Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ)

И у меня, и у Сирила уже накопился целый ворох свертков с «самыми нужными вещами». Была тут и шубка для Наоми, которую она недоверчиво трогала пальчиком и все гладила воротник, и отрез ткани на новое платье, и три пары сапожек… И еще множество безделушек, совершенно необходимых женщинам. Надо было видеть, с каким лицом кузен выбирал белье и корсеты для Наоми!
Я помимо воли усмехнулся, вспомнив, как одна милая мадемуазель в славном городе Париже учила меня быстро расшнуровывать эти орудия пыток.
Кузен больно ткнул меня кулаком в бок и прошипел:
– Хватит лыбиться! Помоги лучше!
– Как скажешь, – согласился я.
На мой взгляд, самым трудным было отговорить Наоми от покупки безвкусных ярких тряпок и украшенных перьями нижних юбок. Объяснить ребенку, для каких именно особ предназначались эти одеяния (кстати, откуда они взялись в респектабельном магазине?)? не представлялось возможным, так что приходилось ссылаться на авторитет тетушки Мейбл. Аргумент «эта вещь вряд ли понравится миссис Стивенсон» безукоризненно подействовал не только на Наоми, но и на продавца, который, побледнев, тут же поспешил спрятать сомнительный товар, бормоча что-то о браке ткани…
В солидном списке покупок осталось всего три пункта, когда мы, уже окончательно выдохшись, плелись к очередному магазину. Неутомимая Наоми, подпрыгивая, напевала что-то из песен своей родины.
Я прислушался и невольно порадовался, что в Блумтауне никто не понимал африканские диалекты: песенка содержала подробную инструкцию, как из черепа врага сделать сосуд для питья, из пальцев – шпильки для волос и так далее.
Котенок негромко мурлыкал в такт варварской мелодии.
Надо будет попозже попросить тетушку объяснить воспитаннице, что английские нравы существенно отличаются от африканских…
Задумавшись о том, как бы сделать это деликатнее, я пропустил момент, когда Сирил, что-то отчаянно втолковывая Наоми (кажется, он просил ее петь тише), случайно столкнулся с прохожим.
От удара кузен пошатнулся, свертки разлетелись по мостовой, а Наоми вскрикнула.
– Ой, простите! – смутился юноша (на вид ему было лет восемнадцать) в клетчатом кепи и не по сезону легком плаще. – Я нечаянно, мистер!
– Ничего, – процедил кузен, собирая рассыпавшиеся покупки.
– Я вам помогу! – пообещал неуклюжий прохожий.
Наконец Сирил поднялся, пытаясь поудобнее перехватить пакеты, а юноша нагнулся за последним свертком.
– Вот, мистер! – сказал он, вручая его Сирилу. И добавил смущенно, потому что Сирил смотрел на него как-то странно: – Вы того, извините, а?
Неловко поклонившись, юноша торопливо продолжил путь, когда кузен вдруг отмер.
– Стой, поганец! – заорал он и, не глядя сунув мне все свои свертки (от неожиданности я едва не упал), ринулся следом за ним. – Стой, кому сказал!
– Сирил! – окликнул я, гадая, что на него нашло, но кузен не слушал.
Юноша оглянулся, однако отчего-то не стал спрашивать у Сирила, что ему нужно, а бросился наутек.
– Сто-о-ой! – Сирил мчался так, словно у него выросли крылья.
– Наоми, иди за мной! – велел я, ускоряя шаг. Девочка кивнула, но погоня закончилась так же внезапно, как и началась.
Из паба на тротуар вывалила толпа, громко споря о каком-то забеге, и перегородила путь.
Беглец заметался, выскочил на дорогу, засигналили автомобили, завизжали тормоза…
– Ага, попался! – восторжествовал запыхавшийся Сирил, цепко схватив преследуемого за плечо.
Тот взвизгнул, обернулся и попытался ткнуть Сирила кулаком. Кузен (моя школа!) легко ушел от удара, перехватил его руку в локте… Вдали уже слышался свисток констебля.
Юноша дернулся – безуспешно, попытался вывернуться – снова безрезультатно.
– Только дернись, сволочь! – прошипел Сирил, сильнее заламывая ему руку. – Будешь знать, как поезда грабить!
Тут я наконец сообразил, почему он помчался за незнакомцем. Надо же, как кузену повезло!
– Пусти! – заорал высоким от страха голосом юнец и сунул руку под полу плаща. – Ну!
