Работа легкой не бывает

Я понимала, что у госпожи Эригути есть своя жизнь. И когда вспоминала причины, по которым раньше увольнялась с работы, догадывалась, что и ее причины не так-то просто объяснить постороннему, однако тем же днем, продолжая работу, я неожиданно для себя спросила, не планирует ли моя коллега отдохнуть после увольнения. Госпожа Эригути безмятежно известила меня, что одна из старших участниц клуба, в котором она состояла в университете, открыла небольшой бизнес, и она намерена поработать у нее.
– Что это был за клуб? – из чистого любопытства спросила я.
– Альпинистов, – ответила она. – Я училась в женском университете, так что и в клубе альпинистов состояли только женщины.
Беспокоиться обо всем этом в самом деле не имело смысла – тем более теперь, когда я даже не знала, какая участь ждет меня саму после завершения этого проекта, когда заняться было почти нечем и когда все оказалось в подвешенном состоянии, – и я, попытавшись успокоиться таким образом и потерпев неудачу, в четыре часа направилась на кухню, выпить запоздалую чашку чая. И чуть не столкнулась с господином Кадзетани, вышедшим из-за угла. По неведомым мне причинам он нес квадратную сумку из розовой ткани с аппликацией из розового фетра спереди, изображающей крокодила. Эта сумка у него в руках оказалась настолько неожиданным предметом, что я невольно вытаращилась на нее.
– Да, она вас наверняка озадачила, – заговорил господин Кадзетани, входя в кухню. – Послушайте, вы не станете возражать, если я попрошу вас никому в офисе не рассказывать об этой сумке?
– Нет, конечно.
– Это моей дочери, – объяснил он, ставя свою ношу на стол. Теперь я узнала ее: с такими самодельными сумками в округе часто можно увидеть учеников начальной школы. Сумку распирали какие-то явно тяжелые предметы.
– Сегодня у нее библиотечный урок. В школе Умэноки на таких уроках они всем классом ходят в библиотеку, и моя дочь всегда берет наибольшее разрешенное количество книг, то есть пять. В этот раз они оказались очень тяжелыми, и я разрешил ей оставить одну, а остальные отнесу домой сам.
– Правильно, – кивнула я, хотя мне не стало яснее, почему господин Кадзетани принес сумку своей дочери с собой в офис.
– Видите ли, недавно мне пришлось отлучиться, чтобы отвести ее в клуб продленного дня. Он довольно далеко от школы, а вчера всю дорогу туда какой-то мужчина шел за ней.
– Ой! А я думала, объявления подействовали…
– Ну, мне кажется, они действуют в какой-то степени, но, похоже, проблему не удалось полностью искоренить.
– То есть злоумышленник, возможно, не один? И если тот, что обещал сладости, затаился, то другой все еще рыщет по округе?
В тот же миг я горько пожалела о том, что ляпнула такое, подумала, что же я натворила и как могла повести себя настолько неделикатно, но господин Кадзетани только кивнул и согласился:
– Да, возможно, – и продолжал: – Понимаете, мы с женой оба работаем, вдобавок моя жена ездит на работу в город экспрессом, так что едва ли может вернуться вовремя, чтобы встретить и отвести в клуб нашу дочь. И даже когда я делаю это по очереди со своей тещей, все равно через день приходится сбегать с работы, а это неприемлемо. Даже не знаю, как быть.
Мне казалось, я хорошо понимала, в каком затруднительном он положении, но не знала, что сказать. Едва ли я могла бы предложить себя для пополнения списка встречающих, чтобы ему пришлось уходить с работы пореже, раз в три дня. Так что оставалось лишь вяло согласиться, что у него тяжелая ситуация.
– В продленку я отправил ее как раз для того, чтобы точно знать, что с ней не случится ничего плохого, и вот теперь это происходит по пути туда, – продолжал он, поднеся руку ко лбу.
– А по пути оттуда? – спросила я, на что господин Кадзетани ответил, что его жена забирает дочь с продленки по дороге домой с работы, так что тут проблем нет.
В этот момент меня осенило: возможно, стоит записать предупреждение несколько более конкретное по характеру, и я, выпив чая с госпожой Эригути, достала с полки карту соответствующей части района, принесла ее к господину Кадзетани, вернувшемуся за свой стол, и попросила показать, где именно преследовали его дочь.
