Тень за твоей спиной (СИ)

— Очень жаль, но такое случается. Не переживайте, проживём без них. У нашей типографии хорошее положение на рынке и полно клиентов.
— Да, ты права. Ладно, давай работать. Нам действительно есть, чем заняться. Надо подготовить предложения для Петровского.
Несмотря на такой вывод, Артём Владимирович весь день пребывал в мрачном настроении, сильнее, чем обычно, придирался к персоналу и, слава богу, совсем не вспоминал о наших с ним недоразумениях. Я, в свою очередь, тоже о них не напоминала и постаралась вести себя как всегда. Сновала то в бухгалтерию, то к юристам и, как могла, смягчала резкие требования шефа, которыми он донимал сотрудников.
Следующий день прошёл в таком же духе. А в среду я работала за ноутбуком, как вдруг Колесников стукнул по столу и громко выругался. Я удивлённо уставилась на него.
— Артём Владимирович, что случилось?
Вместо ответа он вскочил. Нервно прошёлся по комнате, остановился посередине и, обращаясь сам к себе, раздражённо произнёс:
— Какого чёрта! Что вообще происходит? — потом хмуро взглянул на меня и добавил: — Петровский только что отказался с нами работать.
— Что за ерунда? Он сам вам об этом сообщил?
— Да! Сегодня я отправил ему контракт для ознакомления, а он извинился и ответил, что передумал.
— Странно. Это очень странно! В субботу он чуть ли не прямо у вас дома был готов всё подписать.
Шеф вернулся к столу, забрал портфель и повернулся ко мне.
— Вот что, я поеду на разведку. Надо выяснить, что это за эпидемия отказов. Не знаю, успею ли вернуться до конца рабочего дня, в любом случае, я тебе позвоню.
Весь оставшийся день я постаралась не поддаваться беспокойным мыслям, а всё-таки работать. Доделывая отчёт, задержалась почти на час и уже собиралась домой, когда в кабинет неожиданно зашёл шеф. Глядя на его усталое и мрачное лицо, я поняла, что надо готовиться к худшему. Для начала заглянула в кабинет секретарши и сварила крепкий кофе, отнесла его Колесникову.
— Вот, выпейте, а потом рассказывайте.
Артём Владимирович быстро проглотил напиток, откинулся на спинку стула и поделился новостями.
— Во-первых я узнал, кто перешёл нам дорогу с «Этно». Это типография «Акрон», до сих пор у нас с ними не было никаких недоразумений. Но вот что самое интересное. Я выяснил, что до недавнего времени «Акрон» вообще не планировал никаких дел с «Этно». А потом, буквально за один день, составил пакет предложений и вышел на них. Кстати, мне удалось увидеть эти предложения. По всем ключевым позициям они дали «Этно» чуть лучшие условия, чем мы. Понимаешь? Ненамного, но по всем! А ещё помнишь, в чём у нас была основная сложность? Так вот, в этом вопросе «Акрон» предложил ровно то, чего хотело «Этно». Один в один!
Я немного подумала и спросила:
— А что с Петровским? Там тоже «Акрон»?
— Нет. К нему обратились сразу две типографии. И обе с более интересными, чем у нас, условиями. Цифры он мне тоже не показал, но очень извинялся и сам удивлялся, что появилось так много удачных предложений. Говорил, что глупо их упускать, и пообещал в будущем не забывать о нас. Вот такие дела, Саша!
— Артём Владимирович, получается, дело вообще не в типографиях? — начала я.
— Вот именно. Итак, что мы имеем? Во-первых, разные типографии неожиданно решили обратиться к нашим потенциальным клиентам. А во-вторых, все они знали, что конкретно надо предложить, чтобы их условия сразу приняли. Кстати, не исключено — и «Этно», и Петровскому намекнули, что такие подарки не стоит игнорировать.
— Кто намекнул?
— Здесь у меня только один ответ — Трунов.
— Но тогда выходит — он знает подробности наших контрактов? Откуда?
— А вот на это у меня ответа нет. Пока… — Колесников поразмышлял и добавил: — Уже поздно, езжай домой, а я ещё немного здесь побуду. Завтра к нам приедут ребята из одной конторы, название я тебе позже пришлю. Предупреди Ольгу, чтобы сразу провела их ко мне. Будем искать «крота»!
  