Следующее мгновение, казалось, растянулось на долгие полчаса.
 
Свисток полицейского, спешащего к нам. Ужас загнанного зверя на лице грабителя. Яркий блеск стали в его руке.
– Сирил! – заорал я. Кузен дернулся, но отреагировать не успел: юнец неловко ткнул его ножом в живот.
Вместо ожидаемого вскрика раненого последовала яркая вспышка, от которой я невольно зажмурился. Проморгавшись, я ринулся к кузену, который боролся с юнцом, пытаясь выбить у него оружие.
Но Наоми успела быстрее: она с криком подскочила к грабителю и ловко метнула ему на спину какой-то темный комок. «Снаряд» отчаянно замяукал и, надо думать, выпустил когти. Видимо, это было больно даже сквозь ткань. Грабитель завопил, выронил нож, попытался его, не гладя, перехватить… И заорал еще громче, машинально поднося к лицу окровавленные пальцы, которыми он схватился прямо за лезвие.
Кузен, не будь дурак, воспользовался этим, и к моменту, когда к нам подбежал констебль, юнец уже был связан шарфом Сирила.
– Что здесь происходит? – сурово поинтересовался представитель правопорядка у чрезвычайно довольного собой кузена. – Опять хулиганите, мистер Кертис?
– А вот и нет! – задрал нос тот. – Я задержал грабителя!
– Ну, это вы так говорите, – усомнился констебль и посмотрел на меня. – Мистер Кин, мне придется задержать мистера Кертиса до выяснения.
– Конечно, констебль, – согласился я. – Я тоже поеду в участок. И, думаю, вам стоит известить обо всем инспектора Пинкерсона.
Полисмен кивнул, с сомнением посмотрел на Наоми, которая как ни в чем не бывало гладила котенка.
– Мы с девочкой приедем сами, – сообщил я, пожалев беднягу…
В участке нас встретил Сирил, который сидел прямо на столе и с довольным видом уминал пончики.
Отчего-то в кабинете немного пахло дымом и еще чем-то неприятным вроде жженого волоса.
– А где инспектор Пинкерсон? – удивился я, усаживая в кресло Наоми. Она наотрез отказалась оставаться в автомобиле, даже несмотря на мою попытку сослаться на тетушкин авторитет, только зыркнула на меня так, что мне сразу расхотелось спорить.
Признаюсь, меня подмывало расспросить Наоми о той странной вспышке, но что-то мне подсказывало, что она не проронит ни слова.
– Смылся, – отмахнулся кузен и принялся облизывать липкие от сахарной пудры пальцы. – Выслушал меня, потолковал с тем гадом, приказал ждать и умчался, как будто у него пропеллер в… – Он покосился на навострившую ушки Наоми и торопливо поправился: – В общем, быстро уехал.
– Понятно, – кивнул я и протянул ему платок. – На вот, вытри пальцы, позорище!
– И ничего я не позорище! – надулся кузен, впрочем, послушно вытирая пальцы. – Я этого гада опознал и задержал!
Последнее слово он проговорил с особым смаком.
– И, конечно, не подумал о том, что тебе может что-то угрожать! – укорил я.
Кузен несколько смутился и поежился.
– Да ладно, – отмахнулся он с деланым равнодушием. – Обошлось же!
– Чудом обошлось, – уточнил я. – Кстати, ты ничего странного не заметил?
Сирил задумался.
– Во время драки? – проговорил он задумчиво, потом оживился: – А, слушай, и верно! Когда тот… в общем, когда он попытался ткнуть меня ножом, меня что-то обожгло. Ну, будто уголек за шиворот кинули. А потом раз – он завопил, руки в крови, на спине кошка орет… В общем, если задуматься, странная история, Вик. Вся целиком странная!
Кузен поколебался, потом спрыгнул со стола, подошел к Наоми и присел на корточки перед ней.
– Ты… В общем, спасибо тебе. Твой котенок меня спас.
И протянул ей руку.
Наоми серьезно, как взрослая, пожала его ладонь.
– Пожалуйста, масса Сири! – ответила она. Глаза ее горели пугающим огнем, а на губах играла странная улыбка.
«Осока, в болоте растущая, пальцы порежет всякому, кто схватится неосторожно», – вдруг всплыло в моей голове, и кусочки мозаики собрались воедино.
– Не только котенок, – подсказал я.