 
– Вот здесь, – ответил он. – На дороге, которая проходит между вот этим узким треугольным участком и парком.
Парк безлюдный, объяснил он, и даже если поблизости кто-то есть, большие деревья вдоль обочины загораживают дорогу. В трехэтажном здании на угловом участке когда-то помещался жилой офис одного дизайнера, но некоторое время назад тот съехал, с тех пор здание пустует. Задумавшись, я поняла, насколько привлекательным этот узкий треугольный участок мог показаться и тем, кто ищет жилье, и тем, кто подыскивает место для своего бизнеса. Рядом с угловым участком находилась прачечная самообслуживания. Нетрудно было вообразить и то, как такое место вдруг могло показаться совершенно безлюдным.
Я пыталась предложить, чтобы дочь господина Кадзетани ходила другой дорогой, но он объяснил, что клуб продленного дня занимает частный дом в конце той же улицы, на которой находится парк, и так уж вышло, что она заканчивается тупиком. Услышав это, я скрестила руки и застонала от досады, хотя и понимала, что это, в сущности, не моя проблема.
– В то время, когда продленка только открылась, – добавил господин Кадзетани, – дизайнер еще занимал тот офис, а в помещении прачечной располагалось кафе.
В голове у меня мелькнуло предложение, чтобы его дочь после школы сразу шла домой, а не на продленку, но заставить себя высказать эту мысль я не смогла.
– Неужели госпожа Эригути ничем не сможет мне помочь? – пробормотал господин Кадзетани, ни к кому конкретно не обращаясь.
– Госпожа Эригути – просто сотрудница автобусной компании, – совершенно резонно возразила я.
Да, я своими глазами видела феномен, свидетельствующий, что госпожа Эригути наделена силой предотвращать то, что происходило с «Дальневосточным центром фламенко» и в других подобных местах, – феномен, позволяющий предположить наличие у нее глубинной связи с самой сущностью таких заведений, – но нельзя было исключать и того, что случившееся могло быть чистейшим совпадением. Вернее, феномен, который я наблюдала, все еще мог быть классифицирован как результат совпадения, согласно здравомыслящему взгляду на него.
Я вернулась на свое рабочее место и объяснила госпоже Эригути сложившуюся ситуацию, опуская фамилию господина Кадзетани и вместо этого представив события как произошедшие с неким знакомым.
– Хм-м, похоже, в неподходящее время съехал этот дизайнер, – с сожалением в голосе откликнулась она, а потом добавила: – Если это в самом деле не просто один неизвестный, а несколько, и все они действуют по-разному, тогда мы в беде.
– И даже если мы предупредим население района насчет этого конкретного места, злоумышленник вполне может просто найти другое.
– Да, и в итоге получится игра в кошки-мышки, – заключила госпожа Эригути.
К моему разочарованию, она, похоже, осталась почти невозмутимой.
– Пожалуй… – произнесла я, не вполне соглашаясь с ней.
– А пока, может быть, поручим отделу продаж известить того учителя из школы Умэноки?
Госпожа Эригути вышла в Интернет, чтобы посмотреть адрес того места, которое я показала ей на карте, потом позвонила по внутренней линии господину Сёда. На громкую связь она не переключалась, но голос у господина Сёда был таким звучным, что я и так слышала, как он то и дело повторял «а-а», явно не понимая, что от него требуется. Потом трижды попросил продиктовать адрес. Каждый раз госпожа Эригути зачитывала адрес с одной и той же интонацией. Мне казалось маловероятным, что необходимая информация вообще будет передана кому-либо из учителей начальной школы Умэноки.
Наконец госпожа Эригути положила трубку. Будь на ее месте я, то покачала бы головой и вздохнула, а она просто вернулась к работе, и выражение ее лица ничуть не изменилось. Узнав, что исторический магазин солений решил дать рекламу в «Альбатросе», магазин зеленого чая со столь же давними традициями, расположенный возле следующей остановки, тоже подал заявку на рекламу, теперь госпожа Эригути изучала их материалы и работала над черновым вариантом объявления. Поскольку ни в этот день, ни в предыдущий мы не составили ни одной рекламы, записывать и редактировать было нечего, и я принялась приводить в порядок документацию по рекламе, которую мы подготовили до сих пор.