Разбойник (СИ)

– А я? – вдруг озадачился Гросох.
– Тебе, дружища, предстоит задача не менее важная: следить, чтобы мышка тут без твоего ведома не юркнула!
Гросох не переставал хмуриться.
– Я должен быть с тобой, – твёрдо сказал он.
«Ох, неужели привязался? Да и я-то тоже хорош…»
– Мы вернёмся, обещаю! Согласись, в деле скрытности и маскировки тебе всё же есть, чему учиться. Зато в драке, уверен, мастерства тебе не занимать, нет?
– Я прикрываю отход? – догадался Гросох.
– Да! Именно! Прикрываешь отход, точно! И если появятся тут люди, то вежливо объясни им, что им пока придётся позабыть о наличии у них здесь крайне удобного тоннеля. Улавливаешь?
– Ы?..
– Это метафора, Гросох, обозначающая приглашение надавать людям хороших тумаков.
– Ы! – довольно отозвался грайдец.
– Вот и чудно! Стой здесь, никуда не уходи: мы с Квадуном за тобой вернёмся. Что ж, пойдём!
 Глава 8. Лисы на псарне 
Человек и лиглинг, скрытый под длиннополым пальто, двинулись к выходу. Квадунгурарашава крепко вцепился в пояс Чижа, сжался, как мог, даже почти не дышал. Подумать только: висит на поясе у человека, как какое-то чучело! Как бы ликовал сейчас Нарвангурдарагаш, если бы увидел его!..
«Это всё ради них, – твёрдо подумал Квадунгурарашава. – Чтобы спасти племя.»
Это чуть-чуть помогло. Но вонь человека и унижение от того, что лиглинг болтается у того под курткой, ничуть меньше от этого не стали.
Чиж ненадолго задержался у двери, скрипнув ей, и выскочил наружу. Они оказались на небольшой улочке, соединяющей две стороны селения. Квадунгурарашава бывал здесь уже дюжину дюжин раз: забирал оружие, особую пыль, которой пользовались люди, кое-какие инструменты. Так что это людское поселение он знал очень хорошо. Обычно, однако, он заходил сюда ночью, когда покой нарушали лишь отдельные патрули. Сейчас же снаружи царил страшный гам, в воздухе витало бессчётное количество разных запахов. Квадунгурарашава ни разу не видел и не чуял столько лиглингов, не говоря уж о людях.
Со всех сторон доносились всевозможные выкрики:
– Дайте мне пройти к коменданту! Я доброволец!..
– Да, я из Мавани! И я не собираюсь препираться с вами по поводу меха, из которого сделана моя шапка!..
– Расходитесь! Расходитесь!
– Соблюдайте порядок! Вы в Давории, дери вас Нардахон!
– Ну Варнурат и Варнурат – и что? Варнуратов по всему миру, чай, как собак нерезанных!..
– Во имя Моргона, чем вы занимаетесь?!..
– Да уж, народу в самом деле понабежало, как на праздник, – проворчал Чиж, слегка откинув воротник пальто. – И в шапках, и в тряпках каких-то, и в доспехах даже, вон! Ты меня слышишь?
Квадунгурарашава аккуратно царапнул плечо разбойника. Тот кивнул.
– Отлично! Тебе надо выглянуть? Куда?..
Квадунгурарашава тихо зашипел. Что за неугомонный человек?! Люди – странный народ, но и они обратят внимание на кого-то, кто болтает сам с собой!
Чтобы человек заткнулся, он поскрёб его бок с правой стороны.
– Направо? – Квадунгурарашава снова поскрёб бок. – Да ты гений ориентирования!
Человек свернул и пошёл дальше своей подпрыгивающей походкой. Квадунгурарашава ничего не видел, но ему и не было это нужно: он считал шаги человека и, когда приходило время, тыкал его когтями в тот или другой бок. Он уводил Чижа прочь от башни, в другую сторону селения. Им по-прежнему был нужен подвал, но, раз самый короткий проход был закрыт, придётся идти длинным.
– Клянусь своей трижды поганой репутацией, если б я не знал тебя, решил бы, что ты провёл здесь всю жизнь! – снова заговорил разбойник. – Ты здесь был тысячу раз, надо полагать?
Квадунгурарашава ущипнул его плечо. Чиж усмехнулся.
– Ладно-ладно, потом поболтаем, уговорил… Но мне всё равно интересно: где же наш альт? Должен бы важно выхаживать по крепости, погонять перед собой жалких людишек… Неужто спрятался?..
