Ручей (СИ)
Потом опять пришли чужаки, тогда он уже сидел тихо и слушал, как те ходят и лопочут. Он уже устал догадываться и путаться в своих догадках, что бы ни придумал — выходило не так, и Грей твёрдо решил не думать — пусть всё идёт само по себе.
Вечером Мать его выпустила. Она стала тихой и странной, еду давала и порой говорила с ним о чём-то на непонятном своём, птичьем языке, а на лежбище больше не брала, и Грей, без вины виноватый, жил сам по себе. Вроде в семье, а вроде и нет.
Глава 25. Лана
***
Встать до будильника, потому что спать всё равно невозможно, когда мысли бьются в голове будто птицы, запертые в клетке, тревожат и не дают покоя. Какой тут отдых? Одно мучение. Уж лучше сделать чай, впустить скребущегося убийцу, покормить суетящегося убийцу, закрыться в командном пункте, повернуть рубильник, записать показания, и дальше чем-нибудь себя занимать до утра, пока не проснётся жаворонок-Капелька, не зазвенит её голосочек, только тогда Лана прекратит переваривать кошмар последних дней.
Сперва ей просто повезло, когда вместо комиссии, вернее, до неё пришли «старички» и помогли убрать побоище, потому что сама Лана была как кусок дерьма, ни на что не способная. В чувство её привела Марья Ивановна:
— Соберись, не будь как тряпка, — жёстко сказала она рыдающей Лане и как следует тряхнула, взяв обеими руками за плечи. — Кто эти люди?
— Они хотели Капельку украсть, — выдавила та.
Без капли отвращения, страха или брезгливости Марья Ивановна вывернула карманы и сняла часы с трупов, пока Григорий Павлович собирал оружие, прочий брошенный похитителями скарб, и раскладывал на крыльце. Коллекция получилась впечатляющей.
— Мари, дай ещё одну таблетку ради бога.
— Нету, Грэгор. Бога, кстати, тоже нет. Прекрати хвататься за сердце, держи сигарету.
— Не хочу.
— Ну так не держи. Надевай спецовку, нету времени.
Они втроём перерыли вещи похитителей, изучили документы в наручных компах: паспорта, охотничьи лицензии, налоговые декларации и даже медицинские страховки.
— Чтоб моим аспирантам защиту провалить, — сказала куратор, — если это не самые натуральные браконьеры, сиречь уголовники. Наверное это проделки мужа-мудака.
Лана и сама так думала.
— Где твой мозгоед? — спросила Марья Ивановна затем.
— Кто?
— Мозгоед, моя дорогая. Так их назвали старатели, когда впервые с этими зверушками столкнулись. Опаснейшая тварь, у меня один такой лежит в морозилке. Вraineater сaudatus, семейство mustelidae, вид marten braineater. Несомненно, он нам эту прелестную картину и обеспечил.
— В лаборатории, с дочкой, — честно ответила Лана.
— У тебя-то самой мозги есть, оставлять с ним ребёнка, или он их выел через ухо? Покажи-ка мне в живую своего питомца, а потом будем убираться, потому что вызвать полицию в твоём положении всё равно что отдать дочь муженьку добровольно.
И они втроём убирались. Эту уборку Лана запомнила на всю жизнь, потому что дерьма от браконьеров осталась куча, а когда тела порубили на куски — ещё больше, и это всё требовалось сжечь по частям в мусоросжигателе, запитанном от забора. То есть, сперва следовало починить забор, и слава богу, что у них был мужчина, потому что Марья Ивановна бесстрашно орудовала топором и электропилкой, без страха осматривала зверя-убийцу, но в чёртовой технике совершенно не разбиралась, как и Лана. Вот и вышло, что женщины делали грязную работу, а старичок-микробиолог чистую, техническую. За день не справились, оба остались на ночь, пришлось постелить им в пищеблоке и лаборатории, чтобы утром продолжить. И очень хорошо, что всё успели до прихода подосланной Павором комиссии, иначе не видать бы Лане родительских прав.
По поводу зверя мнения разошлись. Марья Ивановна хотела забрать его в институт для более детального изучения, микробиолог предлагал выпустить в естественную среду обитания. Лана понятия не имела, что с ним делать, зато Капелька ни в какую не желала с питомцем расставаться. Не по годам разумная, она твёрдо заявила:
— Серый останется здесь, или я всем расскажу про дядек, которые хотели меня украсть.
