Вредина для мажора (СИ)

Я поднялась со стула, ноги тут же подкосило, меня потянуло на пол. В груди все сжалось в тугой узел, словно окутало иголками. Я плохо соображала, что происходит. Плакала, неосознанно, не издавая ни звука. Сидела на холодном полу и плакала.
Потянулась к телефону, снова посмотрела на это фото.
– Ну как же… – произнесла вслух, едва слышно. – Как же…
Мне хотелось спросить у Филатова, зачем он так со мной. Почему. Мы ведь… нам ведь было хорошо вместе. Или?.. Или это было наигранное хорошо? А потом я вдруг почувствовала, что задыхаюсь. Не хочу слышать его голос. Не хочу ничего слышать. И находиться здесь. В этой квартире все кричало о нас, о наших улыбках, радостных разговорах, поцелуях и страстных ночах.
Не медля ни минуты, я подскочила и побежала в спальню. Переоделась, собрала свои вещи, а здесь их накопилось прилично. Вот даже зубная щетка стоит рядом с его гелем для душа. С глаз падали слезы без остановки, губы тряслись, сердце изливалось кровью.
Как он мог так со мной…
Подойдя к дверям, я оглянулась.
«Ты пахнешь солнцем».
Всего лишь одна фраза, а внутри меня, кажется, разорвалась граната. Остались только осколки, которыми заполнилась грудь, легкие, желудок… Я снова упала на пол, сжав ладонью рот. Облокотилась о шкаф и тихо завыла.
Слезы не заканчивались, боль не утихала. Наверное, нужно уходить, иначе задохнусь. А вдруг Рома вернется? Нет. Не хочу. Не могу. Только не сейчас. Он растоптал меня. Попользовался и выбросил, словно фантик от конфеты.
Прикусив нижнюю губу, и сделав глубокий вдох, я кое-как поднялась. Накинула куртку на плечи и переступила порог квартиры, оказавшись на лестничной площадке. Закрыла замок, разглядывая ключи. Что с ними делать? Зачем он мне их дал?
Не найдя ничего лучше, положила их под коврик у входа. Найдет, хорошо. Нет, так не мои проблемы. Еще раз глянула на дверь, внутри будто что-то резало, разрывало, с корнями, с кровью, с самыми нежными и первыми чувствами. Какая же я дура.
* * *
Домой на съемную квартиру не поехала. Не хотелось видеть никого, ни с кем говорить. Мне нужно было время, чтобы принять новую реальность, успокоиться. Поэтому я отправилась на вокзал. Купила билет на поезд, повезло, через полчаса отбытие. Родители давно просили приехать в гости. Да, может не самый удачный повод. Но где как не в отчем доме бороться со шрамами на сердце?..
Я села возле окна, подперла рукой подбородок. Слезы продолжали накатывать, сдерживать их становилось сложней. Когда они закончатся? Я вытащила телефон, думала, включу музыку, но увидела оповещение о входящем сообщении ВК. Отправитель «Н.Н». Текст сообщения не отразился в уведомлении. Я всхлипнула, к черту. Вздохнула и включила режим полета. Музыка у меня есть скаченная, да и книги тоже. Родители звонить не будут, потому что еду к ним. А остальные… неважно.
Мир вдруг потерял для меня значимость. Стал серым, одной большой свинцовой тучей. Поезд двинулся, картинки сменяли друг друга, а я тонула в собственных воспоминаниях. Слишком горьких, слишком ярких. Мне казалось, мы были счастливы.
А были ли…
Всю дорогу я держалась. Хотя это было сложно. В такие минуты грудь душит, давит, и ты задыхаешься. Наверное, чувства разбитой любви меня душили. Жаль, что нельзя повернуть время вспять. Пройти мимо бабушки Ромы. Не помогать ей, не улыбаться и не называть своего имени.
В родной город я прибыла почти к восьми вечера. Взяла такси, частника, который стоял рядом со станцией. Заплатила почти триста рублей, чтобы выслушивать нудные истории в прокуренном салоне от незнакомого дедушки. В колонках играл шансон, а у меня периодически тряслись губы. Накатывало.
Ненавидела ли я в тот момент Филатова? Не знаю… сложно сказать. Себя ненавидела больше. Сама виновата.
Таксист подвез меня к подъезду, даже дверь любезно открыл. Я сухо отблагодарила и поежилась. Холодно. В город зима пришла незаметно, как и в мое сердце.
– Катя! Дочка! – воскликнула удивленно мама, разглядывая меня на пороге. Потянула руки, внутри у меня все разорвалось, и я, прильнув к ее груди, разревелась.
 
