Дело Кристофера (СИ)
Каждую, буквально каждую ночь я просыпаюсь от одного и того же кошмара. Я снова и снова в морге, заплетаю волосы Керри в косу, но вдруг она открывает глаза, вскакивает и начинает на меня кричать, требует оставить ее волосы в покое, жалуется, что ей больно и страшно! А затем ее волосы и вовсе начинают кровоточить, я выкрикиваю ее имя и подпрыгиваю на кровати.
Просыпаюсь.
К Рождеству я готовлюсь основательно. Детям нужна радость в такое тяжелое время, им нужно забыть, всем нам не помешает, поэтому праздник задуман грандиозный. Мы с Мадлен целый день прыгаем вокруг плиты. В последнее время на Клеггов времени почти не оставалось, и сейчас поболтать с Мадлен за счастье. А все дело в том, что с Лайонелом у нас общих тем для разговора нет. Дети и Керри, вот и все. О первых мы вспоминаем частенько, но о Керри стараемся не говорить вовсе.
После того, как Мадлен уходит, а малыши накормлены и уложены спать, мы Лайонелом упаковываем и укладываем под елку рождественские подарки. Думала будет весело, такой шанс повспоминать детство и посмеяться, но отчего-то совсем не весело.
— Отличная была идея отдать Джулиана в летнюю школу, — начинает разговор Лайонел. Как так получается, что с одним человеком в тишине невероятно комфортно, а другого хоть из комнаты выгоняй, лишь бы избавиться от неловкости?
— Джулиан умный парень, далеко пойдет. — И я не лукавлю, не делаю авансом. Голова у мальчика очень даже светлая, что бы там Картер ни говорил. — Меня беспокоит Марион.
— Да, она совсем позабытая.
Иронично, но так получилось, что о Джулиане и Кики мы заботимся больше. Старшенький достаточно взрослый и уже слишком многое понимает. Он единственный больше не спрашивает о маме, так как знает, что она не вернется. А Кики настолько мала, что с ней нужно постоянно заниматься. То буквы учить, то лечить, когда приболеет. А Марион сама по себе. Несколько дней назад она рыдала навзрыд, потому что посадила огромное пятно на свое любимое платье, и мне пришлось взять малышку в ванную и показательно его отстирать, чтобы успокоилась. После этого она долго обнимала мои ноги и ходила хвостом до позднего вечера.
— Спасибо тебе, Джо, — вдруг улыбается Лайонел. А я лишь киваю в ответ.
— Иди спать, я доделаю, — говорю я.
— Да нет, тут осталось не так много. Вместе сделаем — быстрее разойдемся.
Делает вид, будто не в курсе, что я кричу? Ну-ну, плач Лайонела я слышала так отчетливо, будто он лежал рядом, естественно, и он не глухой. Что ж, мы продолжаем молчать и паковать подарки, обвязываем лентами, крепим бантики.
У меня в руках новая кукла для Марион. Она в роскошном блестящем платье, с волосами светлыми-светлыми, совсем как у самой малютки. Но я не знаю, поможет ли это вернуть веселый блеск ее глазкам. Куклы недостаточно… А чего будет достаточно? Я старательно хмурю брови, пытаясь придумать. Что можно сделать для впечатлительной маленькой девочки? И вдруг мне в голову приходить совершенно безумная идея… Надо ее взять в офис бабочек и показать ей мультфильм на огромных экранах Шона. И Картера, разумеется, пригласить, он ведь очень понравился малышке, переживет уж как-нибудь. Подавлю на жалость, пошантажирую, и уступит — обязан! Уверена, Марион оценит. Ну и кто теперь здесь гений? Джо, конечно. Помимо воли улыбаюсь и провожу ножницами по ленте, чтобы она завилась в красивые спиральки. Вот и готов самый роскошный розовый бант в мире. Марион обязательно понравится.
— Готово? — улыбается Лайонел.
— Угу, — киваю я, укладывая коробку на самую верхушку. — Ай да мы.
И вдруг Лайонел поворачивается ко мне и медленно начинает наклоняться. Что он делает?!
Вскидываю руки и прижимаю их к губам Лайонела.
— Ты чего творишь?! — возмущаюсь я.