Это было нечестно с её стороны, натуральный шантаж, ведь говорить кому-либо о похитителях Лана строжайше запретила. В итоге зверь остался, но хрупкое, как фарфоровая чашка доверие, возникшее между ним и Ланой в последнее время, треснуло по донцу. Она понимала, что Серый по-своему привязался к ним с дочерью, понимала, что погибшие люди были преступниками и похитителями, хотевшими лишить её самого дорогого на свете, однако сознавала и то, что зверь попросту опасен. Где гарантии, что завтра он не сочтёт врагом её саму, либо ребёнка? Никакой уверенности не было, что Серый по неведомым причинам не причинит вред кому-то из них. С другой стороны, он оказался отменным охранником. Пускать его в кровать, как прежде, Лана опасалась, но и со станции не гнала. Мстительный Павор вряд ли оставит их в покое, она ждала новых комиссий или повторного нападения уголовников. На всякий случай Лана поставила в добавок к замку обычную щеколду, которую без шума не открыть, а забор усилила колючей проволокой.
Неприятности пришли откуда не ждали.
Мобильная связь на станции не работала, как и интернет, зато через нулевую точку проходил кабель сродни тех, что в давние времена использовали для океанского телеграфа, только с дополнительной изоляцией. Здоровенная трубища проводила аналоговый сигнал, поэтому звонила в «большой мир» Лана по старинному проводному телефону с самым ограниченным выбором абонентов: ремонтный отдел, поликлиника, инженер по ТБ, пожарная, полиция и районное отделение «Ручья». Потому что, хоть станция и качала энергию в жилые комплексы ОЗДЖ, за счёт которого когда-то строилась, подчинялась в своей работе непосредственно «Ручью», безраздельно и неукоснительно владевшему всеми без исключения нулевыми точками.
Пользовалась телефоном Лана ровным счётом четыре раза: дважды вызывала ремонтников и Марью Ивановну с ксенозоозащитой через инженера по ТБ. Ещё два раза звонила в поликлинику Общества, записаться в медкапсулу, когда они с Капелькой разболелись. Он стоял почти ненужный и неиспользуемый, с десятком кнопок в центре и инвентарным номером, намалёванным корректором на чёрном боку. Лана обедала в окружении домочадцев: овощное рагу для них с Капелькой, форель для Серого, и не сразу поняла, что за странные трели доносятся из командного пункта. Затем догадалась и с удивлением пошла туда, отчасти надеясь, что телефон умолкнет. Но трезвон продолжался, и Лана сняла трубку.
— Да?
— Станция ОЗДЖ, ну наконец-то, — утвердительно сказал женский голос. — Центральный офис «Ручья», оператор Ирэна Озолиньш. Я говорю со смотрителем, надеюсь?
— Я смотритель, да…
— Вашу станцию временно закрывают. Район объявлен карантинным.
— Что значит закрывают? — не поняла Лана.
— Да что тут непонятного? Завтра нулевую точку отключат, а вам положен оплачиваемый отпуск.
— А почему?
— По карантину, девушка! В ваших местах найдена новая опасная фауна. Два зарегистрированных случая нападения на людей со смертельными исходами. Специалисты из главного управления займутся изучением вопроса. Биологи, экологи, ксенозоологи.
— А как же ОЗДЖ?
— К другой нулевой точке подключим на время карантина. Ваше руководство мы известили, в общем, можете собираться. Компьютер с документацией обязательно возьмите. Точку отключат завтра.
В какой-то степени Лана даже испытала облегчение, повесив по окончанию беседы трубку. Надышалась она свежим воздухом, наслушалась тишины по самое не могу. Поселятся с Капелькой в каком-нибудь коттедже на территории Общества, будут себе жить — не тужить. Опять же, детская компания для дочки найдётся. Ну а Серого придётся выпустить, что тут думать. «Хорошо, что всё решилось, — подумала она, вставая. — Выпущу его за забор. Или, в самом деле, надену защитный комбез для выхода за территорию, и отнесу прямо к ельнику. В родной стихии не пропадёт…»