Низший - Инфериор. Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Странно… или же она сама их подозвала, вызвав агрессию, а затем убив?
Мне плевать.
Мне сейчас на все плевать.
Потому что впереди поднималась высокая как шпиль скала, к ее вершине бежала тропа, что упиралась в основание чуть накренившейся Башни…
Обнаружив, что стою в начале тропы, я сделал первый шаг по ней, не сводя глаз с высящейся над головой Башни.
* * *
Добравшись до вершины, я не остановился. Я даже не бросил взгляда назад – на залитый водой пасмурный Мир Монстров, на далекие закопченные руины, на глубокий овраг с погребенными тварями. Я не обернулся, чтобы взглянуть на узкую опасную тропу, ведущую к вершине скалы – эта тропа лишь одна из множества мной преодоленных.
Я не сказал ни слова Каппе, не отстающему от меня ни на шаг. Я глядел только на мрачные массивные блоки, поросшие черным лишайником, на медную темную табличку над арочным входом, что гласила «За порогом – небытие». У высокого порога скопилась серая ломкая листва вперемешку с желтыми стеблями умершей травы. Здесь не было дождя – над башней клубились серые облака, но вниз не падало ни единой капли.
Я позволил себе один единственный вдох, а затем шумный медленный выход. И сразу же шагнул вперед, не давая себе больше поблажек. Все мы трусы в душе. Хоть немного – но трусы. И чем дольше ждешь, прежде чем шагнуть навстречу обещанной смерти или небытия – тем выше внутренний слабак и трус поднимает голову, льстиво называя себя при этом разумной осторожностью.
Свет вспыхнул, едва я переступил порог. Свет мягкий, настолько мягкий, что на него не сработали светофильтры Гадюки, не посчитав это нужным. Он высветил внутренние стены башни и стало ясно, что я оказался в колодце со стальным дном. Вошедший следом Каппа не встретил сопротивления Башни – она проглотила его с той же готовностью, что и меня. А следом закрыла двери, задвинув толстенные металлические створки, что могли бы украсить собой любой банковский сейф.
Оглядевшись, оценив стены и торчащие из них «украшения», я хрипло рассмеялся:
– Какая убойная крысоловка…
Каппа промолчал. Но за него ответил мягкий и задумчивый голос, исходящий от стен башни:
– Крысоловка? Ну нет. Ты не крыса. Ты более опасный зверь. Вот только непонятно какой… Привет, герой Оди. Привет и тебе, герой Каппа.
Свет вспыхнул ярче, мелькнули лазерные лучи и на стальном полу пустотелой Башни появилась одинокая фигура высокого, широкоплечего небритого старика с усталым взглядом умных глаз. Я замер, впившись взглядом в лицо. Я знаю его… я знаю его! Он…
– Пытаешься узнать? – усмехнулся старик. – Можешь называть меня Первым. Это прозвище стало частью моей души. Сними свой чертов экзоскелет, герой Оди. Хотя мне непривычно называть тебя этим именем… Но при этом мне привычно видеть тебя в этой башне.
– Я уже бывал здесь.
– О да. И ты. И твой спутник. Вы оба бывали здесь. Но первый раз – вместе. Ты хотя бы знаешь, кто он такой? А ты, – взгляд старика сместился к глефе Каппы, – ты знаешь, кто такой герой Оди, которому ты присягнул на верность?
– Знаю… – с трудом выдавил из себя Каппа и, опустившись на колено, «вскрылся», поднялся во весь рост и глянул мрачно на меня. – Я знаю… я вспомнил… Он…
– Опозорившийся телохранитель. – хмыкнул Первый, властным жестом прерывая азиата. – Влюбленный в свою госпожу телохранитель. Ее друг детства. Ее верная тень. Вот только она предпочла другого. Да, Каппа? Она полюбила не тебя – верного и надежного спутника. Ты не смирился, но не сказал ни слова, продолжая верно служить. А потом случилось то, что случилось…
Я молчал, медленно переводя взгляд с голограммы на Каппу и обратно.
– Но… она ведь не умерла, Каппа, – широко улыбнулся Первый. – Твоя госпожа жива. И она ищет тебя.