— Черт, прости… просто я подумал… для детей теперь нет никого лучше, чем ты. Растишь их как своих. — Мое сердце сжимается от холода. А еще по-настоящему своих у меня быть не может. После того, что случилось с Керри, я не решусь на еще одну попытку. Так думала ли я о таком варианте? Совру, если скажу, что нет. Хочу ли я растить детей Керри? Да. Безумно. Но к ним в комплекте идет еще и Лайонел, и это меня не устраивает. — Может, мы могли бы…
— Я тебя поняла, — истерично кричу я. — Но как ты это себе представляешь?! Я люблю Керри, я люблю детей Керри. Но не тебя. Я не хочу с тобой жить. Долг и ответственность не сделают счастливее никого из нас. Я никогда не смогу прийти в твою постель и занять место Керри. Ты не плохой, но ты ее. И так будет для меня всегда.
— Ты права. Это всего лишь путь наименьшего сопротивления. Но я все равно предлагаю тебе подумать. Просто подумать. Ради детей, которых мы оба любим.
Лайонел определенно сошел с ума, предложив такое. Совершеннейшее безумие. Я не стану этого делать. Ни за что. Хватит с меня Брюсов с Ашерами. Ошибки созданы для того, чтобы учиться, вот я и буду. Правильно? Правильно. Прости, Керри.
Разумеется, Рождество испорчено. После неловкого разговора мы с Лайонелом старательно не встречаемся глазами. Хорошо, что нашу компанию разбавляют Роберт и Мадлен. Неловкость они чувствуют, но хоть причины не знают. В остальном, если не считать Лайонела, все идет очень даже неплохо, но вдруг, когда я начинаю собирать со стола грязные тарелки, Кики протягивает ко мне руки и кричит:
— Мама!
Все голоса разом замолкают, слышен только звук бьющейся посуды, а я пулей вылетаю из комнаты, запираюсь в ванной и начинаю рыдать. И как я могла подумать, что возмездие за Ребекку Йол меня уже настигло. Какая глупость! Черт возьми, Керри, как мы все до этого докатились? Твой муж предлагает мне жить с ними, а дети зовут мамой…
Ситуация стремительно выходит из-под контроля. И чтобы абстрагироваться я осуществляю свой старый план — беру Марион в офис Бабочек. День выходной, с остальными малышами посидит Лайонел. Старательно привожу себя в порядок, звоню Картеру и прошу его встретиться во мной в офисе минут через сорок, а трубку бросаю раньше, чем он сможет отказаться. Мне это необходимо.
Мы с Марион ждем в комнате отдыха. Она восхищенно смотрит на залив, а я переживаю и тереблю край юбки. Когда лифт открывается, сердце начинает колотиться. Только бы не ушел сразу. Наверное, мое состояние очень заметно: раскрасневшиеся щеки, частое дыхание… Даже думать не хочу о том, как он это интерпретирует. И сначала его глаза нахально изучают мое тело, но потом становятся злыми. Значит, обнаружил Марион.
— А ну стой где стоишь! — рявкаю я.
— Ты что задумала? — рычит он.
Марион подкрадывается ко мне ближе, не сводя с Шона глаз. Она кокетливо улыбается и одной рукой обхватывает мою ногу, при этом глаз смотрит только на него.
— Пытать меня решила? — фыркает Картер, глядя на ребенка с некоторым подобием интереса.
Ну еще бы, безраздельное внимание ребенка его забавляет. Это, наверное, хорошо.
— Пожалуйста, Шон. Ты ей очень нравишься. А малышке это нужно. Пожалуйста, ну пожаааалуйста. — Говоря это, я стараюсь скопировать взгляд Марион. У нее ведь отлично получается!
— Конелл, по-твоему я похож на человека, который облагодетельствует детишек?
— Ты похож на человека, который изредка облагодетельствует меня. И очень надеюсь, что у тебя подходящее настроение. — Я подхожу к нему ближе, сужая границы зоны комфорта. Картеру могут не нравиться мои отчаянные попытки забыться в его объятиях, но игры — всегда пожалуйста. Он любит выигрывать, а я и не против. Сегодня. Хотя, может и вообще.
— И что же я, по-твоему, буду делать? — спрашивает Шон, совершенно отчетливо поддаваясь моим уговорам.
— Сидеть и смотреть фильм на супергигантском экране.
— Пойду принесу попкорн, заодно смирюсь с мыслью, что ты беспощадная стерва.
У меня расширяются глаза. Неужели так бывает?! Ох силы небесные! Он согласился. Я, конечно, не стала говорить Шону, что вместо фильма будет мультик. Кстати, я вообще не уверена, что Картеру мультики нравятся меньше фильмов, по-моему, искусство кинематографа вообще не по его части.