Дело Кристофера (СИ)
— Это с чего же? — невозмутимо вопрошает он. — Ты же выросла где-то там на побережье и плаваешь как рыба. Если бы ты умерла, то только потому, что захотела. Очевидно, жаждешь жить, несмотря на все нытье.
Его логика, как всегда, обескураживает.
— Ты идиот! ТЫ ИДИОТ! — начинаю я орать и размахивать руками, отчего снова тону.
— Кстати, вот и рассвет, хочешь посмотреть — вперед, — хмыкает он, пока я отплевываюсь и пытаюсь убрать волосы с лица. — И не говори, что не показывал.
Оборачиваюсь. И правда, вижу, как солнечные лучи скользят по водной глади. Красиво, конечно, романтика, но уж очень картеровская. Не без перчинки, горчинки прочих прелестей сосуществования с этим человеком… Вздыхаю и начинаю грести к берегу, потому что после войны с водой и халатом за возможность еще раз подышать воздухом, изрядно вымотана. Шон вальяжно следует за мной.
У кромки воды какие-то кусты, что не может не радовать, потому что мокрая ночная рубашка немногим лучшие нарядов девиц с яхты Эмилио Юнта.
— Кретин, — вяло огрызаюсь я, изучая облепленную мокрыми штанами задницу Картера.
— Глянь-ка, Конелл, море, солнце, пляж, а ты все недовольна. — И плюхается на песок упомянутой частью тела. — Через час приедешь домой, примешь душ, наплещешься вдоволь, кофе выпьешь и пойдешь в университет, где куча клевых электронных игрушек, толпа подлиз во главе с Каддини, и множество мест, где можно заняться сексом. Тебе не на что жаловаться, Конелл. Всего несколько лет назад твоя мечта так и выглядела. Что изменилось? Керри? Да, это трагедия, и ты всегда будешь о ней помнить, но менее свободной она тебя не сделала.
— Но…
— Не сделала! Вспомни Сицилию, тогда дела были в тысячу раз хуже, но на первый взгляд выглядит иначе. Так что завязывай со своими "я не сплю, я не ем, я буду скорбеть каждую минуту, ведь моя жизнь — отстой".
Сажусь на песок рядом с ним. Даже не знаю, что сказать.
— Куда ты дел ключи от машины? — нахожу нейтральную тему.
— В зажигании оставил.
— Ты что, мазду не закрыл? — аж подскакиваю на месте.
— Ну, угонят, что дальше?
— Что дальше? Голым будешь до дома добираться, вот что!
— Не одной же Йол дефилировать, — философски отвечает мне Шон.
Я ничего не могу с собой поделать — начинаю хохотать как ненормальная.
Я стою у подъезда своего дома, оглядываюсь по сторонам. Ищу Керри, но ее нет. Раз оборачиваюсь вокруг своей оси, второй, но пусто. Привстав на цыпочки, пытаюсь разглядеть ее удаляющуюся фигуру, но той нигде нет. Для меня это шок. Как же Керри могла не прийти? Где она теперь?
— Кого-то ищешь? — внезапно слышу я резкий голос Шона. Вскрикнув, хватаюсь за сердце и поворачиваюсь к нему.
— А ты что тут делаешь?
— Просыпайся.
— Что? — это противоречит всему, что я знаю о собственном сне и поведении Картера.
— Вставай, сказал, ты вообще в университет собираешься?
А, ну так сразу и сказали бы, что это уже никакой не сон…
Попрыгиваю на кровати и удивленно таращусь на полностью одетого Картера. Я проспала до утра и даже… будильник не услышала?
— Который час? — спрашиваю я, не в состоянии прийти в себя.
— Минус завтрак, — отвечают мне.
— Какой завтрак?
— Тот, который ты благополучно проспала.
— Слушай, я живу с собственным начальником, разве мне прогул не простят? — О, я бы с радостью наверстала свой многомесячный недосып, например, сегодня…
— Свои секс-бонусы ты потратила на сеанс психоанализа, — фыркает Шон. — Думаю, ты догадываешься, что ради вправления твоих мозгов я вывернулся наизнанку, а потому требую, чтобы ты немедленно оторвала задницу от кровати и отправилась, черт тебя дери, на работу!
— Так нечестно! — рявкаю я.
Вместо ответа мне чуть ли не в голову летит первое попавшееся платье, спешно сорванное с вешалки.
— Так и быть, сварю тебе кофе, но должна будешь, — идут мне просто-таки на нечеловеческие уступки!