– Ищет меня… – выдохнул азиат, подавшись вперед. – Жива…
– Несмотря на пролетевшее немалое время она по-прежнему молода и красива. Да и вы особо не состарились. Что тоже неудивительно – сколько жизней вы прожили? Ладно ты, Каппа. Две с половиной жизни – не так уж много. Ты не уникален. Но вот ты, Оди… мрачный безжалостный убийца… ты продолжаешь меня удивлять спустя годы и годы, годы и годы. Я наблюдаю за тобой… постоянно наблюдаю… и еще не было дня, когда ты бы меня не удивил. Ты ведь слышал байку про пластилин в стальных трубах? – лицо старика дернулось, он медленно опустился и под ним возникло кожаное кресло с высокой спинкой. – Ты должен был слышать.
 
Я молчал, медленно оглядывая внутренности башни.
– Так вот… ты, Оди… ты не пластилин. Ты, скорее, жесткий унитазный ершик, что способен прочистить любую трубу. Причем каждый раз ты действуешь по одному и тому же сценарию. Раз за разом ты приходишь сюда – к Башне, где бы она не находилась. Кем ты только не бывал… но каждый раз ты выживаешь и приходишь сюда. Каждый раз мы разговариваем. И каждый раз ты, тупой упертый ушлепок, отказываешься принять очевидное! Отказываешься принять мою правоту! А я прав! Прав! Всегда был прав! И раньше ты был согласен с этим! Раньше ты молча делал свое дело! Делал качественно! Быстро! Четко! Что сломалось в твоей голове?! С каких пор ты стал таким мягкотелым? Когда ты потерял цель?!
– Моя госпожа. – тихо произнес Каппа.
– ЗАТКНИСЬ! – выкрикнул старик, вцепившись в подлокотники – Мелочь! Это просто мелочь! Она просто девушка! Таких тысячи! Я сейчас говорю про судьбу мира! А ты продолжаешь нудить про свою детскую любовь? Про свое несостоявшееся личное счастье?! Ты эгоист! Сраный упертый эгоист! И что самое смешное – ты почему-то веришь, что она тебя любит. Она никогда тебя не любила! Никогда не относилась как к мужчине! Как к брату – да! Как к лучшему другу – да! А как к мужчине, с которым бы хотела делить постель и просыпаться вместе каждое утро – нет! Нет! Я уже говорил тебе однажды – твоя мечта несбыточна! Твое высказанное эгоистичное желание Башне – невыполнимо! Я уже говорил тебе это однажды! И повторю – никто не доставит тебя к ней или ее к тебе! Этого не будет! Она так далеко от тебя, что ты и представить не можешь! Даже Башня не может тебе в этом помочь! Мечник! В последний раз ты, поняв, что не сможешь достичь своей цели, просто попросил показать тебе ее на экране. Пять минут ты наблюдал за тем, как она подрезала цветы на балконе… и за это ты согласился на обнуление статуса, потерю всего имущества, потерю памяти. Пять минут ты глухо рыдал, она подрезала цветочки, а я скучал, наблюдая за всем этим дерьмом. Дерьмом! Вы, люди… вы только и можете что думать про себя. Но не про мир! Ладно! Слушай меня внимательно, глупый влюбленный мечник… я сделаю тебе особое предложение! Но сделаю его только в том случае, если на этот раз Оди наконец-то соизволит пойти мне навстречу. Ты нужен мне, Оди. Ты снова очень нужен мне. Мир снова на грани. Мир снова на краю. Самое время вмешаться. И лучше тебя мне никого не найти.
– Что за дерьмо здесь происходит… – медленно произнес я и опустился на колено, чтобы «вскрыться».
Выбравшись из стальной кожи, я еще раз бросил взгляд на направленное на нас со стен башни оружие, что способно пустить ко дну боевой корабль, а не только изрешетить пару боевых экзоскелетов.
– Что происходит? Мы победили. – усмехнулся снова успокоившийся Первый, откидываясь на спинку кресла. – Мы спасли мир! Мы спасли планету! Ты не вспомнил?
– Нет.
– И не удивительно – слишком часто ментальные щетки проходились по твоим извилинам и серым клеточкам. Твои мозги капитально вычищены. Раньше тебе удавалось почти полностью восстановить свою память. Однажды ты пытался избежать Башни и проломить стену мира… с трудом удалось тебя остановить. И тогда ты опять явился сюда и опять начал орать, что мы так не договаривались. Это было хотя бы интересно. А теперь ты даже не помнишь… Ты нихрена не помнишь!
– Не помню что?
– Мы долго работали над спасением мира. Работали плечом к плечу. Работали быстро и безжалостно. Планета умирала. Содрогалась под нашими ногами, задыхалась в чаду, захлебывалась в кислотных приливах, что каждый день выбрасывали на берега океанов сотни тонн мертвой рыбы. Мы работали быстро! И нам удалось!