Дело Кристофера (СИ)

Сиднейское солнце лишает красок все вокруг. Картинка похожа на передержанный пленочный снимок, но даже в таком свете яркий ореол волос приковывает к себе все внимание.
— Что ты творишь?! Как ты можешь?! Немедленно забери у нее моих детей! — кричит на меня Керри.
Мы обе снова на парковке моего дома, она разворачивается, и, совсем как я, бросается вслед за машиной Лайонела. А я за ней. Бегу, бегу, бегу, раз за разом выкрикиваю ее имя. И отчего-то ей так легко, а я врезаюсь в людей, меня сбивают машины, но я встаю снова и снова, и ничего не болит, но ноги такие ватные, что не догнать бегущую впереди подругу. Она все дальше и дальше. Я выдыхаюсь, по лицу текут пот и слезы.
— Керри, подожди меня, пожалуйста, подожди!
Я больше не могу бежать, только ползти. Меня пинают со всех сторон, но я не могу подняться на ноги, падаю и падаю, а яркие кудряшки уже давным-давно не видны.
— КЕРРИ!
Я просыпаюсь в комнате, фонящей моими криками.
Глава 20. Возраст
К началу учебного года я так и не оправилась, хотя надеялась. Ночной кошмар с Керри в главной роли мучает меня каждую ночь. От нечего делать пытаюсь спастись бесконечной работой. Пришла в диспетчерскую и попросила поставить меня вести все возможные занятия. В итоге, с легкой руки ректора, оказалась назначена на общий с ним лабораторный практикум. Полгруппы у него, вторая — у меня. И что за ребята? Однокашники Каддини, конечно. Вот сижу теперь и думаю, что Йол обязательно выберет руководство Шона, а я буду кусать локти. И кроме себя винить некого.
— По кой хрен ты нахватала на этот семестр столько занятий? — спрашивает Картер, поймав меня в коридоре перед парой. — Тебе не денег нужно, так что же это?
— Отсутствие времени.
— То есть своими синяками под глазами ты согласна добровольно зарабатывать мне миллионы? Чудо, а не женщина, — криво ухмыляется он, а я старательно отвожу глаза и пытаюсь сменить тему, потому что совсем не в настроении выслушивать очередную воспитательную речь.
— С какого перепугу мы ведем одни и те же занятия? Мы же с разных кафедр.
— С разных кафедр, Джоанна, мы были еще до твоего поступления в университет, а теперь я ректор. И делаю все, что пожелаю.
— Перебежчик. Ясно. — Я старательно смотрю только вперед, потому что на самом деле дико хочется залезть к нему на колени, свернуться клубочком и чтобы он меня успокоил, сказал, что все хорошо. А это, как мы знаем, параллельная реальность.
— Когда ты с таким расписанием собираешься писать проект?
— Я все еще сплю часа по четыре в ночь максимум. У меня очень много свободного времени. Проект, короче, я пишу по ночам.
— На твоем месте по ночам я бы занимался отнюдь не проектом, — сообщает мне Картер. Ага, воспитательных бесед не избежать, а ведь я так старательно прикрывалась работой.
— Однако, с этим-то и беда, — ядовито просвещаю я начальство в ответ. — Мой прекрасный характер разогнал всех ухажеров. Если бы ты слышал проникновенную прощальную речь Лайонела, прослезился бы от счастья. Кем только меня не обозвали, а в итоге сообщили, что все сказанное было для моего же блага.
И вдруг Шон меня дергает в сторону, не позволяя войти в открытую дверь лабораторного коридора, и прижимает палец к губам, а ухо к двери. Никогда бы не подумала, что Картер подслушивает и так тоже. Ну ладно, пусть подслушивает как хочет, сама я охотно подслушаю. Следую его примеру.
— Да выбрать нереально, давайте на монетку? — слышу я звонкий голос одного из студентов.
— Нет, так нельзя. Надо понять, кому проще защищаться, — деловито сообщает другой.
— Ректору! — чуть не выкрикивает Йол.
— Да брось, она всего раз на тебя набросилась, и то заслуженно. Ты весь семестр занималась непонятно чем, я вообще удивилась, что на пересдачу не попала, — фыркает моя Хелен, которая на самом деле Элис. Чувствую, что от одного лишь этого напоминания щеки у меня не красные, а пунцовые.
