Тень за твоей спиной (СИ)

Он взял мои руки в свои, обхватил их и поднёс к лицу. Прошептал:
— Какие холодные! — и согрел своим дыханием. А потом развернул мою ладонь и нежно прикоснулся к ней губами. Я ощущала себя птицей, попавшей в силки, только убегать из них совсем не хотела. И испугалась тому, как сильно меня к нему тянет!
— Артём Владимирович, не надо…
— Шшш… — медленно покачал он головой. — Артём. Скажи, ну давай, попробуй!
— Артём… — прошептала я еле слышно. А он даже не дал мне договорить. Его тёплые губы с силой прижались к моим и не позволили им сомкнуться своим напором. Господи, почему я до сих пор не знала, как он целуется?! Где я была всё это время? Где я сейчас? Всё равно…
Минут через десять ко мне потихоньку вернулась память. Я немного отстранилась, пытаясь успокоить дыхание и избавиться от звона в ушах. Колесников снова потянулся ко мне, но я прижала пальцы к его губам.
— Подожди, мне надо отдышаться, прийти в себя…
— Зачем? Не надо приходить в себя. Иди ко мне…
— Пожалуйста, прекрати, хватит, — я с трудом сопротивлялась его головокружительному хриплому голосу. Но он всё-таки сжалился надо мной, обнял за плечи и повёл в дом.
За эти несколько минут я взяла себя в руки и начала соображать. Пока Колесников закрывал входную дверь, бросила: «Спокойной ночи» и почти бегом поднялась к себе. Задвинула защёлку и только тогда ощутила себя в относительной безопасности. А потом лежала в кровати и никак не могла уснуть, прислушиваясь к звукам в коридоре. Но этой ночью на мою дверь никто не покушался, и я постепенно задремала.
  
Глава 7
 
Я остановилась и внимательно осмотрела окружающее пространство, ища спрятанные камеры. Ничего похожего не обнаружила, но обольщаться не стала. Они могут быть где угодно, и мне обязательно нужно иметь это ввиду. Собственно, поэтому я и использовала маскировку: седой парик, большие тёмные очки, кепку с широким козырьком и мешковатую одежду.
Ладно, пора решаться — я подошла к телефону-автомату и набрала выученный наизусть номер. Сначала зазвучала дурацкая мелодия, а затем мужской голос произнёс:
— Слушаю.
— Здравствуйте. Михаил Иванович?
— Ну я. А ты кто?
— Думаю, это сейчас не главное. Главное — что я могу вам предложить.
— Даже так? И что же? — хмыкнул Трунов, не высказывая особой заинтересованности.
— Типографию Колесникова, — я сразу пошла ва-банк, времени у меня в обрез.
— Что? Деточка, ты так шутишь?
— Никаких шуток. Я знаю, что вы ей интересуетесь, и готова помочь.
— В чём?
— В том, чтобы привести её в такое состояние, когда она сама упадёт вам в руки.
— А ты сможешь? — вот здесь в его голосе уже появился интерес.
— С вашей помощью смогу.
— И что ты за это попросишь?
— Позже договоримся. А сейчас слушайте и запоминайте, что вам нужно сделать, — я быстро продиктовала информацию, а в конце уточнила: — Я же правильно понимаю, это вам по силам?
— Не беспокойся, по силам! А твои сведения верны?
— Думаю, скоро вы в этом убедитесь. В любом случае, вы ничего не теряете. Цифры запомнили, или повторить?
— Не стоит, я всё записал.
— Отлично. Тогда прощаюсь, я ещё позвоню.
Повесив на место трубку, я взглянула на часы и направилась в сторону метро. Наш разговор уложился в две минуты — ровно так, как я и рассчитывала. Мой ход сделан, теперь дело за Труновым.
***
В воскресенье я проснулась рано, быстро собралась и вызвала такси. Я знала, что должна обдумать сложившуюся ситуацию и принять решение, но сделать это здесь не могла — непривычная обстановка мешала мне сосредоточиться. А значит, нужно срочно возвращаться домой, но только не с Артёмом Владимировичем.
Убегать не попрощавшись я, конечно, не собиралась. Поэтому дождалась такси, набрала номер Колесникова и попросила зайти ко мне. Может, это выглядело странно, но не искать же его по всему дому, заглядывая во все комнаты по порядку.
 