– Милая, ну ты чего, – обеспокоенно спросила она.
– Катюшка, дочка, – раздался голос отца. Мама ему шикнула, а я так и продолжила упиваться от обиды, которая грызла каждую клеточку тела.
  
Глава 43
 
Рома
Я изначально не хотел ехать домой к матери. Чувствовал, что-то не так. Отец не напивался никогда до усрачки, а уж чтоб упасть на кухне пластом – это вообще не про него. Однако и не поехать не мог. Все-таки родители. Мало ли реально беда.
Катя еще такая понимающая, любящая, оставлять ее одну – вечная болезнь. В последнее время меня невыносимо к ней тянуло. Хотелось постоянно быть рядом, целовать, обнимать. Переехала бы уже с концами, но Рина каждый раз возвращалась домой. В общем, ехал я в отчий дом с мыслями о своей солнечной девочке.
И если по пути был в хорошем настроении, относительно, то по прибытию, разозлился. Мать сидела на кухне, пила чай, а отца… его просто не было.
– В смысле его нет? – не понял, усаживаясь на стул.
– Чай хочешь, сынок? – улыбнулась она так, словно мы живем через дорогу и прибежать в гости посреди ночи – плевое дело.
– Мам, где папа? – я оглядел кухню, прокручивая разговор по телефону. Мать ясно сказала, что тот лежит на полу, поднять его не может. Только здесь настолько чисто и свежо, что явно никто не лежал. Даже запаха выпивки нет.
– Уехал, – пожала она плечами.
– Пьяный? – удивился, открывая рот. Хотя звучало бредово, не в стиле отца.
– Вот, попробуй, очень вкусный, – мама подошла ко мне и поставила кружку с чаем. Я глянул на нее, потом на кружку, вздохнул и сделал глоток. Напиток оказался неплохим, да еще и жажда мучила. Так что выпил и не заметил. Потом вновь вернулся к матери и строго сказал:
– В чем дело? Где отец? Хотя сейчас позвоню ему и сам узнаю.
– Что? З-зачем? – мать потянулась к моему телефону, видимо хотела выхватить, но я резко поднял руку и недовольно покосился на нее.
– Как зачем? Чтобы знать, какого лешего я притащился сюда в такое время. Мне делать больше нечего?! – крикнул раздражаясь. Встал со стула, но от неожиданного помутнения перед глазами чуть не упал. Мобильный выпал из руки, и я коснулся пальцами висков.
– Что за… – прошептал моргая. Силуэты начали двоиться.
– Сынок, что с тобой? – испуганно или мне показалось, произнесла мать. – Пойдем-ка на диван или лучше в комнату. Господи, тебе плохо?
– Ничего не понимаю… – даже говорить стало сложно. Мама помогла, и мы кое-как доковыляли до моей спальни. Пару раз я спотыкнулся, пару раз чуть не уткнулся лбом в пол. Мать еле выдержала такую тушу на себе.
Скинула меня на кровать, сказала, мол, пойду скорую вызову. Отдыхай. Я запрокинул голову к потолку, а там все кружит и троится. Какого черта. Бред. Не фильм же или мыльная опера. Да и я чувствовал себя нормально, когда ехал. Разве за полчаса может так резко подорваться здоровье?
Веки тяжелели, я протирал пальцами глаза, а потом видимо уснул. Глубоко, крепко. Обычно просыпаюсь иногда, но тут спал как убитый. Проснулся уже с появлением солнца. Голова гудела, во рту сухость, будто наждачной бумагой прошлись. На прикроватной тумбе стояли часы, кое-как приподнялся, посмотрел на время и обомлел: на дворе обед. Однако не это меня удивило, а тело рядом. Не просто тело. Это была Аня. Лежала под одеялом, под моим, мать твою, одеялом. Без майки.
Сперва я хотел заорать, но притормозил. Начал прокручивать моменты вечера и ночи, может, упустил чего. В груди сразу заныло, неужели мы с ней… да нет. Не может быть. Во-первых, меня наотрез ни к кому не тянет. А во-вторых, я в жизни не изменял. Да и трезвый был.
Аня зевнула, я же наоборот закрыл глаза и отвернулся на бок. Решил прикинуться спящим. Заодно выиграть время. Она поерзала на кровати, а потом встала. По шагам было слышно, как подошла куда-то. Одевалась что ли. Потопталась минуту другую и вышла за дверь. Я тоже поднялся. Оглядел себя, никаких засовов или прочей ерунды не было. Зато почему-то был без майки и в одних боксерах.