Глава 8
 
Мой второй звонок Михаил Трунов воспринял всё так же настороженно. Записал новую информацию и даже не полюбопытствовал, откуда я её беру. Зато к третьему звонку стал гораздо разговорчивей. К этому времени уже были известны первые результаты нашего сотрудничества, и Трунов не скрывал своего удовольствия. Я тоже радовалась, что поставила на того, кого надо — свою часть работы он выполнил на отлично.
 
На этот раз после обмена нужными сведениями мой собеседник не спешил попрощаться.
— Слушай, может, хоть немного расскажешь о себе? Тебе сколько лет?
— Пятьдесят три, — решила я умерить его пыл.
— Ага, чего заливаешь? По голосу больше тридцати не дашь.
— Ну что вы, Михаил! Разве до сих пор не знаете, как бывают обманчивы женские голоса?
Трунов хохотнул, но не успокоился.
— А ты блондинка или брюнетка?
— Седая я, седая, — ответила я, удивляясь, чего человеку так неймётся.
— А давай, когда всё провернём, где-нибудь встретимся?
— Да зачем?
— Ну ты что, не понимаешь? Очень мне любопытно. Скажи, хотя бы, как тебя называть?
Я вздохнула, покопалась в памяти и предложила:
— Зовите меня Эринией.
— Как? Это ещё что такое?
— Ладно, забудьте. Всё, до свидания!
— Эй, погоди, — начал он, но я бросила трубку. И так сегодня потратила на разговор больше времени, чем должна была. Что-то я начала расслабляться, а это уже опасно.
Я успела отойти от таксофона на приличное расстояние, когда услышала визг тормозов. Спряталась в тени цветочного ларька и оглянулась. С этого места было хорошо видно, как нарушая все правила, у обочины припарковался затонированный джип. Из него выскочило двое парней и бросилось к будке таксофона. Поняв, что добыча ускользнула, они несколько раз обошли площадь и загрузились обратно в машину.
Проводив её взглядом, я продолжила свой путь, всё ещё ощущая холодок в груди. Парни были совсем близко — что ж, это отличный урок для меня. Вряд ли я его забуду. Скорее всего, это люди Трунова, не зря он сегодня активно заговаривал мне зубы.
Я решила наказать своего партнёра и две недели ему не звонила — пусть немного остынет. А пока накапливала нужную информацию. Когда её набралось достаточно, снова использовала маскировку и отправилась на другой конец города. Прогулялась по району и выбрала таксофон в людном месте с удачными путями быстрого отступления.
Услышав мой голос, Михаил бурно выразил радость:
— О! Вот и ты! Я уже начал переживать. Куда пропала-то?
Вместо ответа я ему попеняла:
— Лучше скажите, вы зачем меня выслеживаете? Разве мы о таком договаривались? Я вот теперь думаю: стоит ли вам и дальше звонить?
— Эй, погоди! Не гони лошадей! Я, может, о тебе забочусь. Давно понял, что ты прямо в логове Колесникова трудишься — по-другому не получается. А я знаю, как у вас сейчас сотрудников трясут. Вот и хотел тебя прикрыть, если что.
Что ж, так и подозревала, что я у него не единственный информатор.
— Спасибо за беспокойство, но о себе я сама позабочусь. Давайте ближе к делу.
Быстро продиктовав данные, я попрощалась и собиралась отключиться, а Трунов вдруг заявил:
— Эй, я тут покопался в энциклопедии и выяснил, Эринии — оказывается, богини мщения. На картинках они в основном брюнетки. Это правда?
— Послушайте, вы головкой часом не ударились? Что за дурацкие вопросы? И вообще, забудьте про меня, займитесь лучше Колесниковым, — ответила я, справившись с потрясением. Вот это человека разбирает. Даже не поленился в книгу заглянуть, ну или в интернет.
***
В последние недели в типографии творился форменный бедлам. С одной стороны, по всему предприятию сновали крепкие молодые люди. Шеф дал им полный зелёный свет на любые действия, вплоть до осмотра рабочих столов и бесед с сотрудниками. А с другой стороны, несмотря ни на что, атака на типографию продолжалась.