Солнечный зайчик (СИ)
Пара ушла, а я еще некоторое время пыталась смахнуть с себя наваждение, внезапно возникшее внутри и вернуться в реальность. Благо тети не дали мне долго заморачиваться собственными мыслями.
- А кому вкусное пироженко? - Ко мне снова подходит тетя Тома, держа в руке корзиночку с завитушкой белого крема, который я терпеть не могу. — Нашей насупленной племяшке, - сует его мне под нос, чуть не испачкав лицо. — У которой сахара в организме не хватает, а значит и гормона радости, поэтому она такая вредная и хмурая, - щедро улыбается мне яркими губами.
А у меня глаза от возмуения расширяются. Они все-таки решили меня доконать своей едой?! Нет, только не это!
- Я не буду его, - отхожу назад, чуть не наступив на старичка, который рассматривает газету у соседнего прилавка. — Извините, - тут же подаюсь вперед, чтобы не мешать человеку. - Я такое не ем, совсем, - пытаюсь объясниться, но мои тете уже весело подцепив друг друга под руки, топают к эскалатору, поднимающемуся на следующий этаж.
- Алька, хватит крутить носом, лопай давай, в самолете еще нескоро кормить будут! - Тетя Тома, развернувшись, снова старается всунуть в меня несъедобное пирожное, пока мы движемся по бегущей вверх лестнице. Но я выгибаюсь от нее назад, опираясь спиной на перила. — Да что за вредину мы с собой взяли, Тоня! Нам что как в детстве придется за ней по всему отелю гоняться, чтобы засунуть ложку супа?! - И тут лестница резко дергается, а вместе с ней и рука тети Томы, и липкая воздушная масса, колыхнувшись, летит вниз прямо на идущих там людей.
Упс! Вот это да!
Я резко разворачиваюсь, пытаясь понять, все ли целы. Никто не был задет нашими кремовыми пулями. И неожиданно ловлю на себе возмущенный взгляд хмурого темноволосого парня, с черными, как бездна глазами, ну во всяком случае с перепуга мне именно так кажется, которого я недавно видела с девушкой. А у него на голове, прямо на самой макушке, лежит весь верх моего пирожного.
Ой, что делать-то?!
Я тут же отшатываюсь назад, в желание спрятаться от проблемы. А про себя возмущаюсь: и чего он именно на меня уставился, я же в него пирожным нарочно не кидала. А снизу слышится дружный гогот его друзей.
- Голубь птица мирная, но сука меткая, - комментирует кто-то из парней и девчонки заливаются смехом.
Тетя Тома тоже не теряется, перегнувшись через перила, громко выдает:
- Эй парень, не переживай, это к деньгам, скоро разбогатеешь, дела в гору пойдут!
Теперь похихикивают уже и движущиеся вместе с нами по лестнице люди, ставшие свидетелями неожиданного шоу.
А мне так неловко, сил нет. И вроде надо бы выглянуть, извиниться, ведь мои тети до этого не додумаются, но смущение слишком велико, что ноги к ступеням приросли. Благо мы быстро доезжаем до нужного этажа и покидаем эскалатор, а заодно и проблему, внезапно возникшую на нашем пути.
Дальше дело идет еще скучнее. Наш рейс задерживается. Сесть негде, людей слишком много, и мне приходится, прислонившись к стеночке, включить на телефоне какую-то простую игру, чтобы не наблюдать за тем, как обе тети окучивают мужчин в разы младше их. Тетя Тома, пристроившись рядом с каким-то парнем, на вид моим ровесником, силится угостить его подтаявшей шоколадкой. А тетя Тоня, распечатав пакет из Duty Free, предлагает хлебнуть из горла его белобрысому другу. Ребята, конечно, вежливо их посылают, но, по-моему, их отказ только сильней распаляет моих неугомонных родственниц.
Примерно через час мытарств мы наконец-то устраиваемся в самолете. Правда, я не на шутку удивлена. Я думала, что девушка, выдающая билеты, отнесется к просьбе моей тети Томы, рассадить нас, как к шутке, а она взяла и пошла ей навстречу. Поэтому устраиваюсь на кресло рядом с женщиной, вместе с которой летят два маленьких ребенка. И эти неугомонные сорванцы не хотят сидеть на своих местах.
