Редкостная Золушка (СИ)

Паша замолчал, смотря на меня тяжелым взглядом. Кажется, только сейчас я хорошо смогла разглядеть его лицо. За эти несколько дней, что я его не видела, он будто осунулся. Глаза немного впали, а темные круги под ними явно указывали на стабильный недосып. На щеках была многодневная щетина, прибавившая к его возрасту дополнительных лет пять.
— Надя, услышь, пожалуйста, меня. Я к этой статье не имею никакого отношения.
— Зато я имею, Паша. Самое что не на есть непосредственное. Да меня же просто в ней… — голос дрогнул, а на глазах выступили слезы. — Измазали той грязью, которую я пыталась забыть все эти годы. Да так, что и не отмыться теперь.
Паша ничего не ответил, смотря на меня. На его щеках ходили желваки, кисти рук с разбитыми костяшками то и дело сжимались в кулаки.
— Прости, что допустил это. — наконец сказал он.
Почему так больно, Боже!
— Я тебя прощаю, Паша. Но я тебе больше не верю.
— Значит, все?
— Да. Все. — Я не знаю, откуда у меня взялись сейчас силы, чтобы так ответить.
Паша еще несколько секунд посидел, не сводя с меня взгляда. Потом поднялся и направился к выходу.
— Постой, — сказала я. Павел резко остановился и обернулся. Я встала и подошла к шкафу, в который до этого высыпала все содержимое из пострадавшей сумочки, прежде чем та направилась в мусорку. Взяла с полки лежавший флоггер. Подошла к Павлу. Он непонимающе посмотрел на меня, на штуку, что я держала в руке.
— Я купила его тебе на неделю со дня нашего знакомства. — Протянула флоггер Паше. Была удивлена, когда он его принял.
— Спасибо, Надя, — сказал он, подходя ко мне ближе. Я не стала возражать, когда он прижал меня к себе. Это всего лишь прощальное объятье, не более. Вдохнула знакомый запах мужского парфюма. Закрыла глаза, чувствуя его горячие губы у себя на лбу.
Паша резко отстранился от меня. Еще раз посмотрел. Я ответила тем же, запоминая навсегда эти черты.
— Прощай, — сказал он.
— Прощай, — ответила я, отворачиваясь. Уже не было сил ни сдерживать слезы, ни смотреть, как он уходит…
  
Кто рано встает…
 
Я постепенно приходила в себя. Медленно, но верно.
Днем работа помогала мне отвлечься от грустных дум. Гораздо сложнее было одинокими вечерами, лежа в холодной постели. В ночные часы я переставала быть настолько категоричной, понимая, что могла бы сейчас заниматься полезными для здоровья делами. Отсутствие Павла в моей жизни делало меня сговорчивей…
Потом наступало утро, а вместе с ним возрождалась и Надежда Стальцова.
Я запрещала себе думать о Паше, но предательские мысли, то и дело, лезли в голову, попросту игнорируя мой запрет.
Сейчас, когда прошло уже три недели с того дня, как я в последний раз видела Павла, мое отношение к ситуации изменилось. Не знаю, поверила бы я ему на сегодняшний день, но точно дала бы возможность объясниться. Не рубила бы с плеча…
Надя, опять ты за свое!
Да ему просто нет до тебя никакого дела. Он же ушел. Даже не стал бороться. И ни разу за три недели не позвонил.
Наверное, Паша уже давно вернул на стену фотографии, а вместе с ними и свою подругу…
Так, ладно. Хватит!
Откинула одеяло и встала. Кто раньше встает, тому…
Учитывая тот факт, что на часах сейчас пять минут шестого утра, а сна ни в одном глазу, то мне много чего должно причитаться.
Прохладный душ настроил меня на рабочий лад. И это было как нельзя кстати. Сегодня у меня была назначена важная встреча с моим главным поставщиком эфирных масел, кремов и масок.
Старалась не думать о том, что в прошлый раз мы с Германом Викторовичем встретились при достаточно пикантных обстоятельствах на толерантной вечеринке. Как не думать и о том, что эта вечеринка закончилась в постеле у Паши…
 
