Утро под Катовице (СИ)
— Андрей! Климов!
Я обернулся и увидел красивую девушку в серой норковой шубке, стоящую около внедорожника «Мазда», она мне приветливо улыбалась и махала рукой, приглашая подойти поближе. Я оглянулся по сторонам: может, она зовёт кого-то другого? Или это розыгрыш? Не найдя подтверждения этим гипотезам, я нерешительно подошёл к ней. Девушка, увидев мое замешательство, произнесла:
— Да ты не бойся, я тебя не съем! Садись в машину, подвезу тебя домой!
Пытаясь вспомнить, где мы могли пересекаться, сел машину, после чего незнакомка опустилась на водительское кресло и автомобиль плавно тронулся с места.
— Меня Оля зовут и мы не знакомы, — ответила девушка на невысказанные, но витающие в воздухе вопросы и продолжила, — просто я часто видела тебя проходящим мимо моего дома, Котовского 17, ты наверное, где-то рядом живёшь? — и не дожидаясь моего ответа продолжила, — А сегодня увидела тебя на соревнованиях и решила подвезти…
В это время зазвонил мой сотовый и я, извинившись перед спутницей, ответил:
— Да, мам… третье место… по баллам проиграл… без нокдаунов… синяков нет… не брошу… понял, ну в холодильник-то я заглянуть догадаюсь!.. — пока я таким образом вел сложный диалог со своей мамой, машина остановилась, Оля, обойдя машину, открыла пассажирскую дверцу, помогла мне выбраться…
Когда, наконец непростой разговор с излишне заботливой родительницей закончился, я, облегченно вздохнув, убрал трубку в карман и тут же обнаружил, что рано радовался — вокруг происходит что-то непонятное — я стою в прихожей незнакомой квартиры, Оля уже сняла шубу и как-то загадочно смотрит на меня.
— Э-э, где это мы?
— У меня дома, ты был так занят разговором, что я подумала, что ты не откажешься выпить со мной чашку чая? — Девушка подошла вплотную и мне показалось, что её глаза затопили синим светом все пространство вокруг, а вскоре встретились и наши губы…
После второго захода Оля положила голову мне на грудь и как будто оправдываясь сказала:
— Ты не подумай, я не такая!
— Это какая не такая, и если не такая, то какая? — От неведомого раньше наслаждения у меня, что называется, пела душа и хотелось веселиться, поэтому я и скаламбурил. Девушка оттолкнулась от меня, перевернулась на спину и заразительно рассмеялась. Этот смех подействовал на меня возбуждающе и я закрыл ей рот поцелуем. После третьего раза она пересела с кровати в кресло.
— Я всё-таки тебе скажу! Так вот, я совсем не такая! До тебя у меня секса целый год не было, вообще с мужиками не ладилось, а месяц назад мне подруга психолога посоветовала, и вот…
— Значит, психолог сказал, что надо пойти на соревнования по боксу, посадить призера в машину, отвезти его к себе домой и пока он не очухался, уложить в постель? — Крепко, однако, меня на хи-хи пробило!
— Какой же ты грубиян! Нет, она мне объяснила, что во-первых, нужно точно решить, что я хочу, так как денежный мешок, хороший семьянин и постельный тигр в одном лице сочетаться не могут, а во-вторых, нужно не ждать, пока меня выберут, а делать все самой! Как видишь, получилось. Ты, конечно, пока на тигра не тянешь, но когда наберёшься немного опыта под моим руководством… будешь ого-го! Ты ведь не откажешься изредка посещать одинокую девушку?..
Глава 3
Вынырнув из приятных, греющих сердце воспоминаний, я вздохнул. На душе стало значительно легче, а на часах уже час ночи. Пора! Поднявшись, я подтянул ремни, проверил шнуровку на ботинках, попрыгал, нагрузился снаряжением и пошел в направлении переулка, по которому со стороны поля, минуя посты на въезде и выезде можно было выйти на главную улицу вблизи от стоянки немецкой техники. После курса инъекций «Ареса» у меня значительно улучшилось ночное зрение, в результате чего сейчас, когда на ясном небе висела половинка луны, для меня видимость была как для обычного человека в ранних сумерках. Поэтому шел я спокойно, зная, что опасности наткнуться на затаившегося в темноте немца нет.
