Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Ну да — кивнул тот же говорливый гоблин.
— Она стала изгоем. И… к ней перестали приближаться — усмехнулся я — Я не про их боязнь «испачкаться». Они просто боялись. Дико боялись этой невысокой тощей девчонки, что весила не больше сорока килограмм. Странной девчонки, что жила в дальнем флигеле и сутками глядела на огонек керосиновой лампы, медленно крутя в пальцах катушку черных ниток и щипчики. Она свихнулась.
— Еще бы! — это уже был Хорхе.
— К моменту, когда я увидел ее в деле, ей было под тридцать. И последние десять лет она работала на один из крупнейших синдикатов. Догадайтесь кем…
Выждав пару секунд и поняв, что никто не спешит выдавать догадки, я ответил сам:
— Пыточных дел мастер. Именно мастер. Хотя из всех орудий она использовала лишь щипчики и нитку. Умелого мастера очень любили использовать на тех, кого надо было уговорить или сломать морально, но без использования химии или уродующих пыток. Клиента намертво закрепляли на кушетке, а затем появлялась она. Не задав ни единого вопроса, она склонялась над обездвиженным клиентом и… начинала приводить ему брови в порядок. Она молча выщипывала волосок за волоском, делала паузу, оглядывала, иногда бралась за нитку, зажимая один из концов в плотно сжатых не подкрашенных губах. Снова пауза. В дело опять идут щипчики. И очень скоро прикованный к кушетке клиент — неважно юнец или мускулистый мужик, ученый или наемник-боец — начинал истошно орать, выть, скулить, ссаться и сраться под себя, с визгом обещать, что все расскажут или сделают как надо. Только не надо больше делать ему красивые брови! Не надо сук-а-а! Не надо! А она, не слушая, молча продолжала. Доведя дело до конца, она вставала и молча уходила. А на кушетке оставался потерявший сознание и обосравшийся клиент с идеальными бровями. Прямо сука идеальными — она всегда угадывала какой стиль для него лучше. И делала как надо. Когда клиент приходил в себя, он, даже видя, что ее уже нет, никогда не кобенился и не сопротивлялся. Нет. Наоборот — очень вежливо и тихо он спрашивал, что ему надо сделать, чтобы больше никогда не увидеть рядом с собой этой тощей и почти невесомой девки с щипчиками…
— Я впечатлен — ожил Каппа, поняв, что моя история закончена.
— Охрене-е-еть — выдохнул накачанный гоблин — Что у нее за щипчики такие были, коменданте? Особый металл? Зубцы? Или она им кожу лба до кости пробивала?
— Ты нихрена не понял — подытожил я и потянулся за свертком с едой — Валите рубить лианы, гоблины.
— Но…
Поймав мой взгляд, гоблин подавился следующими словами и поспешил вперед, уводя за собой остальных.
— Сломанные женщины — страшные женщины — повторил свой кивок Каппа, открывая дверь машины.
— Ты тоже нихрена не понял — проворчал я — Не все так просто. Ты решил, что мол ее изнасиловали — и она стала мстить всем мужикам на белом свете? Типа в душе ее расцвел душный цветок черной мести и своей вонью не давал ей покоя? Нет! Она свои фокусы проделывала и с бабами. И даже с теми из них, кто тоже в прошлом был жертвой изнасилования. Ей было плевать на их предысторию. И делала она это не за деньги — всегда брала меньше предлагаемого, жила в убогой крохотной квартирке, питалась консервированным дерьмом, носила дешевую одежду и все свободное время не отлипала от сериалов про ловлю маньяков очередной полицейской бригадой. Я наблюдал за ней — в то время я вроде как подыскивал целую команду узкоспециализированных профи. И оказалось, что она нихера не профи — просто эта тощая бесцветная баба каким-то образом умела внушить своим жертвам особый страх. Сама не понимая как у нее это получалось. Она ничего не хотела от жизни — ее устраивал даже крохотный размер ее допотопного телевизора. А жопу она мыла самым дешевым хозяйственным мылом, его же использовала вместо шампуня — и тоже не жаловалась. Ей на все было плевать. Даже на собственную жизнь. Так что мне она не подошла — невозможно контролировать того, кто ничего не хочет, ничем не дорожит и никого не боится. Да и сдохла она вскоре. Кончила херово — по пути домой ее изнасиловали обдолбанные подростки, затем издевались пару часов, пытаясь заживо освежевать, выжгли окурки глаза, натолкали песка и собачьего дерьма во все щели, облили какой-то едкой хренью, только затем добив. За нее никто не мстил. Изуродованное тело зашвырнули в будущий грибной корм и дело было закрыто.