Шеф явился через пять минут в лёгкой футболке и джинсах, но с мокрыми волосами. Похоже, я вытащила его из душа. Он прикрыл дверь и повернулся ко мне с такой обаятельной улыбкой, что у меня защемило сердце. Но улыбка быстро погасла, когда Колесников разглядел, что я держу в руках куртку, а рядом со мной дорожная сумка.
— В чём дело? Ты уже хочешь уехать? Подожди, я ещё не готов.
— И не надо, меня ждёт такси. Я позвала тебя попрощаться.
Он нахмурился, шагнул ко мне, взял за плечи и заглянул в глаза.
— Саш, что случилось?
— Ничего. Просто я должна подумать.
— О чём?
— Обо всём, что произошло.
— А что здесь думать? По-моему, всё ясно. Нас тянет друг к другу, это бесполезно отрицать. Да и зачем? Мы оба свободны и вольны делать, что хотим.
— Не всё так просто. Мне нужно время, поэтому я поеду домой. Одна!
— Не понимаю, но… как хочешь… — Артём Владимирович пожал плечами и добавил: — Может, я всё-таки тебя отвезу? Не беспокойся, постараюсь не давить и не лезть с поцелуями.
— Спасибо, машина уже тут, — ответила я, не обращая внимание на его саркастический тон. — Встретимся завтра. Извинись, пожалуйста, перед твоей мамой. Скажи, что у меня срочные дела, ладно?
— Хорошо. Пойдём, провожу тебя до ворот, — он подхватил мою сумку и пошёл вперёд, не оглядываясь и ничего больше не говоря. У калитки остановился и повернулся ко мне.
— Давай хотя бы попрощаемся.
Колесников наклонился ко мне, а я испуганно отпрянула. Его зрачки расширились от удивления, а потом он насмешливо улыбнулся.
— Ты всё-таки боишься! Только кого? Подумай лучше об этом.
Я не стала отвечать, забрала из его рук сумку и направилась к такси. И уже в машине поняла, что незаметно для себя перешла с ним на «ты».
Весь оставшийся выходной я провела в мучительных раздумьях. С одной стороны, шеф был прав, меня тянуло к нему, и очень сильно. Я хотела быть честной перед собой, а значит, должна была это признать. С другой стороны, я дорожила своей работой. Она меня полностью устраивала, и я не собиралась её менять. И вот эти две правды мне никак не удавалось совместить. Слишком много вокруг печальных примеров того, к чему приводят подобные отношения. Как часто в результате не остаётся ни любимого человека, ни работы. И что же делать мне?
***
В понедельник я отправилась в типографию, так и не приняв никакого решения. Ожидая шефа, нервно ходила по кабинету и постоянно смотрела на часы. Колесников опаздывал. Больше всего беспокоило, что он не предупредил меня о задержке. А звонить и спрашивать, когда он будет, я не хотела, хотя раньше сделала бы это совершенно спокойно. Вот так — отношений ещё нет, а сложностей достаточно!
Я с трудом заставила себя заниматься текущими делами, а потом втянулась в работу и немного отвлеклась. Когда наконец к обеду приехал шеф, я уже была способна смотреть ему в глаза, не испытывая смущения. Артём Владимирович выглядел хмурым и озабоченным. Я даже удивилась: что его расстроило прямо с утра? Вряд ли он так переживает из-за меня.
Колесников уселся за стол, потёр лицо ладонями и задумчиво уставился в пространство.
— Что-то произошло? — я уже начала ощущать беспокойство. Шеф вздохнул, достал свой ноутбук, открыл его и протянул мне.
— Вот, почитай! Что ты об этом думаешь?
Я быстро пробежала глазами письмо от «Этно» в его почте. А потом перечитала ещё раз внимательно и со всё усиливающимся недоумением.
— Они отказываются от контракта с нами? Не может быть! Почему?
— Ты меня спрашиваешь? Это милое письмо я получил сегодня утром. Прочитал пять раз и ни черта не понял! Поехал к ним. Меня приняли и очень вежливо объяснили, что это просто бизнес. Им всего лишь сделали лучшее предложение.
— Насколько лучшее? И кто?
— В «Этно» мне об этом не рассказали, сославшись на коммерческую тайну.