Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)
— И еще, — добавила тетушка, — тебе придется потрудиться, чтобы ввести мальчика в право наследования. Я слышала, это довольно утомительная процедура.
Я опешил.
— Постойте, но ведь я уже сказал, что Сирил…
— Сирил прекрасно обеспечен, ты сам это сказал, — отрезала она. — Других детей у меня уже точно не будет, поэтому без наследства он и мои внуки не останутся. А твой родной сын должен получить все, что полагается ему по праву, Вик. Подумай над этим.
С этими словами она поднялась, похлопала меня по плечу и величаво удалилась, прихватив коньяк (можно подумать, у меня в кабинете всего один тайник). Я проводил тетушку взглядом, слишком ошеломленный, чтобы сделать хоть что-нибудь. Так вот, выходит, что означала ингуз!
Слегка придя в себя, я задумался. Итак, усыновление и сопутствующие формальности. Тетушка Мейбл слышала, что это «утомительная процедура». Где она могла об этом услышать? Скорее уж, навела справки, от нее всего можно ожидать! Все-таки она не перестает меня удивлять…
Но это ерунда, куда сложнее было привыкнуть к тому факту, что Витольд — не только сын Сигрид, но и мой тоже! Господи, что поднимется в Блумтауне… Да уже ведь поднялось! Может, уехать куда-нибудь ненадолго? Впрочем, ненадолго в данном случае может означать лет этак десять, а я не могу покинуть своих крошек… Кстати, вот еще одно доказательство: отношение Витольда к кактусам и кактусов к нему. Они ведь его не кололи, а я еще удивился… Что значит наследственность!
Поняв, что в мыслях у меня царит полный сумбур, я все-таки открыл тайник и плеснул себе еще коньяку. И что прикажете делать дальше? Сказать мальчику правду или нет? Мужа Сигрид он отцом не считает, так что, по идее, должен принять новость достаточно легко… С другой стороны, он может поинтересоваться, почему обо мне не было ни слуху ни духу все эти годы, и поверит ли он в то, что я не подозревал о его существовании, неизвестно. Письмо Сигрид может его убедить, конечно, но… Нет, пока лучше промолчу. Со временем станет ясно, как себя вести. Ну а пока… пока действительно надо заняться бумажной волокитой, и как можно быстрее!
Приняв такое решение, я почувствовал себя намного лучше и уселся за письмо мистеру Боунсу: просил его заняться моим делом как можно скорее и уточнял некоторые детали касаемо формальных процедур, каковые успел порядком подзабыть за эти годы. Я все-таки не практикующий юрист!
И только где-то в глубине сознания трепыхалась паническая мысль: только бы тетушка повременила писать матушке… Что произойдет, когда та узнает, я даже предположить боялся! Несмотря на ангельскую внешность, моя родительница может дать фору огнедышащему дракону. И, кстати, нужно сочинить для нее подходящую легенду на тот случай, если она окажется столь же наблюдательна, как тетушка Мейбл!
ДАГАЗ [33]
Дагаз — день светлый, божье творение,
любимый всеми людьми,
надежды источник и счастья,
и для богатых светит он,
и для бедных.
1.Время шло, и я понемногу успокаивался. Во всяком случае, гневных телеграмм я пока не получал, и это могло означать две вещи: или тетушка Мейбл сжалилась и пока что не оповестила матушку о том, что у той появился внук, или письмо еще не дошло. Я искренне рассчитывал на первый вариант, но второй тоже был приемлем: Шотландия все же не близко…
Блумтаун тоже постепенно затихал. На меня, правда, поглядывали с любопытством, но я к этому давно привык и не обращал внимания.
Таусенд как-то попался мне возле юридической конторы и, поглаживая бакенбарды, глубокомысленно произнес:
— Да-а, Виктор, умеете вы удивить… То вас не видно и не слышно, а потом вдруг — раз! Вы это нарочно, что ли, делаете? Кузен-то ваш, помнится, шалил непрестанно, я к нему привык, вот, вспоминал недавно с ностальгией, а вы совершенно непредсказуемы!
— Ну, Джордж, — развел я руками, — видимо, такова моя натура! Честное слово, это и для меня стало полной неожиданностью… Кстати, не желаете ли заглянуть на чашечку чаю?