— Тогда почему ты вспомнил о ней, лид? Она ведь тебя не впечатлила…
— Чтобы до вас дошло — не важен внешний вид, не важна физическая сила. Той бабе хватало малого, чтобы заставить обосраться от страха почти любого мужика. А некоторые, даже нарастив под полцентнера мышц, не впечатлят собой даже крысу. Почему я вспомнил именно про нее? Да потому что я так и не понял, чем она сука на них так действует… не раскрыл ее секрета.
— А окажись ты привязанным к тому столу, а она склонись над тобой с щипчиками…
— Я бы не сломался — с уверенностью ответил я и в моей памяти чередой вспышек пронеслись рваные воспоминания о той странной девке с обгрызенными до мяса ногтями, девке воняющей дешевым мылом и еще более дешевой лапшой с устричным соусом — Нет… я бы не сломался.
— А… я уже утомил тебя, лид. Ты заслужил отдых…
— Говори.
— Рыжая?
— Дура мечтавшая стать волшебницей, но решившая стать насекомым? — рассмеялся я — Безумная кобылка красотка?
— Да. Джоранн.
— Обычного гоблина она напугает влегкую — проворчал я, окончательно смирившись с тем, что больше поспать мне не дадут — Гражданского. Враз обосраться заставит одной своей улыбкой. Задатки у ней есть, если не похоронит их.
— Щипчики! — проворчал с чего-то вернувшийся подкачанный гоблин — Это ж как пальцем ткнуть! Мерде! Кто это заметит?
— Пальцем ткнуть? — усмехнулся я, пододвигаясь ближе к открытому окну.
— Си, коменданте!
Выпрямив руку, я резко ткнул его пальцем.
— А-А-А-А-А-А! — закрутившись, гоблин рухнул, закрутился в зарослях, пачкая себя зеленым соком — А-А-А-А-А!
Зевнув, я выбрался из медленно едущей машины, неспешно потянулся, разминая затекшие мышцы. Сделал шаг и еще раз ткнул пальцем — уже в другое место.
— У-У-У-У-У-У-У!
Я сжал кулак, затем задумчиво выпрямил мизинец, глянул на воющего дебила.
— Но! Но, сеньор! Оу но! Оу-оу!
— В жопу твое оу. Ты урок понял?
— О да! Я понял!
— И снова — нихрена ты не понял, дебил — буркнул я и отвернулся.
Первое что увидел — остановившийся внедорожник и сползающего с него проводника, что всячески старался не смотреть в мою сторону — как и все остальные.
— Почему встали?
— Сеноте…
— Что?
— Сенот — поправился Гонсалес, опустив руки вниз и описывая им круг — Священный сенот, сеньор. Сеноте саградо!
— Колодец жертв — пробормотала слезшая с прицепа вонючая кашляющая старуха — Ох… мерде… ой, коменданте…
Я молча глянул на нее.
— Сдохни! — ткнув в меня пальцем, она торжествующе захохотала и тут же зашлась в приступе кашля. К ней шатнулся Каппа, но я остановил его жестом и коротко бросил:
— Только поможешь ей. Старухе до реки не добраться.
Внимательно оглядев содрогающуюся в кашле ведьму, мечник понял:
— Все… она умирает. Агония…
— Да — кивнул я — Шагай пока можешь, старая.
На меня вопросительно взглянул Гонсалес:
— Помочь ей?
— Мне посрать.
— Она стремится к сеноте саградо, сеньор.
— Мне посрать.
— Мудро, сеньор, мудро… Раз хочет сдохнуть красиво — пусть попросит. И я доведу ее до колодца жертв!
— Сдохни, бастардо! — вместе с темными сгустками выплюнула старуха и рухнула на землю, прохрипев оттуда — Сдохните вы все! Я умираю… а вы остаетесь… суки!
— Не обращайте на нее внимания, сеньор — заторопился Гонсален, шагая рядом — И не сердитесь на остановку — надо разведать дорогу. Совсем рядом древний город!
— Очередной мегаполис?
— Нет, коменданте! Не бетонный мусор! Нет! Тут покоится древний город наших предков майя! Пирамиды! Письмена! История! Хотите взглянуть?