Преодолев полкилометра, я по сельскому переулку вышел к главной улице. До стоянки техники было метров пятьдесят. Здесь, в узком проходе между заборами, я оставил все лишнее для предстоящей операции снаряжение: ранец, винтовку, флягу и шинель. Выглянув из переулка я увидел одинокого караульного, который бродил взад-вперед у выставленных вдоль улицы машин и танков. Картина была точно такой, как я и ожидал. Поэтому, сев в тенечке, я стал ждать смены постов. Примерно через двадцать минут появился одинокий унтер, который, подойдя к караульному, перекинулся с ним парой фраз и пошел дальше, а через три минуты он прошел обратно. Понятно, это не смена поста, а проверка, ждём дальше. К своему удивлению, я мало того, что не испытывал никакого страха или волнения, так меня ещё и начало клонить в сон. Осознав это, я разозлился на себя — хорош же я буду, если сейчас усну, а утром меня разбудят фрицы! Чтобы слегка взбодриться, я водой из фляжки протер лицо и плеснул её себе на волосы. Полегчало. Вскоре появилась смена караула, и я сверился с часами — от проверки до смены прошло полчаса, так что мне на все-провсе надо потратить не более двадцати минут. Ожидая, пока смена караула пройдет назад, я снял ботинки, портянки и поставил их к рюкзаку и шинели. Сейчас, наконец, адреналин впрыснулся в кровь и сердце забилось чаще. Вот смена караула вернулась в дом, и я бесшумно метнулся к машинам, пользуясь тем, что немец развернулся ко мне спиной. Замерев в тени между грузовиками, я дождался удобного момента и вонзил врагу нож под левую лопатку. Запихнув труп под машину, я бесшумно добежал до подворья, где были заперты евреи. Наблюдая через щель в заборе, я вижу как постовой идёт к дому, подходит к крыльцу, разворачивается и идёт к забору, здесь в паре метров от меня он останавливается и, задумчиво глядя на луну, опорожняет свой мочевой пузырь. Потом отворачивается от забора, намереваясь продолжить движение по своему нехитрому маршруту, в этот момент я, одним опорным прыжком перемахнув через забор, загоняю нож в спину. Также без особых проблем я зарезал и двух оставшихся караульных — охранявшего солдат и того, что был у дома главфашиста. Оттащив тело последнего в тень между сараями, я, не медля, забрался на козырек над крыльцом и осторожно нажал на оконную раму — как я и ожидал, окно не было заперто на шпингалет и бесшумно открылось внутрь помещения. Затем я запрыгнул в комнату и бросился к кровати на предельной скорости. Немец успел проснуться и даже уже открывал рот, чтобы закричать, но я молниеносно прыгнул на него, блокируя своей грудью его руки и вонзая нож в горло. Из разрезанной сонной артерии ударил фонтан крови, залившей и меня, и кровать, и девушку. Ох, сейчас будет визг! Но нет, тишина. Подняв голову, я встретился с ней взглядом. Так на меня ещё никто не смотрел. Хотя, вообще-то, я раньше и не резал никого по ночам в кроватях. Но, в любом случае, с точки зрения нормальный логики, можно было ожидать, ужаса, или хотя бы испуга в глазах девушки, рядом с которой в постели зарезали человекоподобное фашистское существо, но нет, она смотрела на меня с восторгом и обожанием, аж как-то не по себе от этого взгляда! Но хватит в гляделки играть, основная задача, которую я перед собой ставил на эту ночь выполнил, теперь надо успеть решить второстепенные вопросы и уйти, громко хлопнув дверью. Поэтому я поднялся с кровати и шепотом прикрикнул:
— Перестань таращиться! Быстро одевайся! Три минуты. Время пошло!
Девушка, вместо ответа показала мне взглядом на свои кисти рук, привязанные к спинке кровати. Молча ругнув себя за то, что не заметил этой важной детали, я одним движением перерезал узы. После чего она бросилась к своим чемоданам, а я устроил быструю ревизию имуществу главфашиста. Ага, вот саквояж с золотишком, тут ещё портфель с бумагами, это всё берём! Попробовал надеть сапоги — босиком ходить больше не было необходимости, но они оказались малы. Тем временем девушка оделась, о чем и сообщила мне.
— Я готова!