После пар прихожу на кафедру параллельного программирования и обнаруживаю, что там сидит один лишь Роберт Клегг. Даже извечной секретарши не наблюдается.
— Джоанна, — говорит он вместо приветствия.
— Роберт, — в тон ему отвечаю я.
После этого мы оба утыкаемся в свои компьютеры, ибо конфликт исчерпан не был.
— Как Мадлен? Привет ей от меня, — говорю, чтобы не молчать, пока грузится операционная система.
— Передам. У нее все хорошо. Как… как Картер? — спрашивает и Роберт тоже. Не знаю, по какой такой причине, но не ответить было бы невежливо.
— Как обычно, — пожимаю я плечами, не желая пускаться в подробности.
— Выглядит довольным. А ты выглядишь спокойной. Впервые со смерти Керри. Может, я был неправ.
После этого он закрывает какую-то папку, убирает ее портфель и уходит. Я ничего ему не ответила, так как не знаю, что вообще можно сказать в такой ситуации. Не могу сказать, что часто ругалась и мирилась с людьми. Обычно, состояние вооруженного перемирия меня устраивает, а таковое заключается в куда более ядовитых выражениях…
Наверное, Клегг таким образом попытался извиниться, а я должна с этим согласиться. В конце концов, хоть жизнь и преподносила мне множество разных сюрпризов, в последнее время я все больше укрепляюсь в мысли, что проще простить, чем потерять. Обстоятельства меняются, и люди под их влиянием тоже. Ведь мы столького не знаем… У Роберта и Мадлен Клеггов брак практически идеальный. Думаю, они не обижали друг друга, не ломали. Им никогда не понять наших с Шоном отношений. Ну, соглашусь, начали мы неправильно. Да и не странно, когда мы познакомились, ему было двадцать восемь, а мне — девятнадцать. Нас разделяла пропасть, которая исчезла только теперь. Сейчас, в двадцать семь, я понимаю мотивы Шона Картера намного лучше. А тогда была маленькая, глупая, уверенная, что у всех счастий на свете одно и то же лицо. Нет, вы только представьте себе, я мечтала гулять под луной, держа Шона за ручку. Серьезно! Было! Как и почти все девочки-подростки, я начиталась сопливых романов, где отъявленные мачо становятся завзятыми подкаблучниками… Ладно, сочтем это лирическим отступлением! В общем, да, наши отношения начались странно, продолжились — тоже, но если бы не это, я бы никогда не поняла, насколько большой шаг для Шона — покупка общей кофемашины. Для него простые житейские вещи значат совсем не то же, что для других. Он одиночка, который наконец-то поделился с другим человеком чем-то личным. Как может понять подобное Роберт Клегг? Не в этой жизни. В его силах разве что уступить, а уж понимать — моя задача.
Передумав сидеть за ноутбуком, собираю вещи и иду к Шону. Понятия не имею, где он сейчас, но отчего-то хочется на него взглянуть, ведь даже Роб сказал, что он выглядит… довольным? Вдруг и мне удастся рассмотреть?
Мне везет — Картер у себя, а потому я едва постучав вламываюсь в его кабинет и заявляю:
— Хочу обсудить вашу проблему с Такаши. Расскажи мне, почему так настаиваешь на полном изменении структуры кода.
Ага, вот такой предлог выдумала. Еще бы, работа всегда являлась безопасной территорией. Действительно, Шон кивает и хлопает ладонью по столешнице. Я выгибаю бровь и обнаруживаю, что это движение зеркально повторили. Ну ладно, сажусь, куда велено. А пальцы Шона пробегают по моим икрам до колен и обратно.
— Есть причина, по которой я запросил именно такую архитектуру, — говорит Картер, как ни странно, не отводя глаз от моего лица. — Этот проект составной, итоговую его часть дописывать буду я сам. И структуру программы взял не с потолка. С любой другой работать будет неудобно.
— А Такаши знает о твоей части? — хмурюсь я.
— Нет. И ты ему тоже не скажешь. Думаю, мне стоит выбраться в Осаку и попробовать поговорить с ним лично. Таков мой план. Ему будет приятно, что я почтил его своим присутствием, и поэтому он уступит.
— Все просчитал, да? — фыркаю я.
— Всегда, — коротко кивает Шон, а после этого поднимается и целует меня. Я бы хотела позволить ему что угодно и где угодно, но я еще помню насколько прекрасно слышно все, что происходит внутри этого кабинета…