Биврёст

Причитая и плача, доктор попыталась собрать останки, но они уже начали гнить при взаимодействии с воздухом.
Мори вздрогнул.
– Женщина будет следующей, – предупредил Эгир. – Я думаю, что она уже успела околдовать тебя своей трагической историей.
Мори несколько растерянно наклонил голову набок, словно старый ворон. Серьезно, спокойно и тихо он заговорил:
– Когда Пес поглотит Солнце, когда Волк заглотит Луну, Балор откроет Глаз, и дети его затопят кровью все ветви Иггдрасиля.
Эгир не перебивал его, но старик затих на долгое время, силясь продолжить или не желая больше говорить. В лице отца ничего не изменилось, но Каге ощутил его напряжение и вскипающую ярость. Казалось, что в воздухе звенит стальная нить, готовая вот-вот порваться. Или это в голове у него звенело от легкого сотрясения.
– Молодец, Эгир-ас. – Дверь с силой распахнулась, впуская Скай и Реймара, а чуть позади маячила полковник, которую поддерживали Локи с Ремом. Мальчик бросился к Мори, и тот, захохотав, вновь принял свой дурашливый вид и довольно похлопал Рема по плечу.
Стальная нить обмякла. Каге одновременно стало и лучше, и хуже. Голова закружилась, во рту появился привкус желчи, пол качнулся. Парня подхватила Локи. Девчонка выглядела ужасно: вся в синяках и ссадинах, руки в ожогах.
– Не трогай меня, – буркнул он, отстраняясь от протянутых рук и снова пошатываясь.
Но она проигнорировала его слова, наблюдая за Мори и Ремом. Дрожащими губами Локи тяжело выдохнула и выдавила кривую улыбку:
– Как же я рада, что со всеми вами все в порядке. И с тобой, Каге.
Должно быть, он потерял слишком много крови, раз в ответ захотелось расплыться в дурацкой и неуместной улыбке.
  
Глава 4
 
Их семьи
 
Впереди расстилалось море вересковых пустошей. Оно плескалось около деревушки, стоящей на отшибе, стремясь время от времени захлестнуть травяной волной человеческие домишки. Днем жарило солнце, а ночью с прохладой приходили духи. Они сторонились взрослых, но охотно играли с детьми, оставляя иней возле колыбелей. Все росло, все менялось, все пребывало в гармонии. Мертвые тянулись к теплу, солнцу, свету, к человеческим радостям, а живые изучали мертвых, чтобы не испытывать страха перед смертью.
Под крыльцом спал огромный черный Пес, смежив в полудреме четыре глаза. Его шкура, гладкая и прочная, сияла под звездным светом. Волк ночами рыскал в лесах, а утром приходил, чтобы разбудить хозяйку своим холодным мокрым носом. Встряхивался от росы, орошая ледяными звездными брызгами, а она смеялась под ворчание мамы. Отец улыбался и отправлялся в мастерскую чинить очередную машину.
Она потребовала правды.
Они поссорились.
Она сбежала.
А когда вернулась, море травы превратилось в море крови. Оно перелилось через край и унесло их всех, оставив ее по колено в красной грязи. Мама шептала окровавленными губами, чтобы она нашла «Глаз», ее ледяная рука прижалась к щеке дочери.
Волк и Пес взвыли и исчезли.
– Локи! – Девушка с трудом сфокусировалась на чем-то белом. Бледное лицо Леер и белый халат, накинутый на школьную форму.
– Очнулась наконец-то, – с облегчением выдохнул Штейн. Сегодня он был более растрепанным, чем обычно.
– Что?.. Где?..
– Ты в больнице. – Он отодвинулся, освобождая Ангейе место, чтобы сесть. – Нам так и не сказали почему.
Гин отложил в сторону книжку, Джет жевал огромный бутерброд, Штейн и Леер сидели на краешке ее койки.
– А, – промямлила Локи, с трудом села, провела рукой по волосам и заметила щупальце капельницы в вене. Глухая, ноющая боль начиналась в ноге, поднималась в правую руку и охватывала голову тяжелым железным обручем, концентрируясь в затылке и приглашая снова лечь на удобную прохладную подушку.
– Так что же случилось? – наконец спросила Леер.
Покачав головой и вздохнув, Локи отвела взгляд. Пауза затягивалась. Леер нахмурилась, открыла рот, чтобы выдать тираду, но ее прервал Кагерасу, выскользнувший из неприметной двери уборной. Ноги, руки, шея, – все, что оставалось незакрытым одеждой, было перевязано бинтами. Рассеянный взгляд и неуверенная походка говорили о количестве принятых обезболивающих лекарств. Проковыляв ко второй койке, он задернул полог. Скрипнули пружины, зашуршало одеяло, и все стихло.
 