– Стой!
Чиж резко остановился, так что лиглингу пришлось крепко вцепиться в его пояс. Квадунгурарашава не видел, что происходит, но из общего шума выделилось двое разных шагов: одни тяжёлые, почти как у грайдца Гросоха, другие – осторожные, будто крадущиеся. Шаги приближались. Лиглинг ещё плотнее вжался в Чижа, стараясь стать совсем незаметным.
 
– Я не помню твоей наглой рожи, – заявил низкий голос, очевидно, принадлежащий обладателю тяжёлого шага.
– Это вполне объяснимо! – с очевидно слышной улыбкой ответил Чиж. – Мало разве всяких искателей приключений прошмыгнуло мимо вас за этот день?
– Такую накидку, как у тебя, мы бы запомнили, – многозначительно заметил другой, неприятный, будто скользкий голос. – Кто ты?
Квадунгурарашава замер так, что, если бы кто-то нашёл его таким в лесу, решил бы, что лиглинг умер. Может, у него будет шанс ускользнуть, когда стражники разделаются с разбойником…
Чиж глубоко поклонился, чуть ли не коснувшись рукой земли.
– Зовут меня просто: Варнурат. А пришёл я за тем же, за чем и все достойные люди в этом форте: попытать своего счастья в богатых лесах Давории!
Казалось, разбойник был абсолютно спокоен, почти невозмутим. Квадунгурарашаве же хотелось уже бежать, как можно дольше. Тем более, что стражников сказанное не убедило.
– Говор-то у тебя не такой какой-то, вот что! – заявил низкий голос. – Ты что, с Мавани?
– Оттуда-оттуда! – торопливо согласился Чиж. – Удивляюсь и восхищаюсь вашей проницательности, милейший! – елейно добавил он.
– И с чего бы маванцу вылезти из своих болот? – спросил скользкий.
– Верно говорите: болота! – в голосе Чижа слышалось сожаление, чуть ли не скорбь. – И жители все им под стать: честному человеку и пропитание себе добыть, и то сложно! Вот я и решил к вам податься: в такой благородной земле, как Давория, у доброго человека дела споро на лад должны пойти! Верно говорю?
Квадунгурарашава не уставал удивляться. Этот человек думает о следующем слове только тогда, когда скажет предыдущее! Неужели люди этого не видят?
– Так вы ж, это, маванцы-то, того... – озадаченно пробормотал низкий голос. – Гордые ж все!
Чиж тяжело вздохнул.
– Увы, могу ли я винить вас, славных даворцев, в том, что о нас такой дурной слух? Сами же и виноваты, своей строптивостью! Были бы посмирнее, так, может, и как вы бы жили...
Квадунгурарашава не знал, поверил бы он этому, если бы был человеком. Для лиглинга все люди – на одно лицо. Но, судя по смешку, обладателю низкого голоса слова Чижа очень понравились.
– Вот так-то! – он стукнул себя кулаком в грудь. – Побольше бы вас таких, это самое... Правильных маванцев! Проходи же, иди...
Чиж было дёрнулся – но его снова остановил скользкий голос.
– Чем, говоришь, занимаешься, «смирный» маванец?
Квадунгурарашава замер снова.
– Охотник, – смиренно ответил разбойник. – Собираюсь честным трудом зарабатывать свой хлеб!
– У охотников с хлебом обычно бывает тяжко, – усмехнулся скользкий. – Да и охотимся мы тут в основном на лиглингов.
Шерсть поднялась на загривке Квадунгурарашавы. Значит, этот тоже был там, когда захватили племя!..
На него, сквозь плащ, легла рука Чижа. Разбойник повернулся к стражникам другим боком.
– Это и мой любимый тип добычи, уважаемый! Как раз сегодня утром столкнулся с одной из этих надоедливых тварей…
Последовала пауза. Наконец скользкий медленно спросил:
– Да? Это он у тебя, под плащом?
Квадунгурарашава не знал, что делать. Он всё ещё мог убежать, или же напасть, сделать хоть что-нибудь – но вместо этого он просто также безвольно висел на Чиже. Тот неуклюже повернулся и откинул полу плаща.
– Это? – он указал на безвольно повисшего лиглинга. – Не-не-не, это – моя шапка! Но с утра было лиглингом, который имел несчастье мне повстречаться, тут ваша проницательность вас не подвела!
Полы плаща снова запахнулись, и Квадунгурарашава медленно выдохнул. Этот разбойник – полный дурак. Сейчас на них нападут…