— Не-ет, — засмеялся он, — пока что и не просите!
— Отчего же?
— Да ведь вашего воспитанника никто еще в глаза не видел, кроме разве что портного, а прислуга у вас не болтливая! Представляете, как наши кумушки извелись? А если меня заметят рядом с вашим домом, так потом от меня живого не отстанут, и не поверят, даже если вы мальчика где-нибудь закроете и мне не покажете.
— Все-таки профессия накладывает отпечаток на личность, — констатировал я. — Вы мыслите исключительно как полицейский!
— Я мыслю как человек, которому не чужд инстинкт самосохранения, — ответил Таусенд. — Меня ведь Джейн с ума сведет, а если учесть, сколько у нее подруг… Лучше не рисковать! Кстати, Виктор, как вообще… хм…
— Витольд, — подсказал я. — Кстати, можете уже привыкать называть его моей фамилией. Правда, документы еще не оформлены — эта ужасная бюрократия…
— Хм, — сказал суперинтендант. — Мне ли не знать! С одними отчетами намучаешься… Как вспомню бытность свою простым инспектором, так и умиляюсь: начальственные шишки сыпались, конечно, зато и ответственности было куда как меньше. Да… За все надо платить…
На этом мы распрощались. Я взял с Таусенда клятву зайти с супругой на чай, и он пообещал, но только после того, как я выведу Витольда, так сказать, в свет.
— Добрый день, мистер Кин, — окликнул меня рослый парень и почтительно приподнял потрепанную кепку.
— Привет, Пит, — кивнул я одному из тех ребят, которые когда-то помогали мне следить за подозреваемыми, да и вообще оказались незаменимыми помощниками. Им на смену подрастало новое поколение, но я надеялся, услуги уличных мальчишек мне больше не потребуются. Впрочем, я знал, где их найти (обо мне там ходили крайне интересные легенды.) — Какими судьбами?
— Уголь привез, — ответил он, взяв под уздцы смирную серую лошадь. — Вот обратно еду. Мистер Кин, а правду говорят, что у вас сынишка объявился?
— Да, Пит, правду, — ответил я, стараясь не измениться в лице.
— О как! А мы думали, опять болтают…
— А что говорят? — заинтересовался я.
— Да разное… — замялся он. — Чего только ни напридумывали! Ну, что вы из приюта мальчика взяли, это все знают, да особо не верят. Насочиняли уже про какую-то знатную даму, ну знаете, как в кино… Младенчика кормилице отдали, потому как дама замужняя была, и позор прятали. А как он подрос, вы его разыскали и того, забрали. Не дело же, чтобы парень без отца рос!
— Боже, — сказал я. — Надеюсь, хотя бы ваша компания не верит в такую чушь?
— Нет, конечно, — презрительно фыркнул Пит. — Что мы, не знаем вас, что ли? Если б такое приключилось, разве б вы стали столько лет ждать?
— И правда что…
— Ну, пора мне, мистер Кин, — сказал он и снова приподнял кепку. — Всего вам доброго.
— И тебе того же, — отозвался я, глядя вслед угольной повозке.
Ну, если мне перемывают косточки даже в бедных кварталах, страшно представить, что творится в блумтаунском высшем свете!
Подумав об этом, я поспешил скрыться за надежными стенами своего дома, благо делать в городе мне было совершенно нечего.
Через пару дней ко мне заскочил Сирил, с порога заявил, что всегда знал — я все-таки сумасшедший, небрежно потрепал Витольда по макушке, сказал, что я изверг, потому что держу ребенка взаперти, и потребовал, чтобы я привез его к ним с супругой на денек-другой. И мы с Витольдом развеемся, и Мирабелле с дочерьми будет приятно… Пришлось согласиться, потому что отвязаться от кузена было невозможно. Насколько я понял, Сирил строил какие-то далеко идущие планы.
Выезжать приходилось либо рано с утра, либо вечером: внимания публики я бы не перенес. Тем не менее, поездки себя оправдывали: Сирил был говорлив и весел, а Мирабелла — неизменно мила и тактична. Она ни разу даже намеком не дала понять, что ее интересует, какая блажь взбрела мне в голову. Ну а если и заметила наше с Витольдом сходство, то благоразумно промолчала, разве что с тетушкой Мейбл обсудила потихоньку.