Первый час вместе с бедной на вид очень уставшей женщиной, которой зовут Оля, мы пытаемся занять двух хулиганистых мальчишек, не желающих спокойно сидеть. Оля с сыновьями летит к родителям, отправившимися на отдых раньше ее. Мне приходится играть с мальчишками в игрушки, рисовать, рассказывать сказки, чтобы хоть немного помочь их маме. Но дети все равно постоянно елозят, стучать ногами по впереди стоящим креслам, мешая пожилой нервной паре спать; громко гомонят и дергают людей, находящихся сзади.
А потом, когда раздают обед: горячее в алюминиевых коробочках, салат из трех былинок, какой-то малосъедобный кекс и напитки, малышня ухитряются всю эту провизию уронить на пол. Рассыпать еду не только на свои кресла, но и по салону, а заодно облить мое сидение бурым томатным соком и покрошить сверху кекс. Благо я в это время выходила в туалет, а то бы «кровавое месиво» оказалась у меня на шортах и футболке.
Я возвращаюсь на свое место и не знаю, что делать. Сесть мне некуда. Кресло напоминает место жертвоприношения. Под ногами россыпь овощей, кучки макарон и размазня какого-то мяса.
У Оли очень извиняющийся вид. Но я на нее не злюсь, все понимаю, мальчишки неугомонные. Костик — это ее младший, уже вырвался на свободу и носится по салону; а старший пытается добросить дольку помидора до девочки примерно его возраста, которая тоже не прочь поиграть.
Хорошо, что нам на помощь приходят стюардесса. Высока симпатичная, темноволосая девушка, где-то взяв планшет, включает малышам мультики и они на время успокаиваются. Зато меня она просит взять ручную кладь и проследовать за ней.
- Мы куда? — Уточняю я, когда мы проходим несколько кресел. Вроде я не шалила, меня наказывать не за что. А сама глазами выискиваю своих предприимчивых теть, которые придумали лететь в самолете порознь.
Я им это еще припомню!
Тетя Тома сидит в конце салона и, навалившись на плечо усатого дяденьки, крепко спит; а тетю Тоню я вообще не вижу, похоже она в туалете. Несмотря на то, что у нее слабый желудок, она очень любит выпить и закусить чем-нибудь неполезным.
- Вам сегодня пришлось нелегко? — Оглянувшись, сочувствует мне стюардесса в элегантной форме и пилотке. А я отвлекаюсь от собственных мыслей и смотрю на нее. К чему это она? Становится интересно. — У нас есть несколько свободных мест в бизнес классе. Вы сегодня так натерпелись, что мы подумали и решили вас пересадить, чтобы хотя бы остаток путешествия вы провели с комфортом.
Я не верю своим ушам и глазам тоже. Разве так бывает?!
Мы проходим в соседний зал и оказываемся в абсолютно других условия: широкие, красивые, бежевые кресла, большие, раскладывающиеся в положение лежа, стоят на приличном расстоянии друг от друга, позволяя гостям расслабиться. Перед каждым свой телевизор и столик. Сбоку встроенный в сидение мини-бар с напитками. Пассажиры в основном, прикрывшись пледами, отдыхают или работают на ноутбуках. На нас не обращают внимание.
- Сюда, пожалуйста, - зовет меня милейшая стюардесса, указывая на свободное кресло в середине салона.
А у меня на губах расплывается улыбка восхищения. Я раньше никогда не летала бизнес классом, но всегда мечтала. Правда радость моя длится недолго, закон подлости не дремлет. Не успеваю я сделать и пара шагов навстречу своему счастью: уютному сидению и накрытому, словно в ресторане столику, как самолет довольно ощутимо дергает и чуть наклоняет вправо. И я, вцепившись в свой желтый рюкзак, лечу непонятно куда, сначала вперед, а потом вбок. Успеваю только схватиться рукой в спинку первого попавшегося кресла, и больно удариться попой о подлокотник, на который заваливаюсь.
В салоне мигает свет, погружая самолет в сумрак, а у меня начинают трястись поджилки. Неужто снова здорово?! Опять как в прошлый раз?! Да еще откуда-то сбоку раздаётся недовольный мужской голос, от которого мурашки рассыпаются по всему телу:
- Мало мне крема на башке, ты решила сама на шею сесть?
Я вытаращиваю глаза, пытаясь усвоить смысл сказанного и рассмотреть человека, который это произнес.
На какую шею? Что за бред?
Замечаю, что стюардесса, которая меня сюда привела, шлепнувшись задом на пассажира, пытается, тряся длинными ногами, подняться. Но в этот момент самолет снова наклоняется и я, со всей силы вцепившись ногтями в кожаную обивку кресла, все же падаю спиной назад, но опоры так и не долетаю, зависаю в паре сантиметров от чужих ног.