатуры, бедности, невежества».
Политическое завещание Беназир призывало в случае ее смерти избрать временным руководителем партии ее мужа Асифа Али Зардари.
«Он мужественный и честный человек. Одиннадцать с половиной лет он провел за решеткой, но, несмотря на суровые испытания, на пытки, его дух не сломлен. Он обладает политической волей к единству партии».
Последние слова Беназир посвятила членам партии:
«Желаю вам всем успеха в претворении в жизнь манифеста нашей партии, в служении подавленному, притесняемому народу страны. Стремитесь к его освобождению от нищеты и отсталости так же, как вы делали это и прежде».
Через неделю после покушения на нее в Карачи Беназир, с которой я давно дружу, вместе с которой мы работали над ее книгой «Примирение», прислала мне письмо по электронной почте, обнародовать которое уполномочила меня в случае ее смерти. Письмо, датированное 26 октября, гласит:
«Марк, надеюсь, да будет на то воля Аллаха, ничего не случится. Хочу лишь прояснить по поводу того, считаю ли я ответственным, в дополнение к именам в моем письме от 16 октября, самого Мушаррафа. Его прихвостни сделали все, чтобы я не чувствовала себя в безопасности; они делают все, чтобы не допустить использования частных автомобилей, тонированных стекол, глушителей дистанционных взрывателей, полицейского прикрытия из четырех автомобилей со всех сторон, — такое не может происходить без его ведома и участия».
Она подписала это письмо одной буквой: «Б».
Как Беназир подчеркнула в этом письме, ей отказали в элементарных мерах защиты, несмотря на то что она бывший премьер-министр. Однако она совершила в ноябре и декабре предвыборную поездку по четырем провинциям Пакистана, собирая на митинги несметные толпы воодушевленных сторонников. Опросы, проведенные Международным республиканским институтом, показывают, что она была с большим отрывом самым популярным политическим лидером страны, а Пакистанская народная партия — сильнейшей партией. Несмотря на предпринятые Мушаррафом и его «Мусульманской лигой» попытки подтасовки выборов 8 января, ожидалось, что ПНП победит на них, завоюет большинство мест в новом парламенте, а Беназир в третий раз станет премьер-министром Пакистана.