– Дела Домов? – хмыкнул Гин.
– А почему вы вообще в одной палате? – несколько ревниво спросил Штейн под хихиканье Джета.
– Полковник Риан сказала, что нас так проще охранять, – сердито ответила Локи.
– Полковник Риан? – хором спросили Гин и Леер.
Из-за занавеси раздалось саркастическое покашливание. Локи прижала палец к губам и выразительно указала глазами на ширму. Не успела Леер ответить, как дверь в палату распахнулась и внутрь ворвалась Кира Гиалп, поправляя съехавшие очки.
– Вот ты где, Зик Штейн! – выпалила она. – Выздоравливай, Ангейя! – Она бросила Локи яблоко. Леер закатила глаза и выразительно поиграла бровями. Локи тихо хихикнула.
– Пришла, кого не звали, – простонал Зик. – Я отбыл все наказания, что тебе еще надо?
Кира покрылась лихорадочным румянцем.
– Твой сосед по комнате жалуется, что ты разводишь антисанитарию.
– Гин, ты на меня жалуешься? – удивился Зик. Гин досадливо поморщился, потому что ему мешали читать, снял очки с носа и засунул в карман.
– Ну, пару раз пожаловался Джету, что ты обожаешь разбрасывать свои вещи по комнате…
– Так ты подслушиваешь личные разговоры? – протянула Леер, чуть прищурившись. – Или только те, в которых говорится о Штейне?
Кира покраснела еще больше – было неясно, от гнева или от смущения.
– Я… я…
– Во имя Ярлодина!.. – Гиафа сорвал шторку, раздраженно оглядывая участников болтовни. – Вы можете выяснять свои личные отношения в другом месте? И мне, и Ангейе нужно поспать. А вам, староста-ас, лучше проследить, чтобы все виновные были наказаны вовремя, – сказал как отрезал и задернул полог.
– Не хочется соглашаться, но он прав, – сказала Леер, подмигивая все еще пытающейся найти слова оправдания Кире. Подхватив Зика под локоть, она шепнула Локи: – Завтра после занятий к тебе Джет с Гином забегут.
– А вы с Зиком?
– Мы пересдаем экзамен у профессора Вёлунд, – вздохнула Герд, беря и Киру под локоть. Староста потеряла дар речи и только пялилась на раздраженного Штейна.
Когда они вышли, Локи некоторое время сидела, уставившись в стену и прокручивая в голове сон, слова Мори Мунина и доктора Ай, которую вёльвы затолкали в фургон возле бара. Рассеянно скользя взглядом по стенам, она заметила свою куртку, аккуратно сложенную на стуле. Из кармана все еще торчал клочок записки, из-за которой она оказалась в этой передряге. Протянув руку, она осторожно выдернула записку и перечитала: «У Ярлодина скажи пароль. Держи Глаз открытым». Что должен был передать Мори Мунин? Несмотря на отчаянные крики правнучки, Скай поручила Рема и Мори старшему лейтенанту Реймару и захлопнула перед Локи дверцу автомобиля. Не в силах выдержать тяжелый взгляд Рема, Ангейя вперилась в свои кроссовки и испачканные в крови руки. Предательница.
Вялые мысли сменились удушливым лекарственным сном без сновидений. Вечером снова зашел дядя в сопровождении невесты. Громогласный координатор Ангейя краснела и заикалась, теребила воротник, прятала половину лица за водопадом волос и вообще выглядела так, словно бы пришла знакомиться с родителями жениха. Локи показалось это забавным, и она громко объявила, что совершенно не против их с дядей союза и шлет им благословение. Женщина раскраснелась еще больше, а дядя смущенно кашлянул в кулак.
– Когда я поправлюсь, может, сходим вместе куда-нибудь, втроем? – предложила Локи. – Мы же теперь семья, Лайт-ас.
– К-конечно, Ангейя-ас! – Она радостно закивала и сжала дядину ладонь.
– Ты точно не против? – тихо спросил Клауд.
– Я очень за вас рада. И зовите меня просто Локи.