Герман Викторович прибыл без опозданий. Улыбнулся мне так, словно нас с ним связывала многолетняя крепкая дружба.
— Надежда Сергеевна, рад, рад, рад. — Каждый его "рад" сопровождался поцелуем моей руки.
— Герман Викторович, я тоже рада вас видеть. — Я старалась не выглядеть обескураженной от такой пылкой встречи. — Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь. Чай, кофе?
— Нет, спасибо, Надежда Сергеевна.
— Тогда, может быть приступим…
— Вы все о делах, да о делах, Надежда Сергеевна. — Герман Викторович протяжно вздохнул. — Дела никуда не убегут. Вы лучше скажите, придете ли сегодня на вечеринку?
— На вечеринку? — переспросила я, подозревая, что Герман Викторович подразумевает мероприятие определенного характера.
— Да, сегодня состоится еще одна вечеринка в том же ресторане. Я был бы рад вас там увидеть. — Не стала говорить, что мой партнер "сдулся", боясь, что Герман Викторович предложит себя в качестве альтернативы.
Нет, мужчина он конечно видный, солидный… Хотя после трехнедельного воздержания мне любой мало-мальски симпатичный мужик казался бы сейчас эталоном красоты и мужественности.
— Спасибо, Герман Викторович, мы с партнером подумаем. Приступим?
Результатами переговоров я была более чем довольна. Скидка мне была предложена такая, на которую я и не рассчитывала, думая запросить гораздо меньшую цифру.
Герман Викторович откланялся, не забыв расцеловать на прощание мои руки. Как только за ним закрылась дверь, в голову роем ринулись мысли, воспоминания и фантазии, сметая своим натиском установленные блоки…
***
— Добрый день, Павел Сергеевич.
— Добрый. Это кто? — Номер телефона был мне не знаком, как и щебечущий голос собеседницы.
— Павел Сергеевич, мы рады вам сообщить, что сегодня пройдет очередная встреча, посвященная толерантности. Вы хотели бы присоединиться к нам?
— Я… — Меньше всего я сейчас ожидал вот такого звонка. Даже не сразу нашелся с ответом.
— Конечно, мы будем рады видеть и вашу спутницу. Скажите, я могу второй пригласительный оформить на Надежду Сергеевну? Или, возможно, нужно вписать другое имя? — Даже не дождавшись от меня положительного ответа, девушка продолжала рассказывать о предстоящей вечеринке. Слушал в пол уха, думая о Наде. — Павел Сергеевич?
— Да. Извините. Отвлекся.
— Оставляем имя вашей спутницы или же вписываем другое?
— Оставляем.
— Отлично. Пригласительные можно будет забрать…
***
Я старалась вытолкнуть из головы мысли о Павле. Не нужно мне этого. Ни сейчас, никогда.
Откинулась на спинку кресла, сдавила виски пальцами, будто силой пытаясь вытолкнуть из головы непрошенные мысли.
Лежащий на столе телефон ожил, сигнализируя мне о входящем сообщении. Практически минуту смотрела, как экран то гаснет, то загорается. Световая терапия помогла, я отвлеклась на это ничего не значащее чередование света и тьмы.
Потянулась за сотовым, посмотрела на экран. Потом посмотрела еще раз десять, не веря в то, что вижу имя Павла напротив белого конверта.
Ладони вмиг вспотела, а пальцы, кажется, оттекли. Разве такое возможно — за секунду и просто культи, которыми не получается нажать на злополучный конверт, чтобы прочитать сообщение.
Наконец, техника сжалилась надо мной. Сообщение открылось.
"Тематическая встреча — День толерантности. Дресс-код антуражный, есть помещение, чтобы переодеться. Заеду в шесть."
 
Серьезно?!