— Да кого не выбирайте, за просто так ставить зачеты не станут! — беззаботно сообщает Каддини, уж он-то точно уже разработал график
 
— Да, для этого надо принести парочку десятков стаканчиков латте с тремя ложечками сахара, — язвит моя Хелен в ответ. Естественно, это для меня Каддини классный, а для одногруппников он попросту подлиза.
— Однажды у тебя слипнется задница, — шепотом сообщает мне на ухо Картер.
— И ты об этом никогда не узнаешь, — начинаю я рьяно защищаться.
— Ой, это навряд ли.
— Окей, трое есть. Мы с Каддини — Конелл, Йол — Картер, — тем временем, продолжает моя Хелен.
— Что это ты к Конелл то? Она же тебя Хелен Амберт номер два называет.
— Да пусть хоть мышкой-малышкой, только не к ректору. Я его боюсь.
— Мышка-малышка у нее только Каддини, и то во время пижамных вечеринок! — хихикают студенты.
— Смейтесь-смейтесь, я на вас посмотрю, когда она меня Бабочкой выберет, — удивительно злорадно сообщает им мой вроде как любимый итальянец на планете. Это заявление заставляет меня застыть столбом, но кто ж позволит оклематься.
— Молодец парень, — хмыкает Картер. — Пошли. — И хватает меня за руку. Как только мы показываемся студентам, разговоры смолкают. Все сразу такие честные и шелковые, что хоть мультик о Шрэке вместо кота подставляй.
— Моя аудитория, — показывает Шон на одну из двух закрепленных за нами дверей. Несколько студентов начинают семенить туда.
— Окей, — пожимаю я плечами.
— Что окей? Даже не поспоришь?
— Ты всего несколько минут назад сообщил мне, что являешься ректором и можешь делать все, что вздумаешь, — фыркаю я. — Кстати, раз уж будешь сидеть около входа в серверную, настрой сеть, она все время падает. Заранее спасибо, — сверкаю я лучшей из своих улыбок. Ну не могла я не сказать ему какую-нибудь гадость.
— О, Конелл, я только что уверовал в карму и мировую справедливость. Клегг, — до неприличия радостно объявляет Шон. — Его настраивал Клегг.
Награждаю Картера убийственным взглядом, рывком распахиваю дверь и раздраженно плюхаюсь на стул, который будет греть мою задницу ближайшие пять месяцев. Мне не понравилось то, что я, выходит, подставила Роба. Сижу и стучу пальцами по столу. Студенты ждут.
— Что таращитесь? Включайте компьютеры, идите на полудохлый сервер и разбирайте лабораторные. Варианты по алфавитному списку, который и вам, и мне любезно предоставит Хелен.
Я сижу перед ноутбуком и чувствую, что видеть его уже не могу. Меня тошнит от его экрана и клавиатуры. Прикосновение пальцев к тачпаду причиняет физическую боль. Глаза тоже болят, но я не знаю от чего именно, возможно, виноват недосып. Я так устала от постоянного страха и вины. Хочу выкарабкаться, и никак. Мне нужен буксировочный тросс и кто-то, кто за него потянет, потому что сил лезть наверх уже не осталось. И хуже всего, что после подслушанного под дверью, я стараюсь даже не смотреть в сторону Каддини. Конечно, было ясно, как день, что он не просто так вокруг меня бегает и кофе носит, но это не значит, что мне приятно знать, что все наше общение держится только на взаимной выгоде. Я настолько дезориентирована, что отказываюсь помогать мальчишке разобраться в коде. Прикрываюсь крайне срочным проектом для Бабочек, а на самом деле сижу на портале и тупо кликаю по вкладкам браузера. Какое счастье, что меня сейчас Шон не видит.
Но возмездие всегда найдет свою жертву. Только я выхожу из аудитории, вижу у дверей Селию Штофф. Не могу сказать, что это худший вариант из возможных, но после Эмилио Юнта и из-за чувства вины перед Керри, я ее избегаю.
— Чего тебе? — бурчу я себе под нос, пытаясь попасть ключом в замочную скважину.
— Да так, пришла удостовериться, что ты жива, — любезно информируют меня.
— Очень мило, учитывая, что ты пригласила Эмилио Юнта…
— Нет! Ты прекрасно знаешь, что его пригласил Ашер! Хватит придумывать причины, хватит отталкивать окружающих. За три недели ты не ответила ни на один мой звонок и дело не в Эмилио Юнте.
— Селия, твоя опека закончена. Ты мне ничего не должна. — Наконец, мне удается справиться с замком, и я начинаю двигаться по направлению к кафедре.